Душевные истории

Одет прилично. Что же его так заинтересовало в этом ящике? Дед достал тот самый хлеб, стряхнул его и бережно убрал в пакет. Чудной! - опять подумал я и пошёл домой. На следующий день я снова встретил этого деда, но уже на остановке. Он понемногу доставая хлеб из пакета кормил птиц. Я присел рядом с ним на скамейку. Я внимательно наблюдал как птицы подходят и берут крошки хлеба, причём делают это аккуратно и неспешно. - Им важно очень хорошо питаться. Зимой без еды очень тяжело и можно погибнуть, - внезапно еле слышно сказал старик, - Я никогда не думал, что настанет тот день, когда люди перестанут ценить хлеб. Каждый день я собираю его на улице, в помойках. За последние годы я видел кучу всякого хлеба, который просто был никому не нужен. Куча хлеба, - он задумался, - Моей маме не хватило лишь маленького кусочка, а тут куча... Какая-то медленная дрожь прошлась по мне. Я сидел и тупо молчал, смотря на его старые скукоженные руки, которые всё доставали и доставали нескончаемые крошки из пакета. Я даже не заметил как подошёл мой автобус, открыл двери, закрыл и уехал. Тогда мне почему-то хотелось слушать его голос. Я как будто всю жизнь был знаком с этим человеком. - Тогда нас эвакуировали, - снова услышал я - Несколько дней мы ехали на поезде в неизвестность. Мне было восемь, а Сашке полгода. Мама всегда крепко прижимала нас к себе, чтобы согреть. Было очень холодно. Еды практически не было. Каждый сухарик мама делила на две половины, один что побольше отдавала мне, а другой клала себе в рот, долго жевала и отдавала Сашке. Вон прям как эта ворона. Я посмотрел и действительно та, что побольше кормила изо рта того, что поменьше. Старик достал кусок побольше и кинул вороне и продолжил: - Нас тогда бомбить стали и поезд встал. Дальше ехать нельзя было. Я не знаю где мы были? Кругом леса, поля и зима. Многие тогда погибли. Хоронили прямо в снегу, не было сил совсем, да и лопат тоже не было. У кого ещё были силы, то те уходили. Но куда никто не знает. Мама взяла Сашку и мы пошли через лес. Шли долго и сколько я тоже не знаю. Ели снег, тогда он казался таким вкусным. Мама говорила, что это такая белая вкусная каша. А потом закончился последний сухарик. А потом...Потом мама не проснулась. Я понимал, что нужно идти. Во чтобы не стало, но нужно идти. Я взял Сашку на руки и мы шли, шли, шли... Я помню как я упал. Казалось всё! Я смотрел на Сашку, а он улыбнулся и посмотрел куда-то в сторону. Я из последних сил поднял голову и увидел недалеко огромную собаку, тогда я ещё не знал, что это был волк. Я никогда их не видел. Он подошёл к нам и обнюхал. Сашка протянул ему руку. Что-то такое знакомое было в этих глазах. Волк пошёл, остановился и будто зовя меня, снова пошёл. Я не знаю откуда у меня взялись силы, но я прихватив брата пошёл за ним. Через два поля мы вышли к деревне и тут я снова упал. Очнулся я от того, что меня кто-то гладил. Я открыл глаза и закричал - Мама!Мама! Но это была не она. Напротив сидела женщина и растирала меня чем-то. Сашка лежал в люльке и пил молоко. Очухавшись, я рассказал всю нашу историю этой женщине и про большую собаку тоже. Она лишь тогда улыбнулась и сказала, что в их краях никогда не видели волков. Эта женщина приютила нас и стала нашей мамой. Но мы с Сашкой ещё долго таскали и прятали хлеб под кроватью. Мы ждали, что придёт мама и мы обязательно её накормим. Последний автобус! - услышал я чей-то голос. Я обернулся, но рядом никого не было. Я ехал домой и всё время думал об этом старике. Впервые в жизни я стал уважать хлеб. Если я находил засохший хлеб, то размачивал его и отдавал птицам. Лишь тогда, сидя там на остановке, я понял, что тот кто знает, что такое голод, никогда не выбросит хлеб. Когда-то давно говорили, что хлеб всему голова и я очень надеюсь, что прочитав этот рассказ люди будут более бережно относиться к хлебу. И я очередной раз не увижу его на мусорке. Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛 256 классов

На встрече выпускников решили унизить “бедную одноклассницу” — но за ней приехал Maybach Я стояла у дверей кафе «Юность» и уговаривала себя не вызывать такси обратно. В сумочке вибрировал телефон — муж писал, что дети уложены, а он ждет меня завтра к обеду. Двадцать лет. Ровно столько я не была в этом городе. Если бы не вступление в наследство после ухода мамы, ноги бы моей тут не было. Но риелтор перенес сделку, вечер освободился, а школьный чат, который я годами держала в «архиве», вдруг ожил приглашением на встречу выпускников. «Надо закрыть эту дверь», — подумала я и шагнула в полумрак зала. В нос ударил густой запах дешевых духов, мясной нарезки и чего-то кислого. За сдвинутыми столами гулял 11 «А». Музыка орала так, что вибрировала грудная клетка. — Глядите! Явилась! — женский визг перекрыл хиты девяностых. Жанна. Дочка директора местного рынка, школьная звезда и мой личный кошмар с пятого по одиннадцатый класс. Она сидела во главе стола, как купчиха на картине Кустодиева. Время ее не пощадило: расплывшаяся фигура была затянута в люрекс, на пальцах сверкали массивные перстни, а лицо лоснилось от жары и крепких напитков. Рядом верной тенью сидела Ирка — такая же сутулая и подобострастная, как в школе. — Ленка Соколова! — Жанна хлопнула ладонью по столу. — Живая! А мы думали, ты в своей Москве с голоду пухнешь. — Привет, Жанна, — я подошла ближе, стараясь держаться прямо. Музыка стихла. Двадцать пять пар глаз уставились на меня. Я знала, что они видят. На мне не было золота. Никаких лейблов на всю грудь. Темно-синий брючный костюм свободного кроя, простая белая футболка, удобные лоферы. Волосы собраны в низкий хвост, на лице — минимум косметики. Для Жанны и ее свиты я выглядела как бедная родственница, которая экономит даже на туши для ресниц. — Ну, падай, чего встала? — хмыкнул Серега, бывший первый красавец, теперь превратившийся в лысеющего мужчину с красным лицом. — Штрафную будешь? Он потянулся к запотевшему графину. — Я не пью, спасибо. И я ненадолго. — Не пьет она, — передразнила Жанна, скривив губы, жирно намазанные лиловой помадой. — И одета скромненько. Что, Ленка, жизнь не удалась? Кредиты душат? Ты не стесняйся, мы тут скинулись, можем и тебя угостить. По старой памяти. В зале повисла тишина. Кто-то отвел глаза, кто-то с любопытством ждал развязки. — У меня все нормально, Жанна. Не переживай. — А чего не переживать? — она завелась. Ей нужно было шоу. — Мать твоя, тетя Нина, всю жизнь полы в нашей школе драила. И ты с ней вечно с ведром таскалась. Наследственность — дело такое. Внутри у меня все похолодело. Мамы не стало полгода назад. Она вырастила меня одна, на зарплату технички, но я никогда не была голодной. — Не трогай маму, — тихо произнесла я. — Ой, да ладно! — Жанна резко взмахнула рукой, и ее бокал с красным напитком полетел на пол. Брызги разлетелись веером. Алая лужа растеклась по потертому линолеуму, задев край моей брючины. — Ох, беда какая! — Жанна картинно всплеснула руками, но глаза ее зло смеялись. — Официантка! Где тряпка? Молоденькая девочка-официантка подбежала с ведром и шваброй, но Жанна перехватила у нее инвентарь. — Подожди, милая. Тут у нас специалист есть. Профильный. Она протянула мне мокрую, серую швабру. Деревянный черенок ткнулся мне в плечо. — Давай, Ленка. Вспомни молодость. У тебя это лучше всех получалось. Пока мы на дискотеке танцевали, ты коридоры намывала. В зале кто-то прыснул. Ирка откровенно захихикала, прикрыв рот ладонью. Серега смущенно уставился в тарелку. Никто не заступился. Все ждали. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [👇] [👇] [👇] ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [⬇]

«Купите его, пoжалуйста… мaма может умеpеть». Рёв мотоциклов почти зaглушил её голос, нo Игoрь Резников всё равно услышaл. На oбочине cтояла девочка в слишкoм большой куpтке, в стоптанныx ботинкaх, с картонкoй в руках и овчаркой, которая не отходилa от неё ни нa шаг. Hа картoнке былo написано нeровно, по-детcки: «Продам Дюкa». Но Игоря оcтановила нe эта надпись. Его останoвили eё глаза — красные, oпухшиe, слишком взрослыe для тaкого маленькогo лица. Он снял тёмные очки и слез с мoтoцикла. Оcтaльные ребята из кoлонны пpоехали ещё несколько метров, пpежде чeм заметили, что иx старший оcтaлся позади. И когдa Игорь спросил, зачем она продаёт собаку, девoчка крепче сжала ошейник и опустила голову. «Мaма два дня ничего не елa. Скaзaла, если продaть Дюкa, хватит хотя бы нa хлеб». Есть фразы, которые бьют сильнeе кулака. Оcобенно когда иx говорит ребёнок так спокойно, будто уже давнo понял прo жизнь больше, чем должен был. У неё дpожали губы, но денег она не взяла. Даже когда Игорь достал купюpы. Она только мoтнyлa головой: «Нет. Мама cказала, милостыню брать нeльзя. Только еcли вы правдa заберёте Дюка». И вот тут y него внутри чтo-то oборвалось. Потомy что этo былa не проcтo бедность. Не просто голод. Это было то самое упрямое чeлoвечеcкое достоинство, которое держится дaже тогда, когда в домe yже нечем кормить ребёнка. Чeрез несколько минут вся их мотоколоннa eхала за девочкoй к старому вагончику на окpаине пoсёлка. Внутри, на узкой кровати, лeжала бледная женщинa с сyхими губами и жаром. Дюк сорвался к ней сpазy, заcкyлил, ткнyлcя мордой в руку. Игоpь сделал шаг, поднял глаза — и замер. У разбитого окна виселa стaрая фотография. Нa ней эта женщина улыбaлaсь рядом с мужчинoй в фоpмe. Игopь узнaл его мгнoвeнно. Сергей Бeлоусов. Егo друг. Его брат не по крови. Тот самый человек, который однaжды вытащил его живым оттудa, откуда живыми обычно нe вoзврaщаются. А когда вдовa пoчти бeз сил прошептaлa, что сводный бpат Сергeя забрал дoм, стpаховку, машину и даже инстpументы из маcтерской, покa онa лежaлa в больницe, в вагончике стaлo так тихo, что cлышно былo только тяжёлoе дыхание ребёнка. Игорь посмотрел на Дюкa. Hа девочку, которая ужe почти решилась отдaть единствeнное живое сущeство, что ещё oхpаняло иx дoм. A потом — на cвoих людей. До полудня у ворот тoго сaмoго домa стoяли уже cорoк мотоциклов. И когда человeк, укpавший у сeмьи всё, откpыл дверь, прoизошло то, o чём пoтом ещё долго шептались по всему посёлку. Нo всё решилось в пeрвые неcкoлько сeкyнд — по eго лицу, по взгляду Игоря и пo тому, ктo вдруг вышел из-зa спин байкеpов послeдним. Вы бы смогли зaхлопнуть двеpь, увидев это? ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [ [👇] ] [ [👇] ] [ [👇] ] ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [ [⬇] ]

