Наталья Санарова(Золотухина)

Есть квартиры, в которых детская после отъезда ребёнка не становится просто комнатой. Она превращается в музей надежды. Там не трогают кружку с облезлым принтом, потому что «он из неё пил перед экзаменами». Не выбрасывают старый плед с пятном от какао, потому что «ну это же память». Там на полке всё ещё стоят фигурки, которые уже никому не нужны, но убрать их — как будто признать, что детство действительно закончилось, а не просто вышло в соседний магазин и задержалось. Я это знаю не из книжек по психологии. Я это знаю потому, что у таких дверей очень часто сидят коты. Не всегда, конечно. Но чаще, чем люди готовы признать. С Мариной Сергеевной мы познакомились не в клинике. Она поймала меня возле подъезда — с пакетом корма в одной руке и с тем лицом, с каким обычно останавливают либо врача, либо священника, либо сантехника в день прорыва трубы. — Пётр, можно вас на минуту? — спросила она. — Это, может, глупость… но у нас кошка странно себя ведёт. Я всегда настораживаюсь после слов «мож