Валерий Пономаренко

— Ну ладно. Хорошо. Четыре слова. Именно столько нашёл Михаил Горбачёв, когда помощник влетел в кремлёвский кабинет с новостью, которую весь советский космос ждал двенадцать лет. «Буран» сел. Первый в истории орбитальный корабль приземлился в полностью автоматическом режиме — без единого пилота на борту. Рекорд Гиннесса. Триумф инженерной мысли. И четыре слова от руководителя страны. Это не равнодушие. Это кое-что хуже. 15 ноября 1988 года в половину четвёртого утра по московскому времени ракета-носитель «Энергия» стартовала с Байконура в дождь со снегом, под шквалистым ветром, вопреки всему. На её спине — орбитальный корабль «Буран». Белый. Огромный. 36 метров в длину, 105 тонн стартовой массы. И ни одного человека внутри. Через восемь минут отработала вторая ступень. Корабль вышел на орбиту высотой 250 километров. Дважды обогнул Землю. Вошёл в атмосферу над Атлантикой и начал снижение. В Центре управления полётами люди не дышали. Потому что посадка — это было главное. Орбитальная ча

Леонид Ильич однажды предложил устроить аварию с самолетом. Ники­ту Хрущева хотели отправить на пенсию тихо, но Брежнев, говорят, настаивал на более радикальном решении. Правда это или нет — неизвестно. В характер Леонида Ильича такая жестокость не вписывается. Но в стрессе люди способны на многое. Зато точно известно другое. Галина, дочь генсека, превратила жизнь отца в ад. Он контролировал половину планеты, но не мог справиться с собственным ребенком. «Одним глазом я слежу за страной, а другим — за Галиной», — жаловался Леонид Ильич соратникам. Девушка росла обычно. Семья не баловала, отец делал карьеру, переезды за переездом. Никакой роскоши. Откуда взялся такой характер — загадка. Возможно, Галина пошла в отца. Тот тоже любил красиво жить, ухаживал за женщинами. Только знал меру. В 1951 году двадцатидвухлетняя Галина сбежала из дома. Ушла в цирк к эквилибристу Евгению Милаеву. Тот был старше на девятнадцать лет, вдовец с двумя детьми-близнецами. Брежнев мог запретить. Он уже был в

Представьте себе ситуацию: у вас есть машина, которую в мире считают легендой. Она везет 150 тонн груза, где другие ломаются. Она перелетает океаны, где другие садятся дозаправляться. Но вот незадача завод, где ее собирали, закрыли 30 лет назад. А те, кто знал, как делать главный секретный винтик, теперь живут в другой стране и, мягко говоря, не горят желанием помогать. Звучит как анекдот про кризис среднего возраста? Нет, это реальная история нашего гиганта Ан-124 «Руслан». В кулуарах авиационных форумов до сих пор ходит шутка: «Руслан» это «ВАЗ-2101» в мире тяжелых грузоперевозок . Сравнение, конечно, обидное для «богатыря», но с экономической точки зрения точное. Когда наша авиакомпания «Волга-Днепр» (главный эксплуатант) подсчитала, во сколько обходится летный час этого монстра, многие охнули: 33 тысячи долларов против 23 тысяч у американского Boeing 747 . А еще экипаж из 6-7 человек (у «Боинга» 2), древняя электроника и двигатели, которые, кажется, помнят еще Леонида Ильича.

Недавно очередной казус произошёл со мной, о котором я решил поделиться с вами. Еду вечером по трассе. Ничего необычного: поток плотный, впереди пост, патрульная машина с включёнными проблесковыми маячками. Притормаживаю — и жезл в мою сторону. Останавливаюсь спокойно, как положено: аварийка, документы наготове, отстёгиваться не спешу, чтобы не провоцировать инспектор на лишние вопросы. В общем, всё чинно и законно. Инспектор подходит, представляется, просит документы. Проверяет, возвращает и, почти не глядя в глаза, говорит: — Пройдёмте к патрульному автомобилю. Нужно будет пройти освидетельствование на состояние опьянения. Дунете в трубочку. Ситуация, знакомая многим. И вот тут важный момент: я не пью вообще. Ни «по праздникам», ни «бокальчик шампанского», ни «глоточек за компанию». Принципиально. Поэтому сам факт подозрения меня не пугает. Но настораживает формулировка — «пройдёмте к машине». По опыту и по знанию законодательства я прекрасно понимаю: процедура освидетельствования —