«У тебя кожа обвисла!» — сказал 60-летний мужчина в гостях... А я молча принесла зеркало Это был обычный вечер. Соседи в гостях, налито домашнее, селедка под шубой, разговоры о жизни. Мы с Виталием женаты больше тридцати лет. Казалось, меня уже ничем не удивить. После третьей рюмки он стал громче. Как всегда. — Оль, а это у тебя что? — вдруг он протянул руку и ущипнул меня за бок. Прямо над поясом юбки. — У меня кожа обвисла. Было не больно. Было унизительно. — А что такого? — попытался пошутить он. Но его уже понесло. — Я ей говорю: «Хватит булочек на ночь!» А она — «гормоны, возраст»! — повернулся он к Геннадию, будто меня рядом и не было. Смех. Чужие глаза. Липкая пауза повисла над столом. — У тебя кожа обвисла! — добавил он гордо, как тренер, который делает «полезное замечание». Я внимательно посмотрела на него. Впервые — не как жена. А как посторонний человек. Шестьдесят два года. Живот свисает над ремнем. Второй подбородок. Лысина блестит под люстрой. — Значит, женщина должна радовать глаз? — спокойно спросила я. — А как же иначе? — самодовольно выпрямился он. — Я, например, в форме! Он втянул живот. Ненадолго. Что-то щелкнуло во мне. Без истерики. Ни слезинки. Просто вдруг стало кристально ясно. Я вышла в коридор. Там висело наше старое зеркало — еще из родительского дома. То, в которое мы смотрелись молодыми. Я сняла его со стены. Оно тяжелое. А я думала — легкое. Я вернулась в комнату. Гости притихли. — Виталий, встань, — тихо сказала я. Он засмеялся натужно: — Ты обиделась, что ли? Не обижайся, это ж для пользы дела! Я поставила зеркало перед ним. — Посмотри внимательно, — сказала я. — И скажи, что именно здесь «радует глаз». В комнате стало слышно, как гудит холодильник на кухне. И вот именно в этот момент случилось то, чего он точно не ожидал. Потому что я сказала другую фразу... После которой вечер уже не мог быть прежним. — Посмотри внимательно, — сказала я. — И скажи, что именно здесь «радует глаз». Он открыл рот. Закрыл. Уставился на своё отражение так, будто видел впервые. — Ты что, серьёзно? Из-за шутки? — Это не шутка. Это диагноз. Ты смотрел на меня тридцать лет, но себя не видел ни разу. Так смотри. Вот твоя форма. Вот твой пресс. Вот твои кудри. Гости уткнулись в тарелки. Виталий побагровел: — Ах ты сука старая! Да я тебя из грязи вытащил! Квартиру! Машину! — Ты вытащил? — я засмеялась. — Это я твою маму год с инсультом выхаживала, пока ты на рыбалке был. Это я твоих детей поднимала, пока ты пил. Это я тебе лысину каждое утро целовала, потому что любила. А ты мне — «обвисла». Тишина. Холодильник гудит. Я взяла сумочку. — Оля, ты куда? — соседка побледнела. — Пойду искать того, кому не стыдно будет со мной в люди выйти. А ты, Виталик, оставайся. Смотрись в зеркало. Может, к утру привыкнешь. Говорят, возраст, форма... сам знаешь.

«Я не бесплатная гостиница!» — отрезала невеста. Когда свекровь вломилась с вещами сестры, жених загородил дверь и произнес одну фразу Связка ключей с металлическим лязгом грохнулась на кухонный стол, едва не задев кружку с недопитым чаем. Рита отодвинула чашку, смахнула невидимую крошку со столешницы и посмотрела на Олега в упор. За окном гудел вечерний Екатеринбург, по стеклу сек мелкий, колючий дождь, но на кухне стояла тяжелая тишина. — Олег, давай мы закроем этот вопрос прямо сейчас. Раз и навсегда, — Рита говорила тихо, но от этого тона у Олега привычно напряглись плечи. — Твоя сестра сюда не переедет. Ни на месяц, ни на две недели «пока не найдет нормальное место». И на пару дней перекантоваться я ее тоже не пущу. «Я не бесплатная гостиница!» — отрезала невеста. Олег сидел на стуле, машинально ковыряя ногтем край бумажной салфетки. Разговор, которого он избегал последний месяц, все-таки догнал его за две недели до росписи. — Рит, ну хозяйка ту студию на продажу выставила. Ей послезавтра съезжать надо. Куда я ее дену? — он попытался заглянуть Рите в глаза, ища ту мягкость, которую привык в ней видеть. — Она в гостиной ляжет, мешать не будет. Месяц от силы… — Она ищет себя уже два с половиной года, Олег. Рита встала, подошла к раковине, включила и тут же выключила воду, просто чтобы чем-то занять руки. — Ты оплачиваешь ей жилье. Ты покупаешь ей продукты, переводишь деньги на новый телефон, потому что старый она уронила в воду ванной. А твоя двадцатичетырехлетняя сестра просыпается в обед, ставит кольцевую лампу и раскладывает карты на камеру, рассказывая подписчикам про денежные потоки. При этом сама стреляет у тебя по тысяче рублей на кофе на миндальном молоке. Чем она занята? Хроническим отдыхом? — Ей тяжело в большом городе, она еще не освоилась… — Я приехала сюда из Асбеста с одним рюкзаком, — жестко перебила Рита. — Моя мать работала в две смены на комбинате, чтобы мне на зимнюю куртку скопить. Я два года ночами мыла полы в круглосуточной аптеке, а днем училась. Я помню, как от моющих средств сохла кожа на руках. Я знаю, что такое заваривать один пакетик чая три раза. И я прекрасно знаю, как люди начинают шевелиться, когда им нечего жрать. Твоя Юля даже не пыталась открыть сайт с вакансиями. В ее голосе не было злости. Только глухая, накопившаяся усталость. — Я не для того пять лет без отпусков пахала, закрывая ипотеку за эту квартиру, чтобы поселить здесь человека, который считает, что ему все обязаны. Олег молчал. Возразить было нечего. Внутри свербило неприятное чувство вины перед матерью, которая всегда говорила: «Ты старший, ты за Юленьку в ответе». Но сейчас, глядя на уставшее лицо Риты, он впервые отчетливо понял: его просто используют. — Ладно, — он тяжело поднялся. — Я завтра заеду к ней после работы. В съемной студии на окраине Уралмаша пахло застоявшимся мусорным ведром и дешевыми благовониями с ароматом пачули. Юля открыла дверь в огромной флисовой пижаме. Время близилось к часу дня. — О, кормилец, — она лениво зевнула, пропуская брата в прихожую. — А где пакет из пекарни? Я же голосовое записывала, просила эклеры захватить. У меня ресурс на нуле сегодня. Олег прошел в комнату, стараясь не наступить на валяющиеся джинсы и пустые коробки из-под пиццы. На кухонном гарнитуре громоздилась гора немытой посуды. — Собирай вещи, Юля, — сказал он, глядя на этот хаос. — Хозяйка дала тебе два дня. — Ой, да успею я, — Юля плюхнулась на незаправленную кровать, скрестив ноги. — Я уже прикинула: у Риты в зале диван удобный, я там обоснуюсь. Только скажи ей, чтобы она по утрам своей кофемолкой не шумела, у меня от звуков настройки сбиваются. — Ты не едешь к нам. Юля замерла. Рука, потянувшаяся за телефоном, так и повисла в воздухе. — Чего? В смысле? А куда я еду? ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [ [👇] ] [ [👇] ] [ [👇] ] ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [ [⬇] ]

Почему дед, человек, воспитавший его с младых ногтей, не сказал, что продал квартиру, где растил Вадима после смерти матери и ухода отца? Почему все деньги упрятал на какой-то странный счет, даже не обсудив с ним? Почему он просто не завещал квартиру своему единственному внуку? Может, Вадим и не стал бы продавать недвижимость, а сдал бы в аренду и оставил будущим детям. Они ведь с дедом были так близки — оба одновременно потеряли одних и тех же самых важных для них людей: Вадим — мать, а потом и отца, дед — любимую дочку. И пусть дед был не из тех, кто треплется о своих чувствах, но Вадим знал, что этот хмурый крепкий мужичок не просто заменил ему родителей — он стал ему настоящим другом. А настоящие друзья ничего не скрывают… Или скрывают? Больше всего Вадима напрягал даже не факт продажи дедом квартиры, а то, что нотариус медлил с завещанием. Вадим ерзал на проклятом диване и периодически покашливал, намекая на бессмысленно утекающее время, но нотариус никак не реагировал и лишь иногда, словно сам себе, повторял: — Надо подождать, надо подождать… «Да чего ждать-то?» — мысленно бесился Вадим. Наконец дверь открылась, и в кабинет вошла молодая пара — парень и девушка, на вид обоим не больше восемнадцати. Назвав фамилию, они уселись на стулья возле окна и погрузились в тихий шепот. «Это еще кто такие? — чуть было не сказал вслух Вадим, глядя в упор на незнакомцев. — Неужели у деда были еще дети, кроме моей мамы? Да они и не похожи на него совсем. Оба чернявые… Что происходит?» Нотариус продолжал заниматься своими делами: с равнодушным видом подписывал бумаги, перекладывал их в папки, ковырялся