Истории из жизни

– Наш сын занимает высокую должность в крупной фирме и у него должна быть хорошая девушка. – У него должна быть нормальная девушка, – глава семейства, похоже, разошёлся не на шутку. – Сейчас приведёт длинноногую, накрашенную и с огромными ногтями. И имя какое-нибудь дурацкое. Наш сыночек на нормальных девушек просто внимания не обращает. – Костя, хватит ворчать. Надень хоть джинсы! Или ты в трико собираешься их встречать? – Ладно, сейчас переоденусь. – Пойду, чай приготовлю! *** Константин и Люба жили очень даже прилично. Муж работал начальником литейного цеха на заводе. Четырёхкомнатная квартира, машина, дача – все атрибуты обеспеченной жизни. Сын после института тоже попал на хорошую работу. Но супруги так и остались простыми людьми. Им хотелось, чтобы у их единственного сына была простая девушка, добрая и трудолюбивая, родила бы им внуков. Вот только сын приводил красавиц, словно с обложки журнала, а затем так же легко с ними расставался. И вот на пороге очередная кандидатка в невестки. Родители вышли в прихожую. На лице разочарование. Всё, как обычно: красивая, длинноногая с огромными ногтями. – Папа, мама, познакомьтесь! – улыбнулся сын. – Это Рената. – Очень приятно! – с кислым выражение лица кивнул хозяин квартиры. – Очень приятно! – повторила супруга, пытаясь изобразить на своём лице улыбку. – Проходите в комнату. Расселись за стол. Едва хлебнув глоток чая, хозяйка попросила: – Рената, расскажите, что-нибудь о себе! – Я учусь в политехническом институт на четвёртом курсе. – А на какой специальности? – поинтересовался глава семейства. – Литейное производство… Отец поперхнулся чаем и выбежал их комнаты. Супруга бросилась за ним, забежала в ванную комнату: – Костя, что с тобой? – Я просто представил эту куклу у себя в цехе. – Пошли обратно! Супруги вновь зашли в комнату, на лицах улыбки. – Извини! – отец слегка кивнул головой девушке. – А почему ты поступила на эту специальность? – Там самый маленький проходной балл был. – А-а-а! – кивнул Константин головой. – Но в литейном цехе работать трудно, тем более, такой красивой девушке, как ты. И тут кандидатка в невестки посмотрела на него такими глазами, что будущий свёкор, понял, что эта девушка не собирается работать ни только в литейном цехе, но и где-либо в другом месте. *** Когда сын со своей подругой ушли, супруги одновременно тяжело вздохнули: – Как всегда! – махнул рукой Константин. – Где он их находит? – А ведь он у нас умный. – Специально что ли он таких приводит? Вскоре вернулся сын, глянул на кислые лица родителей и спросил с улыбкой: – Как я понял, не понравилась? – Самому-то тебе она нравится? – сердито спросил отец. – Папа, а я пока жениться не собираюсь. Это вы с мамой всё меня торопите. – Сынок, тебе уже двадцать семь, – из кухни вышла мать. – Мама, ну, не торопите вы меня! – Сынок, мы с папой работали в литейном. Я на пенсии, он через год пойдёт на пенсию. Сколько нам осталось жить. А нам так охота посмотреть, как внуки растут. – Ладно, Люба, – Константин обнял супругу. – Ему с женой всю жизнь жить. Повстречает он ещё свою судьбу. *** Игорь работал в огромной фирме, которая обеспечивала продукцией целый город. Он был руководителем отдела логистики. То есть, за поиск и доставку грузов отвечал он. Работа была колготная, добрая сотня крупных магазинов и всем каждый день что-то нужно. Его отдел находился в головном офисе. В отделе было тридцать сотрудников, работа которых целый день сидеть за ноутбуками, звонить, иногда ездить в командировки. Вот только вся проблема в том, что не всякого за ноутбук посадишь. И сотрудников, каких бы ему хотелось иметь, постоянно не хватало. Каждый день ему присылали новых кандидатов, но чаще всего под его критерии отбора они не подходили. И