наталья гриневич(Будаева)

Она появилась на трассе ближе к вечеру. Люди в машинах замечали её издалека — рыжая, худая, с обвисшими ушами, она металась от обочины к обочине, бросалась под колёса, скулила и лаяла так отчаянно, что у водителей сжималось сердце. — Бешеная, что ли? — говорили дальнобойщики, объезжая её. — Собьют же, — отвечали другие. Никто не останавливался. Некогда. Собака провожала каждую машину долгим взглядом и снова принималась метаться. Она то бежала в одну сторону, то возвращалась, то замирала на секунду, прислушиваясь, и снова начинала выть — тонко, по-щенячьи, отчаянно. Лена возвращалась из города на стареньких «Жигулях». Работала она в райцентре, жила в деревне за двадцать километров. Дорогу знала как свои пять пальцев, каждый поворот, каждый ухаб. Собаку увидела сразу. Та выскочила прямо перед машиной, Лена затормозила, чуть не улетев в кювет. — Твою ж дивизию! — выдохнула она, стуча сердцем. Собака не убежала. Она подошла к дверце, встала на задние лапы и заскулила, глядя прямо в

Анатолий Иванович не любил слово «одиночество». Он предпочитал «простор». Простор старого кордона «Глухая Падь», где он был и лесником, и сторожем, и единственным постоянным обитателем на двадцать километров вокруг. После того как сын, закончив институт, остался в городе, а жена, не вынеся тишины и медленного угасания в глуши, уехала вслед за ним, Анатолий остался один на один с лесом. И лес стал его семьей, языком, дыханием. Он знал каждую тропу, каждую характерную сосну, каждый ручей. Его домом была бревенчатая изба с печкой, а жизнью — бесконечный, тихий диалог с чащей. Однажды в конце мая, после сильного ночного ливня с грозой, он пошёл проверять отдалённый квартал. Воздух пах сырой хвоей и землёй. И вдруг этот свежий запах перебил другой — едкий, горький, тревожный. Запах гари. Но не костра — чего-то химического, синтетического. Анатолий, насторожившись, свернул с тропы в сторону оврага. Картина, открывшаяся ему, заставила сжаться сердце, привычное к лесным невзгодам. На дне

Она понимала: чтобы покорять мир, нужно сначала покорить себя В 87 лет Коко Шанель продолжала работать, создавать коллекции и покорять мужчин. Секрет ее вечной молодости крылся не в дорогих кремах или пластических операциях, а в простых ежедневных привычках. Какие правила жизни помогли великой мадемуазель оставаться энергичной и привлекательной до самых последних дней? «Красота начинается с хорошего сна», — говорила Шанель и неукоснительно следовала этому принципу. Ложилась в 22:30 и вставала в 6:30 утра — ровно восемь часов сна каждую ночь. Никаких исключений, даже на светских раутах. Спальня Коко была настоящим храмом отдыха. Плотные шторы не пропускали ни луча света, температура поддерживалась на уровне 18 градусов, а перед сном комната проветривалась не менее получаса. Шанель спала на ортопедическом матрасе — редкость для 1920-х годов — и меняла постельное белье через день. Особое внимание уделяла подготовке ко сну. За час до сна — никаких дел, только расслабление. Легкий массаж ли