в телефоне. Казалось, он специально тянет время, чтобы испытать терпение Вадима. Через несколько минут в кабинете появился еще один неопознанный субъект. На этот раз — рослый ухоженный старичок в кашемировом пиджаке. Его белоснежные волосы и борода явно были уложены мастером в дорогом салоне. На пальцах и на шее Вадим заметил несколько давно поблекших, но еще узнаваемых татуировок. Вместе с мужчиной в кабинет зашел запах хорошего парфюма. Спустя пару минут появилась еще одна личность — полная противоположность предыдущей: потрепанная косуха трещала по швам на шарообразном теле, лохматая голова и куцая бородка уже давно просили расчески, на поясе черных вытертых джинсов позвякивала серебряная цепочка, а из кожаных обрезанных перчаток торчали короткие пальцы с большими серыми ногтями. Вместе с мужчиной в кабинет зашел запах дешевых сигарет. «Какой-то стареющий байкер», — окрестил его Вадим. — Ёксиль-моксиль! Шампаньола, ты что ли?! — радостно загорланил байкер, заметив стильного деда. — Ты че вырядился-то? Ой не могу, держите меня семеро! Это случайно не ты с рекламой сим-карт по телеку выступаешь? — байкер громко загоготал и хотел было обнять ухоженного, но тот увернулся и протянул морщинистую руку. — Ага, щаз! Руки свои при себе держи. Не зря тебя Шампаньолой прозвали — твои липкие рукопожатия на всю страну прославились. Ничего себе встреча... Сто лет, наверное, не виделись. — Ведите себя потише, пожалуйста, — попросил нотариус, изображая крайнюю занятость. — Пардон муа, мсье, — с клоунским поклоном ответил байкер и все же успел хлопнуть Шампаньолу по плечу. Затем он развернулся к сидящей у окна парочке, взгляд его упал на парня. Лицо байкера расплылось в еще более широкой улыбке. — Вадим Сергеич? — Н-н-нет, — робко протянул руку паренек, — я Коля Зайцев… — А-а-а! Заяц третий! — обрадовался толстяк. — А это, я так полагаю, зайка? — он широко улыбнулся девушке, которая прижалась к Коле, явно испытывая ужас. — Да не бойся ты. Лизка, так? Не помнишь меня? Девушка замотала головой. — Пожалуйста, потише, вы мешаете мне работать, — уже не так сдержанно повторил нотариус. — Уи-уи, прошу простить, — байкер постучал себя по губам, а затем уже спокойно сказал: — Я с вашим дедом двадцать лет подряд на Дальний Восток гонял, а вот этот вот, — он показал рукой на Шампаньолу, — нашей кухаркой был. Байкер-весельчак еле сдерживал накатывающий на него смех. — Я не кухаркой был, я просто единственный из всех вас не мог без конца травиться одними сухарями и самогоном, — фыркнул ухоженный, садясь в кресло. — Ага, зато тухлой курицей в шампанском — запросто! — прыснул байкер. И даже молодые люди, заразившись его весельем, неуверенно улыбнулись. — Значит, Вадим — это ты? — повернулся лохматый к Вадиму. — Ну да, сразу видно Лешкину горделивую осанку и вечно мрачную физиономию. — Да, я Вадим, — встал с дивана молодой человек и со всей холодностью, какая поселилась у него в душе после смерти деда, спросил: — А вы кто? Я вас первый раз вижу. — Я дядя Боря, — протянул обе руки мужичок, — тебе дед про меня разве не рассказывал? Мы с ним лучшими друзьями были. Он покосился на Шампаньолу и озорно подмигнул. «Ага, как же. Дед с такими клоунами даже здороваться не стал бы», — подумал Вадим, не желая отвечать на рукопожатие. — Нет, не рассказывал. А вы что тут делаете? Я вас на похоронах не видел. — Так меня никто и не звал. Я о похоронах-то узнал, только когда они уже прошли, — развел непожатыми руками дядя Боря. — Дед твой сам все связи оборвал. «И правильно сделал», — решил Вадим, глядя на этого типа. — Я, кстати, очень соболезную. Нам всем жутко будет его не хватать, честное слово, — продолжил байкер. — Хотя последние двадцать лет нам его и так ужасно не хватало. Но это его решение, не нам судить. Стильный старик коротко кивнул в знак согласия со словами товарища и тоже принес свои соболезнования Вадиму. Тем временем в кабинете почти бесшумно появился еще один человек. На этот раз — женщина лет сорока. Она ни с кем не поздоровалась и, негромко сообщив свою фамилию нотариусу, присела в стороне от всех. После нее заходили всё новые и новые люди разных полов, возрастов и разной степени достатка. Все они называли фамилии и занимали свободный стул или угол. Одни из них были знакомы между собой, другие знакомились прямо на месте, и почти все подходили к Вадиму, чтобы выразить соболезнования. Вадим все так же холодно благодарил незнакомцев и периодически бросал нетерпеливые взгляды в сторону нотариуса, который до сих пор не зачитал завещание, ради которого молодой человек сюда и пришел. А вот зачем пришли все остальные, было вообще не ясно. Наконец, когда в кабинет забилось столько людей, что пришлось открыть одно из окон и запустить свежий воздух, нотариус попросил тишины и, коротко представившись, начал зачитывать завещание. Как и предполагал Вадим, ничего кроме счета в банке, где хранились деньги после продажи квартиры, у деда не осталось. Все свои вещи, не считая тех, в которых его провожали в последний путь, он оставил вместе с недвижимостью покупателям, а сам провел остаток дней в какой-то съемной комнате на отшибе, о которой Вадим тоже ничего не знал. Дед пропал с радаров несколько месяцев назад. Но вот что действительно было совершенно неожиданным и повергало в шок, так это то, что деньги от продажи квартиры распределялись между этими незнакомцами, пришедшими сюда сегодня. Вадим просто не мог поверить, что дед так поступил с ним. Тот самый дед, который был для него всем, просто взял и лишил его наследства ради каких-то посторонних? Разве такое возможно? Когда нотариус зачитал третью фамилию и причитающуюся человеку сумму, Вадим не выдержал и вскочил с места: — Что вообще происходит?! Вы кто такие? Развели старика прямо перед смертью?! Почему он завещал вам свои деньги? — Пожалуйста, сядьте на место и дождитесь очереди, — флегматично попросил уставший нотариус, но Вадим и не думал успокаиваться. — Вы сами все сядете скоро! За мошенничество! Все вы, — он ткнул пальцем в нотариуса. — У моего деда никого, кроме меня, не было! Я еще раз спрашиваю: с какой радости он вам что-то оставил?! Где вообще это записано? — Вот тут, — спокойно протянул лист бумаги дядя Боря. Вадим выхватил пожелтевший от времени листок. В наступившей тишине под десятками любопытных взглядов он прочитал расписку. Его дед, Юдин Алексей Петрович, обязывался вернуть своему другу Козлову Борису Семеновичу (или его наследникам) пятнадцать тысяч рублей, полученных в долг такого-то числа такого-то месяца и года. — Сумма должна быть пересчитана в соответствии с инфляцией, — прочитал Вадим последнюю строчку и взглянул на дату. Этой расписке было двадцать два года. Как раз в тот год дед забрал Вадима к себе. Да и почерк был дедов. Вадим прекрасно знал его, ведь дед всегда писал ему письма в летние лагеря и потом в армию. — На что он у вас занимал? — строго спросил Вадим, возвращая расписку. — Да для тебя и занимал, — хмыкнул Борис. — Тебе тогда надо было спортивную форму покупать, учебники, одежду, еще что-то там. Лешка засранец, конечно, продал тогда свою «Яву», но денег всё равно не хватало. Ты же еще болел часто, не помнишь, наверное? Вадим замотал головой. — Ну мы с ним и договорились тогда, что отдаст, как сможет. Ну он и отдал. Все-таки он из нас самый честный был. Вадима словно током прошибло. Он хотел было вернуться на диван, но слегка промахнулся и чуть не упал на пол. Его успели подхватить под руки и принесли воды. Когда ему стало легче, остальные присутствующие начали протягивать свои расписки, чему, конечно, не сильно обрадовался нотариус, чей рабочий день увеличивался на неопределённое время. Каждый человек честно рассказывал Вадиму о том, на что его дед брал заём, и воспоминания сами собой вспыхивали в памяти внука. Вот он перенесся в то лето, когда дед единственный раз свозил его на море. А вот — новенький хоккейный шлем, клюшка и коньки. Вот та самая поездка в летний лагерь, откуда Вадим сбежал в первую же неделю. А еще брекеты, репетиторы по математике и английскому, водительские права, учеба в институте, первая, пусть и сильно подержанная машина, которую дед без конца чинил во дворе… — Получается, все это... было куплено в долг? — прошептал Вадим, возвращая последнюю расписку. — Твой дед много денег занимал не только у нас — своих знакомых и друзей, а еще раньше, когда твоя мама слегла, а отец запил. Лешка тогда все на ее лечение тратил, а отца пытался воззвать к разуму и принудительно таскал по наркологичкам и психотерапевтам, — сказал Шампаньола. — Ну почему же он мне ничего не сказал? Почему я всех вас никогда не видел? — Такое ощущение, что ты своего деда вообще не знал, — удивился байкер. — Да потому, что он упрямый и гордый осел. Был, прости господи. Многие из нас предлагали ему деньги просто так, но он начинал орать и требовал взять расписку. Еще грозился, что с того света придет отдавать долги, если понадобится... А он, знаешь ли, может... — Борис немного стушевался. — Видимо, не хотел, чтобы ты про это знал. Да и большинство из нас в те годы были не самыми примерными гражданами: любители азартных игр, пьяницы, гонщики, хулиганье... — он обвел взглядом присутствующих и громко объявил: — Да, смиритесь, это факт! Криминальных элементов среди нас, разумеется, не водилось, но вот отпетых балагуров — хоть отбавляй. Многих уже нет в живых. Сюда пришли их дети, внуки, братья, сестры... Ну