вот в его кабинет вошла новая кандидатка, ничем не примечательная девушка лет двадцати с небольшим. При взгляде на неё, Игорь тяжело вздохнул: – Как тебя зовут? – Наташа. – Что закончила? – Наш политехнический по специальности технология машиностроения. – Почему сюда пришла, а не на завод? – своим спокойствием и независимым видом она сразу стала раздражать Игоря. – Здесь больше платят, чем технологам на заводе. – А здесь и пахать больше надо? – в его голосе послышались злые нотки. – А я и пришла работать. – Ладно, – он наклонился к своему ноутбуку. – Вот семь программ. В каких можешь работать? Девушка внимательно посмотрела, и её ответ буквально ошарашил Игоря: – Во всех. – Ну-ка садись! – положил перед ней два листка. – Вот – товар, вот – адреса. Действуй! Минут десять девушка привыкала к чужому ноутбуку. Затем довольно сносно стала решать текущую проблему. И эта была реальная проблема на сегодняшний день. Когда девушка подняла на него глаза. – Всё, иди! – улыбнулся молодой начальник. – Куда? – не поняла та. – В отдел кадров. Когда тебя оформят, придёшь сюда! На следующий день в конце смены Наташа пришла в его кабинет. – Здравствуйте! – Здравствуй, Наташа! – он одобрительно улыбнулся. – Устроилась? – Да. – Ты посиди немного! – он указал на стол с ноутбуком. – Сегодня заедем ко мне домой. Дам тебе флэшку с одной интересной программой. Хочу эту программу здесь внедрить, но… сомневаюсь, что в ней легко будет разобраться. Посмотришь у себя дома. Только не сиди с ней всю ночь. Изучать её завтра здесь будешь. Где сейчас сидишь – это твоё рабочее место. – А где всё? – Все в соседнем зале. – А чем я буду здесь заниматься? – спросила новая сотрудница. – Работой с персоналом. Завтра всё объясню. *** Мать вышла навстречу сыну, пришедшему с работы. К её удивлению он был с девушкой, а ещё к большему удивлению, эта девушка так была не похожа на его обычных подружек. Что-либо объяснить сын не успел, на его телефоне зазвучала музыка. Прислонил телефон к уху. – Привет! – удивлённо произнёс он. – А ты где?.. Сейчас выйду! Он сунул телефон в карман: – Наташа, извини! – повернулся к матери. – Мама, напои девушку чаем! – Может я пойду? – девушка вопросительно посмотрела на Игоря. – Нет, нет, Наташа, я скоро вернусь, – и он выбежал. – Девушка, проходите! – одобрительно улыбнулась женщина. *** Отсутствовал Игорь около часа. Вернувшись, уже с коридора с удивлением услышал, что отец о чём-то оживлённо беседует с Наташей. Зашёл на кухню. Беседа сразу прекратилась. Но он успел обратить внимания на радостные лица родителей. Наташа встала, кивнула головой родителям своего начальника: – Извините! – Папа, мама, у нас дела! – улыбнулся им сын. Добрых полчаса они сидели возле ноутбука. Когда он всё объяснил девушке, предложил: – Давай, я тебя до дома довезу! – Может я сама дойду? Вы ещё не кушали. – Наташа, не позорь меня перед родителями! – У тебя хорошие родители, – лицо девушки озарила улыбка. Вслед за ними в прихожую вышли и родители: – До свидания, Наташа! – произнесли они чуть ли не хором. – До свидания! – улыбнулась им гостья. *** Через полчаса сын вернулся домой. – Мама. Я есть хочу, – и бросился на кухню. Следом за ним зашёл отец: – Мы с матерью рады, что у тебя, наконец-то, появилась нормальная девушка. – В смысле? – не понял Игорь. – Вот и женись на ней, – продолжил отец. – Папа, вы о ком? – О Наташе. – Папа, она у меня с сегодняшнего дня работает. Приходила по делу. Какая женитьба? – Сынок, – подала голос мать. – Мы с отцом так обрадовались. Думали, она твоя девушка… – Ну, вы даёте! – помотал головой сын, но при этом задумался. *** Что-то этой ночью Игорь долго не мог уснуть. Такие интересные мысли в голову лезли. Сначала он представил, что женился на Ренате, и она переехала