Андрей Иванов

Моя перловка лежала на дне как камень. Три часа, ни одного тычка. А сосед по берегу, Роман, бригадир с «Электромаша», сидел в двух метрах от меня и таскал карася за карасём. На кусок старого чёрного хлеба. Я насчитал семь штук за два часа. Пруд за деревней, старый карьер, вода держалась на шести с половиной градусах, воздух чуть теплее. Апрель, рассвет, ветер с левого берега. По всем форумам: «карась уже должен клевать». По всем магазинам снастей: «перловка, горох, пеллетс». По факту у меня ноль, у Романа ведро. В половине девятого я не выдержал. Подошёл. Роман неторопливо разливал из старого чайника чай с мятой, глянул на мою коробку с перловкой и коротко усмехнулся. Молча. Мне этого хватило, чтобы в пальцах стало холоднее, чем от воды. — Хочешь понять, почему она у тебя молчит? — спросил он, не отрываясь от поплавка. — Забудь на сегодня, что читал в интернете. И слушай, что говорит вода. Я сел рядом. Так начался этот разговор, в котором он, не торопясь, назвал мне четыре наживки для