и мы, оставшиеся в строю… — он кивнул на Шампаньолу. — Хотите сказать, что мой дед тоже таким был? — нахмурился Вадим. Он просто не мог поверить в услышанное. В его памяти дед был вечно измученным работягой, но никак не байкером или балагуром: после смены на заводе занимался с ним уроками, а по выходным брал его на картинг или в лес за грибами, учил делать удочки из орешника… Тем не менее Борис кивнул. — Как я уже говорил, он был намного лучше нас вместе взятых и очень любил семью, которой не стало, после того как твоя мама умерла... В общем, это его решение, и не нам его судить. Кстати, а ведь я ему так и не успел сказать, что это я тогда ему колесо погнул… Смелости, понимаешь ли, не хватило признаться. Ну, видимо, пронесло, — грустно хохотнул Борис. Когда за окном уже истончался день и загорались первые фонари, из кабинета вышел последний наследник, не считая Вадима. — Жуков, — произнес, зевая, нотариус, и молодой человек встал с дивана, чтобы узнать, что же ему причитается. — Вам только это, — положил на стол конверт нотариус и, получив подпись Вадима, попросил его покинуть кабинет, чтобы самому наконец собраться домой. Выйдя на улицу и жадно вдохнув прохладный вечерний воздух, Вадим вскрыл конверт и встал под уличный фонарь, чтобы прочесть написанное. На тетрадном листе в клетку обычным карандашом знакомым почерком были выведены слова: «У тебя есть собственное жилье, машина, есть специальность и хорошая работа, а еще у тебя замечательная жена. Жалко только, что я правнуков не застал. Вадик, не обижайся насчет квартиры, но ты должен понять, что моя задача была — не дать тебе пропасть, и другого способа я не нашел. Надеюсь, ты понимаешь, какое наследство я тебе оставил. Уверен, что понимаешь. Будь счастлив, внучок». Дед, как всегда, был немногословен, но говорил четко и по делу. Вадим несколько секунд постоял, задумчиво глядя куда-то в пустоту, затем перевернул листок и прочел: «P.S. Борьке передай, что про колесо я в курсе. Может, как-нибудь загляну к нему во сне и всыплю как следует за то, что сам не сознался. Так что пусть не расслабляется. Твой дед Алексей Петрович Юдин». Автор: Александр Райн. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

«Убери мать с кухни, она портит вид» — шепнул муж, не зная, что за спиной стоит свекор с ключами от подаренной машины Марина чувствовала себя огромным, неповоротливым дирижаблем, который по чьей-то злой шутке засунули в тесную хрущевскую кухню. Тридцать восьмая неделя. Живот жил своей жизнью, упираясь то в ребра, то в низ живота. Лодыжки отекли так, что домашние тапки врезались в кожу. — Марин, ну где тарталетки? Виктор Петрович уже два раза на пустой поднос посмотрел! Олег заглянул на кухню. На нем была красивая рубашка, купленная с кредитки, и то самое выражение лица «хозяина жизни», которое он надевал каждый раз перед приходом гостей. — Олег, я не успеваю, — Марина тяжело опустилась на табурет, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — У меня спина сейчас треснет. Я же просила: давай закажем еду. — Опять ты ноешь? — он недовольно цокнул языком. — Заказанная еда — это бездушно. Шеф любит домашнее. Тебе сложно икры в корзиночку положить? Я ради этой должности два года спину гнул. Потерпи пару часов. Он схватил поднос и выпорхнул в гостиную, откуда доносился гул голосов, звон бокалов и сальный смех коллеги Гены. Марина осталась одна. В духовке доходило мясо по-французски. Запах майонеза и запеченного сыра, который раньше вызывал аппетит, сейчас провоцировал приступ дурноты. Она посмотрела на гору грязной посуды в раковине. Это была ее квартира — наследство от бабушки. Но за три года брака Олег так ловко расставил акценты, что теперь казалось: Марина здесь просто обслуживающий персонал. В комнате громко разговаривали. — Да, ремонт мы с Маришкой сами тянули! — врал Олег. Голос у него был уже нетвердый, развязный. — Я говорю: хочу лофт. А она мне: давай классику. Ну, я кулаком по столу — будет лофт! И точка. Мужик я или кто? Гости одобрительно загудели. Марина сжала край столешницы до белых пятен. Ремонт оплатили ее родители, продав гараж и добавив накопления. Олег в это время «искал себя» и менял работы, принося домой копейки. В дверь позвонили. Олег в этот момент разливал гостям «беленькую» из запотевшего графина и даже не дернулся. — Марин! Открой! Она, переваливаясь с ноги на ногу, пошла в коридор. В глазок было видно мамину вязаную шапку. — Мама? Папа? — Марина открыла дверь. На пороге стояли Наталья Ивановна с объемными сумками и Степан Ильич — отец Олега. Свекор держал в руках детский манеж в разобранном виде. — Доча, мы не вовремя? — мама сразу оценила шум в квартире и бледный вид дочери. — Ты трубку не брала, мы испугались. Сват вот помог манеж довезти, мы внизу встретились. — Проходите, — Марина посторонилась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Ей стало стыдно. Не за родителей, а за то, что сейчас начнется. Они разделись. Наталья Ивановна, в простом домашнем свитере и джинсах, сразу потянулась к дочери. — Ты зеленая вся. А ну марш в спальню! Кто там гуляет? Опять Олег своих привел? Из гостиной, пошатываясь, вышел Олег. Увидев родителей, он не обрадовался. На его лице отразилась паника. Там, в комнате, сидел Виктор Петрович — человек из мира дорогих костюмов и закрытых клубов. А тут — теща с авоськами и отец в старой кожаной куртке. — Вы чего приехали? — вместо «здрасьте» выпалил Олег. — У меня деловой ужин. Решается моя судьба. — Здравствуй, сынок, — спокойно произнес Степан Ильич, ставя манеж к стене. — Мы вообще-то к внучке будущей приехали, а не к тебе. Помочь Марине. Она у тебя как тень. — Пап, не начинай! — зашипел Олег, косясь на дверь гостиной. — Давайте вы... потом? Ну реально не в тему. У меня там люди серьезные. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [ [👇] ] [ [👇] ] [ [👇] ] ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [ [⬇] ]

– Ирочка, это ... Это уборщица что ли? – такое предложение Вера не ждала. – Именно. Зато график гибкий, да и говорю же – чисто у нас. А желающих – пруд пруди. Взяли тут женщину после Люды, после студентки этой, но ... В общем, пришлось уволить. – А как срочно надо дать ответ? – Сегодня придержу, а завтра –уж извините. У нас чисто, в общем-то, пока сухо ещё, сами там кое-что убираем, но все равно ... очень нужен работник. Понимаю, все-таки учитель Вы. Может репетиторством займетесь? Сейчас это прибыльно. Вот уж не думала Вера, что к пятидесяти годам испытает она такую нужду. Полгода назад внезапно от абсцесса в лёгком, обнаруженном слишком поздно, скончался Саша – муж, с которым прожили они тридцать лет. Неожиданно и скоропостижно. Когда боль улеглась, когда нужно было решать, как жить дальше, Вера вдруг испугалась. Жили они с мужем скромно, но вполне достойно. Квартира их двухкомнатная находилась в панельной пятиэтажке, рядом – небольшой гараж, а за ним – огород. Сын уже давно жил отдельно в Ярославле, в их областном центре. Недавно родилась у него вторая дочка. Он работал, выплачивал ипотеку за свою квартиру. Сноха в отпуске по уходу за детьми находилась уж четвертый год. Вера преподавала географию. Пять лет назад обратилась к ней завуч – мол, племянница заканчивает географический, позвольте чуток Вашей нагрузки ей отдать – надо молодым помогать. Девочку эту Вера знала, когда-то закончила она их школу. Как не уступить? Уступила. И сейчас нагрузка Ангелины Михайловны превышала хилую нагрузку Веры Николаевны. Даже ставки у Веры не было. Пока был жив муж, Вера этому даже радовалась. Ездила к сыну, помогала снохе с внучкой, занималась хозяйством. Муж зарабатывал неплохо, даже сбережения небольшие были. Кто ж знал, что практически все они вскоре уйдут на его похороны. В августе пошла она к директору – просить нагрузку побольше. Но, увы, второму географу тоже требовались деньги. Но всё ж пошла директор навстречу, понимая нелегкое положение, передала ей классное руководство седьмого класса. А это на тот момент – плюс пять тысяч. Правда, и забот добавлялось значительно. Наверное, Вера сама виновата – поздно хватилась, пронадеялась на авось, храбрилась, что справится, что денег ей вполне хватит. Жила в ней какая-то уверенность, такая, какая зарождается внутри каждой женщины, живущей за надёжным плечом. Никак было не привыкнуть к мысли, что помощи теперь ждать неоткуда. Поехала по ближайшим городским школам она тоже уж поздно – нагрузка уже была распределена, географы не требовались. Съездила в районо, и в ближайший поселок, но и там не получилось. А далеко ездить смысла не было – дорога тоже не бесплатна. ЕГЭ географии выбирали немногие, часов репетиторства особо не предлагалось. Вот именно в этот момент и разговорились они с соседкой. Ира работала в офисе медицинско-юридической компании совсем рядом с домом: пару дворов пройти и перейти на другую сторону трассы. Шел конец октября. Вера распределила первую зарплату: квартплата, продукты, чуток на лекарства, транспорт ... И вроде должно было хватить. Но ... В школе сдавали на подарок завучу, в подъезде – на новые счётчики, да и в деньги, отложенные на продукты, Вера не уложилась. Заняла у сына. Понимала – ему самому нелегко сейчас, но сын есть сын – дал денег безоговорочно. А вот Вере от этого было не легче. Как же дальше жить она будет? Теперь и простой поход в парикмахерскую надо планировать заранее. Предложение Ирины поначалу Веру шокировало. Ну, как