жить сюда. Со своими огромными ногтями ходит по кухне, а мама раздражённо смотрит на неё. Вот она надолго занимает ванную комнату… Но никак не мог представить её, готовящую обед или моющую полы. Затем представил на её месте Наташу. Тут же увидел на лице своих родителей улыбки. Прекрасно представил её и готовящую обед, и моющую полы. Потом мысли стали идти в несколько ином направлении. Ведь, в любом случае, самое большее через год они уедут от родителей и будут жить самостоятельно. Представил, что Рената хозяйка их новой квартиры. Домашних обедов ждать явно не придётся. Затем представил, что у них родится ребёнок. В роль мама Рената так же не вписывалась. Наташу, по существу он совсем не знал, но почему-то хорошо представлял её в роли хозяйки новой квартиры. Почему? Она нашла общий язык с мамой, а мама любила чистоту, порядок, любила вкусно готовить. Вспомнил твёрдое убеждение отца, что с длинными ногтями хороших хозяек не бывает. И невольно вырисовывался образ Наташи. Но самое главное, что-то с момента их первой встрече он стал много думать о ней. *** Утром она уже ждала его у кабинета. – Здравствуй, Наташа! – улыбнулся начальник отдела. – Здравствуйте! – и получил в ответ очаровательную улыбку. – Заходи! Подошёл к столу, открыл ящик: – Вот запасной ключ от кабинета. Возьми! – Спасибо! – Сегодня занимайся тем, о чём мы договорились! Но сначала познакомлю тебя с коллективом. *** Для Наташи начались рабочие будни. Она быстро вникала в суть своей работы. Но чувствовала, что все незамужние девушки отдела относились к ней недружелюбно. И причина была в неженатом начальнике отдела. А ещё Наташа стала замечать, что и сама непроизвольно задерживала взгляд на своём начальнике. Ей нравилось, как он работает. Удивило, что он одинаково относится, как к своим подчинённым, так и к своим начальникам. Старался быть одинаково вежливым со всеми, независимо от должности. Однако, часто отчитывал своих сотрудников, но и с начальством ругался. Правда, в их организации над ним было всего три человека. Она понимала, что влюбилась в него. Но почему-то решила, если он начальник, значит, ничего личного не должно быть. К тому же, какие у неё могут быть шансы перед незамужними красавицами, как их отдела, так и организации в целом. Но вот в пятницу в конце смены начальник отдела спросил: – Наташа, можешь завтра выйти на работу? – Да. В выходные кому-то из отдела всегда приходилось работать. Это учитывалось при распределении премии, поэтому такие выходы скорее были плюсом, чем минусом. *** Наташа всегда приходила на работу одной из первых, а в это субботнее утро пришла самой первой. Когда пришёл её начальник, она обратила внимания на его внешний вид. Словно он после работы, куда-то собирался, а судя по новой причёски и модной рубашке, явно не на деловую встречу. И это больно царапнуло по сердцу. Незаметно глянула в окно – его автомобиля на стоянке не было. В субботу работали по мере необходимости, старались работу закончить как можно быстрее и до конца смены редко когда задерживались. Вот и в эту субботу, где-то после полудня Игорь посмотрел на часы: – Всё, Наташа, заканчиваем работу! Быстро сделал несколько звонков. Повернулся, к уже собравшийся девушке: – Наташа, может погуляем? – Я… мы…, – девушка этого явно не ожидала. – Идём! *** – Костя! – в комнату забежала супруга. – Сын звонил, сейчас придёт с девушкой. – Опять очередную красавицу приведёт. – А может по-настоящему влюбился? Голос у него такой радостный. – Из всех, кого он приводил, нормальной была только Наташа, и та оказалась его сотрудницей. – Наташа мне тоже понравилась, – нежно улыбнулась Люба. – Стала бы она нашей невесткой… – Размечталась! – Всё! Переодевайся! Пойду чай готовить. *** И вот открылась входная дверь. Родители бросились в прихожую. Их улыбающийся сын держал за плечи… – Наташа? – невольно вырвалось у матери. – Здравствуй, Наташа! – на лице отца появилась радостная улыбка. – Здравствуйте! – робко поздоровалась девушка. – Наташа, пошли, поможешь мне на стол накрыть! – Люба взяла её за руку, и они исчезли на кухню. – Сотрудница? – ухмыльнувшись, подошёл к сыну Константин. – Нет, папа, я влюбился… по-настоящему. Автор: Рассказы Стрельца

