Жанна Грибова

– Ну как ты там, Сонь?  – Лежу ... Жива, вроде. – Как-то неуверенно ты это говоришь. – Ох, Вер, тяжеленько всё это. Я не готова была, наверное. – Говори, чего надо? – Ничего.  – Маша была? – Нет, знаешь ведь... Не до нее мне. Спать хочу. Надо будет, наберу тебя. Софью только привезли в палату из реанимации. Сегодня оперировали. Она смотрела за окно, где раскачивались голые ветки березы, доходящей всего до середины окна. Она как будто тянулась сюда – к их окну. Третий этаж ...  На стекле мерцала холодная влага. А за березой – небо, серые тучи и что-то там внизу, едва различимое серое. Город, конечно, с его непросохшими от зимы улицами, шумом машин и людской суетой. Эта больничная стена разделяла жизнь надвое: там – жизнь, тут – страх эту жизнь потерять. И жизнь Софьи как будто распалась надвое тоже: до болезни и после.  Когда услышала диагноз, оцепенела. Ошиблись? Это же не о ней!  Вышла из кабинета врача другим человеком. Нет, это не о ней сейчас говорили! Присела, пошуршала выпискам

Варя и Степан нашли друг друга, когда ей было тридцать, а ему почти сорок лет. - Они два сапога пара, - улыбались их родственники, гуляя на свадьбе молодых. Познакомились будущие муж и жена в местном доме культуры в клубе знакомств. Вот такие они были немного замкнутые оба, со стороны казались чудаковатыми, потому и привели их приятели в этот клуб. И, как оказалось, не напрасно. Варя и Степан с первого вечера знакомства пошли домой вместе, и стали встречаться. Варя словно расцвела, сделала новую стрижку, а Степан сбрил бородку, чтобы казаться моложе. Так и сложились у них нежные отношения, и жизнь, казавшаяся неудачной, вдруг засияла солнечными зайчиками. После свадьбы их родители решили приобрести для молодожёнов отдельное жильё. И сам Стёпа уже к тому времени подкопил денег, надеясь на свою женитьбу. Так и состоялась покупка на тихой улочке родного провинциального городка, где на пятнадцати сотках стоял небольшой, но крепкий бревенчатый домик, зеленел, набирая новые соцветья яблоневы