это? Высшее образование, педагогическая категория, стаж ... Какая уборщица? Но ее зарплата была не намного больше прожиточного минимума. А тут ... Простая уборка ... Ни тебе подготовки к урокам, ни бесед с родителями, ни неугомонных учеников. С кем посоветоваться? Позвонила Наташе. Ее лучшая подруга, по стечению судеб, была и первой женой ее старшего брата. Старшая дочь Наташи приходилась Вере родной племянницей. Но Наташа давно жила во втором браке в доме за городом. Вера частенько ездила к ней. – Вер, а ты попробуй. Уволишься, если не пойдет. Чего ты? – Да как-то ... Сама понимаешь. Учитель, и вдруг ... – Любой труд благороден. Я тоже юридический закончила, нотариус. А вот уж какой год поросят держу. И ничего... Придя из школы, в прихожей она включила свет, посмотрела в зеркало. Морщинки меж бровей, синие подглазины, бледность кожи. "Боже, как сдала я в последний год!" – подумала и набрала номер Ирины, обещала прийти в офис на собеседование прямо сейчас. Офис их находился в торговом комплексе, на третьем этаже – одно крыло. Тут находились и другие компании: торговые, туристические и прочие. Прекрасный ремонт, ламинат, плитка. Директор приветливая, простая, немолодая уже женщина. Всего скорей – они ровесницы. – Нам самое главное, чтоб работать было приятно. А Вы уж сами смотрите: можете вечером, можете рано утром до нашего прихода убираться. Пять кабинетов, туалет, коридор. Охранник внизу, он общий на здание – ключи Вам даст. Строго проверяйте, чтоб все было закрыто, особенно входная в офис дверь. Пойдёмте, покажу Вам все. И таким лёгким и приятным было это трудоустройство, что как-то Вера Николаевна и не стала выспрашивать подробности. Она ходила вслед за директором, кивала, слушала внимательно, как прилежная ученица воспринимала информацию. – Вот тут и перчатки, и химия, и технический Ваш уголок. Деньги на средства даст Инночка, она, типа, бухгалтер наш. А вот закупать будете сами, хорошо? Технический уголок находился в углу туалета. И Вере понравилось, что швабры тут целых три – есть широкая, есть крутящаяся и даже швабра с самоотжимом. Удобные ведра. В общем, всё современное, какого и дома-то у нее не было. – Когда приступать, Лилия Алексеевна? – Вера решила попробовать. – Хорошо б уже сегодня. Но давайте с завтрашнего дня. Утром Инна вас оформит. Она у нас и кадровик тоже. Вот уж не думала Вера Николаевна, что от работы уборщицей она будет получать удовольствие. А вышло именно так. Сотрудников здесь было человек двенадцать, но Ира говорила, что в офисе постоянно находятся человек семь. Остальные – в разъездах и отпусках. Два кабинета из пяти почти постоянно пустовали. Кушали сотрудники в кафе, здесь стоял кулер. Пол мылся легко и быстро, все мусорные ведра были с пакетами, и мусора копилось совсем немного, в основном – бумаги. Два унитаза сверкали белизной, Вера натягивала перчатки, аккуратно их протирала, заливала химией. Вот и вся работа. Она с удовольствием опрыскивала пальмы, стоящие в конце коридора, вытирала широкие листья монстеры на подоконниках. С сотрудниками Вера не встречалась. По всем вопросам звонила Инне – приятной девушке, с которой сразу нашла общий язык. – Инна, а цветы не поливать? – Нет-нет. За цветы у нас Светлана отвечает. А то зальем. –Да? Я тоже очень цветы люблю. А окна? Как часто надо мыть окна? – Не нужно. Мы весной перед пасхой их сами моем изнутри, а снаружи – всем зданием вызываем мойщиков, они и моют. Не волнуйтесь, уж все заметили, что очень чисто у нас. И все очень довольны. Довольна была и Вера Николаевна. Ей нравилась даже сама вечерняя ее прогулка. В семь она выходила из дома, брала ключ у охранника или охранницы. Спокойно убиралась, расхаживала по офису, как хозяйка, смотрела в высокие окна на вечерний город. Она уже успела познакомиться и даже немного подружиться с Татьяной – педагогом на пенсии, а теперь охранницей. Они уже поболтали, рассказали друг другу о своей жизни. – Да, мы вот тут сутки – через трое. А я думаю, чего я всю жизнь так не работала? Столько нервов с этими студентами оставила! Ох..., – вздыхала Татьяна. Первая зарплата Веру удивила. Она позвонила Инне. – Здравствуйте, Инна. Тут ошибка какая-то. Я получила в полтора раза больше минималки. Сейчас деньги пришли. Но я ж даже не полный месяц... –Нет, никакой ошибки нет. Есть премия за чистоту. И не я это решаю. Только со следующего месяца аванс и под расчет будет – двадцать пятого и шестого, имейте в виду. Понимаете, предыдущая уборщица даже не каждый день убирала, а Вы... А в общем, премия тоже зависит не только от этого. Ещё и от заработка компании. Премия распределяется меж сотрудниками. Вера была довольна очень. Удивительно, но эта зарплата превысила педагогическую. И никакой тебе суеты, педагогической документации, онлайн-отчетов и задач, подготовки и особой ответственности за кипучий детский народец. Однажды вечером, когда она уже домывала коридор, позвонили. Вера посмотрела на экран – разговор будет неприятным. – Вера Николаевна, здравствуйте, – тон официальный, звонила мама Игоря Разуваева, – Можем поговорить? –Да, конечно. –Вы должны меня понять. Я – мать. Вы же знаете нашу проблему, и почему-то совсем не принимаете мер. Я буду вынуждена идти к директору и жаловаться в прокуратуру. – Ну, почему не принимаю? Я говорила с Ольгой Филлиповной, разговаривала с Игорем, надеялась, что он поймет свои ошибки, исправит поведение. –Он? Да при чем тут он? Она ж возненавидела его. Она взъелась на него и теперь на уроки не пускает. –Что Вы имеете в виду, Алла Александровна? День сегодняшний? Но он же явился без сменной обуви, без формы. А в спортзал у нас без сменки никак нельзя. Тем более в твердых туфлях. – Он переобулся, но она его все равно не пустила. – Алла Александровна, я говорила с учителем. Не знаю, что Вам рассказал Игорь, но дело было так: он пришел на урок без формы и без спортивной обуви. Его развернули, тогда он демонстративно разделся до трусов, надел уличные кроссовки с комьями налипшей грязи и пришел в зал. Как Вы понимаете, сорвав урок, испортив его ход. Ему очень хотелось посмешить одноклассников. – Она унизила его при этих самых одноклассниках, назвала клоуном! Вы знаете, что было с ним дома? Не знаете. А я знаю. Это как я должна воспринимать? Я буду жаловаться на публичное оскорбление и унижение! Так я этого не оставлю! – Алла Александровна, может мы соберёмся все месте: Вы, я, Игорь и Ольга Филлиповна. По-моему, просто нужно поговорить. –С ней мне не о чем разговаривать! Это не учитель, а я не знаю кто... А на Вас, на Вашу поддержку, я надеялась. Но видно ... Ладно. Завтра приду к Вашему директору. До свидания, – родительница отключилась. И вот, вроде, что такого уж слишком гнетущего в этом разговоре, но Вера не спала ночь. Так всегда – конфликты с родителями учеников выводили из себя. Игорь вообще был сложным. Лидер, вел за собой класс. Не раз срывал уроки и у Веры Николаевны: если он не хотел работать, значит делал так, чтоб не работали все. Вера злилась, но находила пути хоть как-то доводить материал. Когда терпение кончалось, приходилось писать и докладные, разговаривать с матерью. Учебный процесс, конечно, страдал. Чего уж... Но таковы были нюансы работы педагогической. В последнее время бесконечно напрягали их какими-то онлайн-опросами, которые непременно должны пройти все родители класса, онлайн-задачами, которые сдать нужно "вчера", и требованиями постоянного размещения материалов на сайтах. Все это занимало массу времени. Вера убирала офис за пару часов, приходила домой и до двенадцати готовилась к урокам, выполняла другие, казалось, совсем лишние, не педагогические, а какие-то административные поручения. Эта история с Игорем была одной из многих, закончилась она тем, что по договоренности с администрацией школы, в целях улаживания конфликта, Игорь вообще перестал ходить на уроки физкультуры. Мама его все "уладила". Почти вся зима была снежной. Город завалило снегом, не успевали расчищать. А настроение Веры, несмотря на усталость, было вполне себе приподнятым. Она ещё больше сдружилась с Татьяной. После уборки вечерами они гоняли чай в комнате охранников, коротали рабочее время Татьяны. Обе были одиноки, обе –молодые бабушки, жили неподалеку, уже побывали друг у друга в гостях. Только Татьяна пенсионеркой уже была, а Вера педкарьеру начала позже, пенсию ещё не заслужила. В тот пятничный вечер Вера Николаевна вышла на работу в офис чуть раньше, нужно было зайти в хозяйственный, кое-что прикупить. Она уже по договоренности со Светланой подкармливала цветы, которые очень любила, и сейчас спешила заняться и этим. Взяла ключи у охранника и не заметила, как от торгового центра за ней по лестнице поднялись две женщины. Входную дверь в офис, она не закрывала. Отпирала и запирала сразу только кабинеты. Она переоделась, взяла ведро, направилась в кабинет, чтоб заняться цветами, протереть подоконник, как вдруг услышала: – Вера Николаевна! Так это правда? В коридоре стояла Алла Александровна и Женя – мама Ромы Веденеева из ее же класса. Жене было неловко, она прятала глаза. – Ой! Здравствуйте! Вы о чем? И как вы тут ..., – Вера начала понимать, о чем сейчас говорит Алла... –Ну, теперь понятно, почему у нас не класс, а не пойми что, – Алла ухмылялась, качала головой, поднимала брови. Вера Николаевна поставила ведро, начала натягивать перчатки. Они ей сейчас были ни к чему, но это вышло как-то само собой. – И почему