На кассе лежат бесплатные пакеты, упаковщица сразу переключилась на корзинку парочки от Армани, а бабушкины апельсины задвинула. Бабушка скрюченными пальцами пытается раскрыть пакет, и положить туда 2 апельсина. Я прошу упаковщицу помочь человеку, это ровно 2 секунды. Терпение девицы лопается. Она начинает бухтеть, что в тааакие магазины пускать нужно только через фейсконтроль, и ниже определенного социального уровня не пускать!... Кассирша начинает поддакивать, что после того как магазин включился в программу поддержки ветеранов к 9 мая и снизил цены на какие-то товары они "Замучились с этими инвалидами, все им не так"! Я говорю, что вы поедете в свою республику и там будете разговаривать так о своих стариках. И потом обсуждение клиентов это мягко говоря не этично, о профессионализме умолчу. И потом есть справедливость, и вы тоже не будете вечно молодыми. Мне на это отвечают, что у них маленькие зарплаты, и вообще.... справедливости нет. Короче происходит обмен любезностями. Все это время скромно одетый парень стоит и внимательно слушает. Подходит его очередь. Парочке упаковали их пакеты, бабушка пытается убрать социальную карту в кошелек и уйти, парень просит ее задержаться. Подзывает охранника, вызывает администратора. Все стоят, смотрят. Парень представляется. Оказался генеральным управляющим всей сети. Кассиршу оштрафовал на 5 т.р. Администратора и упаковщицу на 3.5. Попросил бабушку пройти с охранником, взять тележку и купить все, что ей необходимо. За счет оштрафованных.))) А потом попросил сотрудника довести бабушку с покупками до дома. Пока он будет в соседнем кафе пить кофе, к нему придет администратор с номером ФИО и контактами бабушки, которой каждую неделю в течении месяца будут приносить продукты на 2000 р.))) Повернулся ко мне, улыбнулся и сказал спасибо. Я спрашиваю за что? Он сказал, за неравнодушие и активную гражданскую позицию. ))) Все три очереди в кассы просто прослезились...))) А справедливость есть! Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Маняша и сама слушала рассказы мужа, затаив дыхание. В них было столько невыразимой боли… Когда Коля говорил о матери, лицо его светлело, в голосе ощущалась теплота. А в иные моменты взгляд становился жестким. Он плотно сжимал челюсти, будто стремился справиться с яростью, руки его дрожали, а из глаз предательски текли слезы. 1942 год Анастасия увидела синяк под глазом Кольки и ужаснулась. Опять ее несносный пятилетний сынишка подрался во дворе. Что за буйный характер у мальчишки? Мать взяла Кольку за подбородок и осмотрела «боевое ранение». Глаз цел и ладно. Женщина вдохнула, потрепала мальчика по светлой макушке и поспешила в дом. Сегодня у них «гости». Еще утром Вайс выложил на стол жирную курицу, два пакета крупы и какие-то консервы типа паштета. На банках было что-то написано по-немецки и нарисована корова. Настя наскоро почистила морковь и лук, которые выкопала в огороде. Нужно торопиться, ведь люди, которые придут в ее дом на званый ужин, церемониться с хозяйкой не станут. Соседки шепотом рассказывали, что творят немцы если проявить непокорность или недостаточное почтение. Впрочем, и абсолютное подчинение не гарантировало спокойной жизни. Кровь в жилах застывала, как вспоминала Настя, что они творили… Деревня, в которой жили Анастасия и Колька Морозовы уже больше года находилась под немцами. Солдаты расселились по домам и чувствовали себя здесь абсолютно уверенно. Морозовым еще повезло. В их домишке поселился молодой и, на удивление даже не злобный Вайс, который не трогал женщину и ее сына. А если рядом не было других солдат, то выражал хозяйке почтение, даже иногда помогал, чем мог, в быту. Между ними не было дружбы, её и не могло быть. За такое Насте и Кольке худо бы пришлось. Еще неизвестно, что страшнее – наказание от фрицев или лютый гнев своих же односельчан. Вайс не первый раз принимал у них дома сослуживцев. В такие дни от Насти требовалось приготовить еду повкуснее да пожирнее и обслуживать гостей аккуратно и расторопно. Когда «званый ужин» планировался в первый раз, Вайс подозвал к себе хозяйку и внимательно посмотрел на нее. Жестом он показал, чтобы Настя собрала волосы в пучок. Затем повел ее к ящику с одеждой и указал на нечто совсем бесформенное. Только потом Анастасия поняла – Вайс заботился о том, чтобы женщина не привлекала лишнего внимания. Накормить солдат и убрать со стола – вот все, что от нее требуется. С Колькой было сложнее, уж больно шебутным оказался пацаненок. Но управа нашлась и на него. Вайс протянул парнишке ладонь. Увидев то, что было у немецкого солдата в руке, Колька ахнул от изумления. Это была машинка – самая настоящая, крохотная, железная! Дыхание у мальчика перехватило. Он протянул руку и взял это чудо. Ах, какая она была великолепная и прохладная. Колька тихонько коснулся пальцем маленькое колесико. Оно было настоящим и крутилось! - Иди туда, - сухо произнес Вайс и показал пальцем на задний двор. Мальчонка кивнул и послушно отправился за дом. В тот момент для него ничего не существовало. Анастасия приготовила куриный суп, овощи и напекла лепешек. На плоские пресные блины она намазала ароматный паштет. Получилось очень красиво. Вайс увидел блюда, приготовленные хозяйкой, и с удовлетворением кивнул. На мгновение он задержал взгляд на лице Анастасии. Двумя пальцами он взял один кусочек лепешки с паштетом и поднес ко рту женщины. Первым порывом Насти было, конечно, откинуть руку врага. В её голове пронеслись воспоминания о муже, который погиб в первый месяц войны. Ей хотелось укусить до крови эту руку и расцарапать солдату лицо. Однако запах мясного паштета сводил с ума. Противиться ему не было сил. Настя приоткрыла рот и с наслаждением съела угощение. Голова просто кружилась от потрясающего вкуса. Разве может быть что-то чудеснее? Ей, наверное, следовало вытащить лепешку с паштетом изо рта и оставить Кольке. Но зубы сами жевали лакомство и не желали останавливаться. Вайс задержал взгляд на лице Насти. На мгновение он залюбовался ею. Никогда еще он не видел такого выражения женского лица – в нем читалось неописуемое наслаждение. Ему даже хотелось прикоснуться к Насте тихонько, но он сдержался. - Еще принесу, - коротко сказал он и отвернулся. Званый вечер проходил вполне спокойно. Вайс и трое его друзей угощались тем, что приготовила хозяйка, и пили трофейный ликер. Его принес один из офицеров. Компания быстро прикончила бутылку, и солдаты приступили к шнапсу. Привычный шнапс был у немцев в изобилии. Заметив, что друзья заметно опьянели, и стали бросать взгляды на Анастасию, Вайс поспешил выпроводить хозяйку из дома. Его сослуживцы принесли солдатский провиант на закуску. Вайс взял две банки паштета, сунул их Насте и велел идти на задний двор. Женщина не возражала. У неё не было с собой лепешки, чтобы намазать паштет на хлеб. Возвращаться к стремительно пьянеющим гостям она не желала. Женщина заметила, что сынишка играет с какой-то новой игрушкой. С первого взгляда поняла она, что машинку подарил Коле немецкий солдат. Но как бы ни хотелось ей вырвать проклятую