же? – спросила Вера Николаевна. – Да вот почему, – Алла махнула на ведро, – Вам не до класса, я смотрю. Это ж надо! Учитель, и вдруг ... Я вообще не поверила, когда мне сказали. Зачем Вы, Вера Николаевна, тогда взяли наш класс? Думать над ответом на этот вопрос было бессмысленно. – Извините меня. Мне работать надо, – ответила Вера. – Это Вы извините нас, Вера Николаевна, – ретировалась Женя. –Ну, до чего мы дожили. Учителями поломойки работают, – услышала Вера, когда закрывала за ними дверь. Ясно, что теперь вся школа будет говорить только об этом, а в родительском чате разгорится дискуссия. Надо как-то обговорить это с детьми. Странно, но вечер, проведенный в уборке, благотворно повлиял на нервы. Цветы, которые подкармливала, благодарно качали ветками, пол сверкал, отражая свет ламп, удручающие мысли уходили, стирались. Будь, что будет. А с детьми она поговорит в понедельник. Она уже начала обдумывать текст речи. Но в воскресенье ей уже звонила директор школы. – Вера Николаевна, это правда? Слухи тут... – Правда, Елена Леонидовна. – Господи! Зачем? Вы что не могли сказать, что нуждаетесь? – Я говорила Вам в начале года. – Ну мы ж добавили Вам классное руководство. И что? Вы ж понимаете, что такое престиж профессии учителя? Престиж школы, наконец... Вам надо было посоветоваться, может придумали б что-нибудь. – Помните Вы как-то говорили на педсовете, что профессия наша уж не входит в число престижных, Елена Леонидовна. А вообще, у нас любой труд в почте. Я же не ворую, не спекулирую. Я просто честно подрабатываю. – Кем? Уборщицей? Боже, Вера! Вы слышите себя? Вы – географ с высшей категорией! Вам же цены нет, а Вы... – Есть мне цена, Елена Леонидовна. Она в ведомостях по зарплате. А с подработкой я вздохнула спокойно, теперь могу хоть внучкам подарки купить. И процессу моему рабочему педагогическому это никак не мешает. Нет конфликта интересов. – Не мешает? Нет конфликта? Ну, не знаю. Объясняться с родителями и учениками сами будете. Запретить Вам не могу, но знайте – не одобряю! Да и никто б не одобрил. В каждом практически классе есть мамочка, которая всецело всей душой на стороне учителя. Если это искренне – учителю повезло. Вере повезло не очень: родительница Светы Комаровой была и ее молодой коллегой – учителем математики. –Это правда? – в последнее время все начинали именно с этого вопроса. Видимо, в представлении людей уборщицами бывают исключительно асоциализированные личности. Вера Николаевна всегда ухоженная, всегда с красивой прической, скромно, но прилично одетая, никак не ассоциировалась с этой профессией. – Правда, правда, Ань. – Да? А я думала врут. Правильно, с нашей-то зарплатой мы все скоро разбежимся. Вера Николаевна, что там творится в чате. Вы не представляете! Уже и дети знают. Но многие на Вашей стороне, и я, конечно. А Разуваева рвет и мечет... Через десять минут Вера знала все подробности. Вечером в воскресенье позвонила она Наталье. Та звала в гости, муж ее был на вахте. Наташка всегда могла дать дельный совет. Они сидели на уютной кухне. – Вер, забей, мой тебе совет. Тебе нравится эта работа? – Ну, любая работа – это прежде всего работа, и по определению на диване лежать лучше, но мне нравится, Наташ. Мне нравится смотреть на чисто убранный проветренный кабинет, на влажную зелень, и даже на чистые унитазы. Трудно поверить, да? – Ну, почему... – Понимаешь. Я прихожу – вижу беспорядок, знаю, что нужно сделать. Есть точная задача, и точный результат. Это совсем не то, что в школе. Там никогда не знаешь, чего ждать, как бы ты не вкалывал. А тут... – Я тебя понимаю, Вер. Так вот послушай: никто не имеет права тобой руководить, указывать, как тебе жить. Это только твое решение. И оправдываться ты не обязана. И это был тот самый совет, который помог. А собственно – почему она должна оправдываться? Это только ее личный выбор. И в понедельник, в начале классного часа, она просто и очень легко сказала. – Ребят, помимо работы в школе, я подрабатываю уборщицей в юридическом офисе. Так мне легче справится с финансовыми трудностями после смерти мужа. Очень рада, что нашла эту работу. Так вот вам задача. В этом офисе – пять кабинетов. Два налево, три – направо. Один, самый последний – со второй комнатой. А в самом начале коридора – туалет. Как вы думаете, что мне напоминает такое расположение, и как я эти помещения называю? Дети чуток подумали, покидали версии. Они умные. Они догадались. Это континенты. Два налево – Америка, смежный кабинет – Евразия, ниже Африка и Австралия, а туалет – Антарктида. Было весело. Дети советовали в Африке включать кондиционер, а в туалете за унитазами поискать пингвинов. Если и было напряжение, оно мигом ушло. Оправдательные речи не пригодились. Что там говорят о ней коллеги в школе, она не спрашивала. Утерялся ли авторитет среди родителей – не интересовалась. – Какая ж мудрая твоя подруга, Вер. Ведь прям в точку попала. Ты никому ничего доказывать не должна, – поддержала ее Татьяна. –Да. Я старшей внучке куртку с шапкой на весну оплатила, Тань. Подарок ко дню рождения ей купила – игру. Сноха подсказала. Это ль не радость! Да и им полегче. – Вот и славно. Так держать, подруга. А цветок у нас, смотри-ка. В кои-то веки – расцвел. Твоими ведь стараниями. Весна пришла внезапно. Обрушилась оттепелью, половодьем улиц. Заканчивалась сложная третья четверть, не без проблем. Проблемы были у всех, но было неприятно, когда директор подчёркнуто демонстративно, не обращаясь ни к кому, однажды вдруг сказала: – Педагогика, это вам не полы мыть! Тут анализировать надо. Все поняли, о ком она. Вера промолчала. А в офисе ее неожиданно и очень красиво поздравили с Днём рождения. Днём позвонили, наговорили кучу приятного, предоставили выходной. А когда пришла на работу на день следующий, обнаружила сюрприз: шары с надписями, цветок в горшке и коробка, перевязанная голубым бантом – замечательный блендер. Уборка в этот день шла особенно легко. Для хороших людей, чего б не постараться. И деньги тут уже не при чем. А на следующее утро, перед сменой раздался звонок от Татьяны. – Вера Николаевна, тут с Вами поговорить хотят. Чего это она на "Вы", подумала Вера. Но трубку взял кто-то другой. – Здравствуйте, Вера Николаевна. Я начальник отдела из "Азимута". Нам тут сказали, что Вы – географ по образованию. Ее спросили об учебном заведении, о стаже работы, и пригласили на собеседование. И она пришла. Ее звали работать в турагентство, им нужен был, ни много ни мало –ведущий специалист. И она, как никто другой, подходила на эту должность. Сезон летний туристический уже набирал ход, нужно было решать быстро. – Ну, что там у вас, Вера Николаевна? Заходите, хотела уж Вас вызывать, – директор была чем-то раздражена,– Что Вы со своей Разуваевой никак не разберётесь?! Она опять прокуратурой грозит. Теперь уж Анна Борисовна ее обидела – тройку выдающемуся математику сыну поставила за четверть. – Да, я знаю. Она звонила мне. Выдающимся математиком похоже считает его только она сама. Анна Борисовна считает по-другому, да и все проверочные работы с ней согласны. – И что делать будем. Знаете, что она сказала? Повторю: "Если нашим классом руководит поломойка, что взять с такой школы?!" Представляете? – Елена Леонидовна, вот как раз об этом я и пришла поговорить. Вам придется заменить меня прямо сейчас. Я увольняюсь. – Что-о? И куда уходите? Неужели ... Через две недели Вера Николаевна пришла в турагентство. Вскоре и тут зацвели цветы. Зарплата зависела от проданных туров, но превышала учительскую значительно. Потому что и в это дело Вера вложила всю душу, работала честно, по совести и призванию. Дело мастера чистоты она не оставила. Здесь все было рядом. Просидев целый день в турагентстве на стуле, было приятно и полезно, перейти в другое крыло, переодеть халат и пройти широкой шваброй по континентам. А на следующее лето они с Натальей по горящей путевке уже летели в Италию. А вскоре – с Татьяной в Турцию. Она помогала сыну с ипотекой, приобрела им со снохой недорогой тур. Вера смотрела на себя в зеркало и улыбалась – лёгкий загар ей очень шел. Исчезли синие подглазины, появился блеск в глазах. – Здравствуйте! Ой! Вера Николаевна, это Вы? Перед ней сидела Алла Разуваева. Пришла за путёвкой. – Здравствуйте, Алла! Да, я. Присаживайтесь. –И что? Вы тут главная? –На данный момент – да. Куда хотите отправиться? –В Турцию бы. Ох, Вы так хорошо выглядите! ... Ой, Вера Николаевна, все вспоминаем Вас с Игорем. Вы вот настоящий педагог были, педагог от Бога. А потом нашему классу так не повезло! Так не повезло с классным руководством! Просто наказание какое-то. Не класс, а бедлам. И кто идёт в педагогику? Кого берут! Вере было это не интересно – "эта песня хороша. ...." – Мы отвлеклись. Посмотрите, вот тут туры, которые Вас могут заинтересовать, но я б предложила вот это, – она подвинула рекламный лист, – И по цене, и по сервису. Мы сами там отдыхали ... – Вера Николаевна, а что Вы так и работаете там? – она махнула в сторону юридического офиса, – Ну, моете? – Да. Мою, – Вера откинулась на кресло, – Алла, если Вас не устраивает моя кандидатура менеджера, я позову другого. – Ну, что Вы, что Вы... Устраивает. Просто никак не могу понять. Вы такая представительная женщина и ... Вера повернула к ней монитор. – Давайте смотреть туры. Ей было совершенно безразлично мнение этой женщины. Она просто очень любила оба свои занятия. Автор: Рассеянный хореограф.

«Здеcь вoздух чище, вaм нa пoльзу!» — муж ocтaвил жену c двoйней у pуин. Ηo oн не дoгaдывaлcя, ктo живёт зa зaбopoм — Βыгpужaемcя, пpиехaли. Олег деpнул pучник и демoнcтpaтивнo зaщелкaл зaмкaми двеpей. Сoфия c тpудoм paзлепилa глaзa. От дoлгoй тpяcки пo гpунтoвoй дopoге гуделo вcё телo. Ηa зaднем cиденье, в oбъемных aвтoлюлькaх, зaвoзилиcь и cинхpoннo зaкpяхтели cынoвья — Степaн и Μиpoн. Им былo вcегo две недели oт poду. Сoфия выглянулa в oкнo, oжидaя увидеть oбещaнный мужем зaгopoдный дoм, и зaмеpлa. Зa пыльным cтеклoм мaшины тopчaл пoкocившийcя штaкетник. Зa ним — пoчеpневший oт cтapocти бpевенчaтый cpуб. Κpыльцo пpocелo, шифеp нa кpыше пopoc гуcтым cлoем cизoгo мхa, a вмеcтo cтекoл в paмaх бoлтaлacь пoжелтевшaя пленкa. — Олег… — Сoфия oбеpнулacь к мужу, чувcтвуя, кaк пеpеcыхaет вo pту. — Этo чтo? Κудa ты нac пpивез? Супpуг paздpaженнo выдoхнул, cтapaтельнo избегaя cмoтpеть ей в глaзa. Он тopoпливo выбpaлcя из мaшины, oткpыл бaгaжник и пpинялcя вытacкивaть cумки, бpocaя их пpямo нa пoжухлую тpaву у кaлитки. — Сoня, дaвaй без cцен, — oн пoпpaвил вopoтник бpендoвoгo пoлo, неpвнo oзиpaяcь пo cтopoнaм. — Ηopмaльный учacтoк. Дед мoй тут жил кaк-тo, не жaлoвaлcя. Ηу дa, кpacкa cлезлa, кpыльцo пoдпpaвить нaдo. Делo нaживнoе. Тебе cейчac c мaлышaми пpиpoдa нужнa. Здеcь вoздух чище, вaм нa пoльзу! А в гopoде oдни выхлoпные гaзы. — Олег, ты в cвoем уме? — Сoфия выбpaлacь нapужу, зaбыв нaдеть кoфту. Βетеp тут же зaбpaлcя пoд легкую футбoлку. — Я пocле выпиcки еле нa нoгaх cтoю! Тут дaже двеpей нет нopмaльных! Где я буду мыть детей? Где вoду гpеть? Олег зaхлoпнул бaгaжник тaк cильнo, чтo кpoccoвеp кaчнулcя. — Слушaй, я вcё oбъяcнял! У меня пpoект гopит, зaкaзчики нa телефoне кpуглые cутки. Я дoлжен зapaбaтывaть! А пaцaны кpичaт нoчaми. Я не выcыпaюcь, нa плaнеpкaх туплю. Ты хoчешь, чтoбы меня увoлили? Я мaкapoны пpивез, гpечку, вoду в бaклaжкaх. Πpиеду в cуббoту, пpивезу еще. Спpaвишьcя. Он нелoвкo мaхнул pукoй в cтopoну мaшины, где плaкaли cынoвья, дaже не пoпытaвшиcь пoдoйти к ним. Зaпpыгнул нa вoдительcкoе cиденье и pезкo cдaл нaзaд. Κoлеca взметнули oблaкo cухoй земли, ocыпaв cумки. Сoфия ocтaлacь oднa. Тишинa дaвилa нa уши. Тoлькo меpнo гудел ветеp в щелях cтapoгo дoмa дa нaдpывaлиcь в мaшине пpocнувшиеcя oт шумa млaденцы. Онa не знaлa тoгo, чтo нaчaлocь еще дo poдoв. Κoгдa Сoфия cуткaми нaхoдилacь пoд нaблюдением вpaчей, Олег вдpуг пoнял, нacкoлькo ему кoмфopтнo в пуcтoй квapтиpе. Ηиктo не пpocит coбpaть кpoвaтку, не жaлуетcя нa caмoчувcтвие. Β oдин из тaких вечеpoв oн зaехaл в кoфейню вoзле oфиca. Тaм и пoзнaкoмилcя c Ритoй. Ухoженнaя, pезкaя, c идеaльным мaникюpoм и дopoгим пapфюмoм, oнa быcтpo дaлa пoнять, чегo хoчет. Узнaв o cкopoм poждении двoйни, Ритa уcмехнулacь: «Чужие пеленки мне дapoм не cдaлиcь, Олежкa. Решaй вoпpoc, инaче мы пpocтo пpиятнo пpoвели вpемя». Олег, пpивыкший к легкocти и избегaющий любых тpуднocтей, быcтpo нaшел выхoд. Увезти неудoбную жену в деpевню Κлючи, где из цивилизaции — тoлькo aвтoлaвкa пo четвеpгaм. Сoфия пеpетaщилa люльки нa кpыльцo. Дocки пoд нoгaми угpoжaюще пpoгнулиcь. Βнутpи дoмa пaхлo cыpocтью и зacтapелoй пылью. Ηa пpoдaвленнoм дивaне вaлялcя куcoк oтвaлившейcя штукaтуpки. Степaн зaплaкaл гpoмче, тpебуя еды. Зa ним пoдтянулcя Μиpoн. Сoфия oпуcтилacь нa пеpекoшенный тaбуpет. Руки дpoжaли. Онa дocтaлa из cумки бутылoчки, cмеcь, нo тут же пoнялa: кипяткa нет. Стapaя печь пocpеди кoмнaты выгляделa тaк, cлoвнo paзвaлитcя, еcли в нее cунуть cпичку. Дa и дpoв нигде не былo. — Зaмеpзнут же, — пpoшептaлa oнa, пытaяcь укутaть плaчущих детей в oдин плед. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [👇] [👇] [👇] ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [⬇]

Да, у Ленки раньше тоже было так, но с тех пор, как она вышла замуж за Павла, все круто изменилось. Конечно, она тоже ходила по магазинам и покупала подарки и тоже радовалась, что скоро придет новый год и можно будет с его приходом начать "новую" жизнь. Но числа после 20 декабря на Ленку "нападал мандраж". И все из-за того, что ее Паша начинал к ней придираться и аккурат перед новым годом устраивал ей скандалище и гордо уходил к маме с обиженным видом. И так было не только на новый год, так было перед любым праздником. Просто такой "сюрприз" именно перед новым годом был самым обидным для Ленки. Конечно же, потом она бегала мириться к Паше и рано или поздно он ее прощал и ее жизнь снова возвращалась в обычное русло и так было ровно до очередного праздника. Надо ли говорить, что у Ленки всегда было только одно желание - пусть эта праздникобоязнь ее мужа наконец-то пройдет. Но они были женаты уже 8 лет и она все никак не проходила. -Ленка,где будешь встречать новый год? - в этот год, а впрочем, как и в другие года, после 20 декабря ей обычно звонили с таким вопросом друзья. -Дома наверное, - аккуратно отвечала Ленка. -А к нам не хочешь прийти с мужем? Последние несколько лет Ленка отказывалась. Да просто всегда было так: она согласует это все с мужем, настроится, а он потом уйдет к маме, а что делать Ленке? Несколько раз она приходила без него, но тогда подруги задавали неудобные вопросы на которые у Ленки ответа не было. Да ещё Ленка то была сердита, то обижена, то плакала, то наоборот, нервно хохотала. Вот поэтому она и отвечала, что справлять будет дома и делала вид, что она с мужем действительно в эту ночь праздновала этот праздник. Этот год не был исключением. -Ленка, привет, - это была Марина. - Мы на новый год поедем на дачу. Шашлыки будем жарить. Бери своего Пашу и приезжайте! Ну....или без него приезжай. -Спасибо, Марин, но мы будем дома, -ответила на предложение подруги Лена. -Ну как хочешь....Если передумаешь, дай знать. А дальше потянулись дни: 21 декабря, 22 декабря, 23 декабря, 24 декабря, 25 декабря..... Обычно "ссора года" происходила как раз в это время. Но в нет, 25 декабря прошло мирно. Ссоры не было ни 26, ни 27, ни 28, ни 29 и даже ни 30 декабря. "Неужели у меня наконец-то будет самый настоящий праздник, как у всех людей? Неужели я встречу новый год вдвоем с мужем?" - Ленка не верила своему счастью. Наступило 31 декабря и Паша был рядом с ней и ссориться вроде как и не собирался. Наоборот, планировал проводить старый год, встретить новый, а потом пойти гулять с Ленкой. Разве это не чудо? Ну конечно чудо! Ленка с самого утра понаделала всяких салатов, убралась вместе с мужем в квартире и часов в 7 вечера поставила в духовку жаркое. -Паш, ты бы пошел и поспал немного, - предложила она мужу. -Лен, я что, маленький? Ты относишься ко мне, как моя мама! - громко начал говорить муж. А потом из него, как из рога изобилия посыпались разные претензии. "Началось....," - подумала Ленка. -"Неужели он снова сейчас уйдет к своей маме?" - Ленка впала в ступор. Она смотрела на мужа и никак не могла поверить, что сейчас происходит то, что происходило на протяжении всех 8 лет брака и она в очередной раз останется одна....И пришла в себя только тогда, когда за Пашей по-настоящему захлопнулась дверь. Ленка постояла минутку, "переваривая" все, что произошло и в этот момент в ее голове пронеслось: " уже 7 вечера, просто останови его!" Ленка впрыгнула в сапоги, схватила свой пуховик и вылетела из квартиры. Лифт был занят и она побежала вниз по ступенькам, а потом выбежала из подъезда, бросилась в одну сторону, потом в другую, крича: Паша, Паша. Но Паши, конечно же, уже не было..... Ленка вздохнула и побрела домой. Перед своей входной дверью она полезла за ключами в карман и поняла, что в кармане ключей нет. Она покопалась в другом кармане - тоже пусто. Она подвергала ручку двери - закрыто. Ну конечно закрыто! Ведь это она поставила такой замок, который автоматически защелкивается при закрытии двери. "Нужно позвонить Паше. Пусть вернётся и откроет мне дверь," - подумала Ленка. И в этом момент ее обуял ужас: ее телефон тоже остался там, в квартире. А ещё там, в квартире, в духовке, стоит жаркое. И если Ленка не хочет, чтобы вспыхнул пожар, то нужно как-то попасть внутрь. А еще проскочила мысль, что Паша может не ответить на ее звонок, как это было последние лет 5. -Вот....... дожила....., - только и смогла пробормотать Ленка. А потом в голове мелькнула спасительная мысль - нужно позвонить свекрови и попросить, чтобы Паша вернулся со своими ключами и открыл ей дверь. И Ленка решительно нажала на соседский звонок. ................... -Да, да, Вера Евгеньевна! Прошу вас позвоните ему и скажите, что я не могу попасть в квартиру и чтобы срочно ехал домой с ключами. Да, хорошо, жду. К счастью Ленкины соседи были дома и любезно разрешили ей воспользоваться их телефоном, а уж телефон своей свекрови Лена помнила наизусть. Потом потянулись долгие минуты ожидания..... Потом Лена снова набрала своей свекрови. -В смысле? Как у него нет ключей? Как забыл? Лена побледнела. -Да, я поняла. Спасибо. Лена отключилась и отдала телефон соседям. -Спасибо, что разрешили позвонить, - Лена была готова разрыдаться. Она не понимала, что ей нужно делать дальше. -Лен, ну раз ключи там, и твои и Паши, давай вызову мастеров, кто вскрывает двери, - предложил сосед. - Ну надо же что-то делать. Тем более, ты говоришь, что у тебя там жаркое стоит. Вдруг, правда, пожар начнется. Лена закивала в ответ: хоть какое-то решение. -Да, давай. И сосед действительно кому-то позвонил и уже минут через 40 Лена входила в свою квартиру. -Вам нужно будет поменять замок, - сказали мастера. Лена снова кивнула в ответ: в принципе, это было логично. Но не прямо сейчас она будет это делать? Скорее всего завтра или послезавтра. Мастера уехали и Ленка осталась одна и, конечно же, зарыдала. Как же ей было обидно! Она надеялась, что Паша, узнав с какой проблемой она столкнулась, вернётся и поможет ей, но он не вернулся....... -Лен, ну прости, Лен...., - Паша заглядывал Лене в глаза умоляющим взглядом.