игрушку из рук мальчонки, не смогла она этого сделать. Ладно, потом. Незаметно заберет у мальца машинку и вернет ее Вайсу. А пока… Женщина открыла обе упаковки с паштетом, и снова с наслаждением ощутила мясной аромат. Одна протянула Кольке, а вторую ела без хлеба сама. А потом вылизывала остатки и урчала, как большая кошка. А Колька был счастлив. В одной руке он сжимал машинку, подаренную Вайсом, а во второй у него был паштет. Парнишка вылизывал содержимое языком и рычал, словно волчонок. Денек выдался хороший, солнечный. Колька думал о том, какое же это удивительное чувство – хорошо и в животе, и на душе. Он и не помнил, когда такое бывало. Мальчонка не обращал внимания на то, что делала мать. Она была рядом, и это главное. Вот она подставила большой старый стол к сараю, вот достала старую краску. Наверное, собралась что-то красить. Она всегда вставала на этот стол, когда мыла или красила что-то на высоте. Ловкая и смелая у него мать! Старый стол шатался, а она совсем не боялась забираться на него. Мать стала красить сарай, и Колька снова отвлекся. Время будто перестало существовать для мальчика – так ему было хорошо. Опомнился он лишь тогда, когда услышал немецкую речь совсем рядом. Это были солдаты, которые пришли к ним на ужин. После ликера и шнапса их развезло, голоса были пьяные, развязные. Среди них был и Вайс. Было очевидно, что внимание немцев привлекла Анастасия. Колька притаился – он наблюдал за немцами, затаив дыхание. «Гости» смеялись и что-то выкрикивали в адрес хозяйки. Но Настя продолжала красить сарай, стоя на высоком шатающимся столе. Мальчик знал, что мать немного понимает немецкую речь. Он и сам научился некоторым словам, даже целым фразам. Поэтому не удивился, когда на одну из реплик мать обернулась и резко ответила на их языке.. Звучало это дерзко, даже как-то по-нахальному. Разгневанный солдат достал оружие и выстрелил по ножке стола. К нему подскочил Вайс. Он что-то кричал и пытался отобрать пистолет, но тот упирался. Более того, он сделал еще два выстрела. Высокая конструкция тут же рухнула. Настя вскрикнула и упала на землю. Колька, забыв о обо всем, выскочил из «засады» и заорал что есть мочи. Он побежал к матери, но Вайс перехватил его и взял на руки. Он что-то шептал перепуганному мальчонке по-немецки, но Коля не слышал его. Он извернулся и укусил Вайса за руку. Тот вскрикнул и выпустил парнишку из рук. Колька не присутствовал на похоронах матери. Его сразу же забрали к себе дальние родственники. Морозовы никогда не ладили с ними, но, когда в семью пришло горе, мальчонка нашел приют именно у них. У Иваницких в доме было десять детей разных возрастов. На Кольку никто не обращал внимания, слезы ребенка, потерявшего мать, никого не трогали. Пока фрицы были в селе, никто нежности не проявлял. Самое главное было — это выжить… Родные дети были пошустрее, потому еду разбирали первыми. Порой Кольке не хватало даже похлебки. А вот зуботычин, подзатыльников и оплеух хватало вполне. Глаша Иваницкая не была ласковой матерью – она и своим-то детям щедрее раздавала шлепки, нежели поцелуи. И все-таки Кольке хотелось быть частью этого многолюдного шебутного семейства. **** Сколько помнил себя мальчик, они всегда жили с матерью вдвоем. Отец военный, его и в мирное-то время в основном не было дома. И раньше он с завистью поглядывал на семьи с большим количеством детей. А теперь, наблюдая за «зверинцем» Иваницких, Колька чувствовал страстное желание быть таким, как они. Несколько месяцев мальчонка провел практически на лавке в темном углу. Порой и засыпал там. Изредка Глаша обнаруживала там мальца, грубо будила и отправляла в постель. А потом, когда село освободили, за Колькой пришли какие-то люди и увезли его далеко-далеко. Заплакал он, когда