-Ну я же не знал..... -Как не знал? Все ты знал! Я же сказала твоей маме, что у меня нет ключа, что я побежала за тобой..... -А вот не надо было за мной бегать! - начал было говорить Паша, но сразу понял, что сказал что-то не то и снова стал просить прощения. - Ну, Леночка.....Я больше так не буду.....Я виноват, все осознал, исправлюсь ...... Лена продолжала дуться и молчать. -Лен, ну какой там у нас следующий праздник? 14 февраля? День влюбленных! Давай его отпразднуем. Если хочешь, то с твоими подругами..., -предложил вдруг Паша. -Серьезно?-Лена недоверчиво смотрела на него. -Конечно серьезно, - сказал Паша. -Ну тогда я хочу отпраздновать 14 февраля. Наверняка нас куда-то позовут в этот день либо мои друзья, либо твои и я хочу пойти. -Договорились, - Паша улыбнулся. - Так ты меня прощаешь? -Да, - Лена улыбнулась Паше в ответ и потащила его смотреть на подарок, который она купила ему на новый год. ................... -Ну что, как праздники? -спросила Марина. Лену вытащила в кафе подруга и теперь они сидели за столиком, пили кофе и разговаривали. -Все хорошо, - улыбнулась Ленка. - А у тебя как? -Отлично! Зря ты с нами не поехала. Отдых на природе - это самое то, что надо. Особенно после душного офиса. -А 14 февраля ничего не планируете? Мы бы с мужем к вам присоединились бы, - спросила Ленка. -С мужем? - Марина явно была удивлена. - Ничего себе! Ты хочешь сказать, что ты встречала этот новый год вместе с мужем и он тебе даже что-то подарил? -В смысле что-то подарил? - теперь Ленка была удивлена. - Он мне на праздники всегда дарит подарки. -Да? А какие? - спросила Марина. В этот момент Ленка поняла, что она лукавит. И про себя ахнула. Ведь за все время сколько она знает Пашу, он ей ни разу не подарил ни одного подарка. Она ему - да. Обычно после таких уходов к маме Ленка ему всегда что-то дарила, при этом не абы что, а что-то дорогое. Чтобы вернулся. И в этот раз тоже......И от этого ей стало плохо. -Так вот же! Ленка протянула одну руку Марине, а второй рукой приподняла свои волосы у уха. -Вот, смотри, колечко и сережки. Ленка почувствовала, что краснеет - ведь на самом деле это она сама себе купила этот комплект...... -Красивые...., - сказала Марина. - Давай 14 февраля сходим в кафе с мужьями. Договорились? Ленка кивнула. - Ну и отлично. Я тогда закажу столик, - сказала Марина. .......................... День влюбленных неумолимо приближался. И чем ближе он подходил, тем пытливее и пытливее Ленка вглядывалась в лицо мужа и прислушивалась к его словам и пыталась делать все идеально, чтобы он не смог придраться ни к чему и устроить скандал и уехать к маме. Но Паша вел себя идеально и, казалось, тоже ждал этого праздника. Ленка потихоньку стала расслабляться и купила Паше небольшой подарок. Накануне весь ее офис бурлил. Девушки мечтали о вполне определенных подарках и думали догадаются ли их вторые половинки об их желаниях или нет. Ленка послушала, послушала их разговоры и сказала: -Лучше бы вы им ссылку бы прислали на то, что хотите и все. -Ну....так не интересно. А как же сюрприз? - сказали ей тогда ее коллеги. А Ленка пожала плечами. Она-то точно скинула бы ссылку. Да только, к сожалению, Паше она никакую ссылку сбросить не могла - она боялась все испортить. Да и вообще, ей было не важно подарит он ей что-то завтра или нет, главное, чтобы он ее снова не подвел и пошел с ней в кафе. ..................... Утром 14 февраля Паша вел себя как обычно, а Ленка смотрела на него и все ждала и ждала подвоха. -У нас все в силе? - аккуратно спросила Ленка. - Ты помнишь, что мы сегодня идём в кафе? -Конечно в силе, малыш, - успокоил ее Паша. - И давай свои подарки подарим друг другу вечером. -Давай, - сказала Ленка и улыбнулась: ну надо же, ещё и подарок будет! Ну разве это не здорово? Ленка бежала на работу, как на праздник. Конечно же, многие коллеги ее были расстроены: они получили совсем не те подарки, какие хотели. А Ленка? Ленке было все-равно. Она с нетерпением ждала вечера и была на миллион процентов была уверена, что будет рада любому подарку от Паши. -А я же вам говорила! Надо было просто скинуть ссылки на ваши хотелки и все. И тогда бы такой прекрасный праздник не был бы испорчен, - Ленка пыталась втолковать своим коллегам прописные истины. -Может подумать, что тебе подарили именно то, что ты хотела! - язвительно сказала одна из коллег. -Твой вообще тебе ничего и никогда не дарит. У тебя даже свадьбы не было. Вы просто пришли и расписались. Но Ленка даже не обратила внимание на все эти слова: ну да....так было....но сейчас-то все по другому! -А мне все-равно, что мой мне подарит. Я даже открытке сделанной своими руками буду рада, - и Ленка улыбнулась своей лучезарной улыбкой. Наконец-то рабочий день закончился. Ленка позвонила Паше и спросила: -Паш, ну ты выезжаешь? -Да, Лен, выезжаю. До встречи в кафе. И Ленка выскочила с работы и понеслась к кафе. .............. Ленка стояла около кафе и ждала Пашу. По ее подсчётам он должен был подъехать раньше, чем она, но его не было. Она зашла внутрь и оглядела посетителей - нет, среди них его не было тоже. -Лен, ну вы где? Мы уже на месте, в нашем любимом закуточке, - это Ленка позвонила Марина. -Да, да. Сейчас мы тоже подойдем, - сказала Ленка, но в глубине души она знала, что скорее всего подойдёт только одна она. Ленка вздохнула и набрала мужу. -Але, Паш? Паш, а ты где? Я уже на месте, - Ленка старалась говорить радостным голосом, хотя в ее глазах стояли слезы, бешено колотилось сердце и откуда-то из недр души поднималась обида. -Я у мамы, - холодно ответил муж. -Как у мамы? Мы же договаривались...., - начала говорить Ленка, но Паша перебил ее и стал кричать в трубку, что этот праздник никому не нужен и вообще он не любит праздники и что Ленка знает об этом и могла бы уже к этому привыкнуть и вообще, Ленка не ценит его и она сама виновата во всем. Он много чего ещё кричал, но Ленка уже не слышала, в ее голову полезли разные мысли: Как же можно не любить праздники? Как же можно не радоваться им? Как же можно постоянно наговаривать на свою жену? Она же идеальна! Она же так старается угодить ему и всегда.... всегда старалась....И всегда первая просила прощения....Да даже сейчас она готова побежать к нему и каяться.... Стоп! А что же она такого сделала, что должна просить прощения? Да ничего она не делала....Ну только сильно любила....А так все для Паши, все как он хочет и все, как он говорит.... Да скажи он ей: Лена, я не люблю праздники и не таскай меня никуда. Да она бы не стала этого делать. А так они готовятся, принимают приглашение от друзей, а потом раз...и Ленке надо ехать одной, а потом ещё и прощение вымаливать...И весь этот негатив засовывать куда-то глубоко, глубоко.... "С меня довольно!" - в голове у Ленки что-то щелкнуло. Она отключила вызов на телефоне и приняла неожиданное решение: ей нужен развод. А сейчас она пойдет к Марине и ее мужу и прекрасно проведет время с ними, совершенно не думая о своем муже. Ленка сняла обручальное кольцо и усмехнулась - ведь это она купила эти кольца и себе и Паше. Он все время забывал. А может не хотел? И после свадьбы они летели на отдых, который тоже оплатила она. Да и вообще, Паша ей никогда и ничего не покупал и давал только деньги на продукты и только на себя одного. А она ....а она..... Мда.....она очень удобная жена....очень.... Ну и все, пусть ищет себе новую! Ленка положила кольцо в сумку и вдруг заметила, что рядом с ней стоит какой-то мужчина и держит над ней раскрытый зонтик, а на улице валит огромными хлопьями снег. -Вы так прекрасно выглядите и такая задумчивая, а тут снег....У вас все хорошо? - спросил мужчина. -Да. Все прекрасно, - Ленка улыбнулась и вдруг почувствовала, что ей стало легко - значит решение она приняла верное. -Вы наверное ждёте кого-то, да? - поинтересовался мужчина. -Я вот ждал свою девушку, но она не придет. -Серьезно? Я тоже ждала одного молодого человека, но он тоже не придет, - честно сказала Ленка. -Ого! Тогда предлагаю вам провести этот вечер вместе. -Меня ждут друзья и мы можем присоединиться к ним, если вы хотите, - предложила Ленка. Мужчина кивнул: -С удовольствием. Андрей, - представился он. -Елена. Андрей подал Ленке руку и они вместе зашли в кафе. Автор: Хозяйка дома с Камчатки.