грузная женщина в сопровождении двух молодых солдатиков выталкивала его из дома Иваницких. На прощание взглянул мальчишка на тетку Глашу и прочитал в ее глазах еле уловимое тепло и даже какое-то сожаление. Но не сделала тетка ни одной попытки, чтобы забрать Кольку из чужих рук. Она небрежно, даже грубовато потрепала по вихрастой голове и отвернулась. Только потом парень догадался – сама Глаша и вызвала людей из детского дома, чтобы его увезли подальше. Не хотела тетка, чтобы лишний рот стал частью их большой семьи. В детском доме жизнь шла по распорядку. Тут его учили грамоте и арифметике. Несмотря на то, что детей было много, ни с кем не подружился Колька. Те ребята, что кучковались, были словно волчьей стаей – от них мальчик интуитивно держался подальше. Веяло от них какой-то опасностью… С одиночками тоже дружбу водить не получалось. Ни с глухонемым Глебом, ни с нелюдимым Борькой. Иногда случалось перекинуться парой слов с Маняшей. Это была очень худая девочка с неестественно бледным лицом. Огромные глаза выделялись на тонкой белой коже — это выглядело даже немного жутко. И все-таки день за днем Коля с Маняшей становились все ближе к друг другу. Оба были из тех детей, у кому никто и никогда не приезжал. Вместе они мечтали о том, что однажды тетка Анна войдет и сообщит, что к Морозову или Антиповой посетитель. Однако этого никогда не случалось. Когда Колька впервые услышал свою фамилию от дежурного, ему показалось, что он ослышался. Или произошла ошибка. Но никакой ошибки не было – на улице парня, действительно, ждали. Вайс был в гражданской одежде, потому и не узнал его сразу Колька. У него была внятная русская речь, хотя и с акцентом – много месяцев он прожил на русской территории. Увидев солдата, Колька попятился назад. Во рту пересохло, в голове проносились воспоминания – как приятель Вайса стрелял по ножкам стола, как мать неуклюже упала на землю и издала свой последний предсмертный крик. Вайс пытался её защитить, но это не имело значения. Его друзья, его гости стреляли по столу и по его матери. Слезы брызнули из глаз Кольки, хотя хотелось ему держаться смело и холодно. Не смог… Вайс кинулся к мальчонке, присел на колени и заключил его в объятия. — Не хотел, слышишь? Не мог. Пытался удержать, не мог, — шептал он порывисто, сжимая Кольку. Парень заметил, что на глазах Вайса тоже были слезы. К чему это? — Помогать буду, слышишь? Я любил ее, не мог спасти, — продолжал говорить Вайс отдельные фразы, не выпуская парня из объятий. — Знаешь, я отомстил за твою маму, никто не выжил тогда… Колька вырывался, но Вайс продолжать удерживать его и шептать что-то в ухо. Он говорил о том, что теперь его зовут Василий, что он не враг ему…Что он шпионил за немцами, что он был внедрен русским генералом. Держал он парня одной рукой, а второй вынимал конфеты и какие-то мелочи из своих карманов и заталкивал в карманы Кольке. В какой-то момент парень все-таки вырвался и побежал обратно в здание детского дома. Но он чувствовал, что Вайс стоит и смотрит ему вслед. Маняша ждала Кольку, ей было очень интересно, кто же навестил ее друга. С изумлением она разглядывала яркие фантики, в которые были завернуты конфеты, орехи, шоколад. Это было что-то неописуемое. Орешки в шоколадной глазури, вишенки в сахарной пудре, клюквенный грильяж. И все в таких красивых бумажках! От души наелись сладостей ребята. Колька рассказал Маняше, кто такой Вайс,. Девочка прониклась историей и горячо посочувствовала другу. Но, доедая последнюю конфету, она сказала, что, должно быть, этот самый Вайс не такой уж плохой человек. А может он и не врал, когда говорил, что был внедрен к фрицам? Не раз и не два приходил он к Кольке. Каждый раз приносил подарки. Уже не сопротивлялся Колька, когда Вайс набивал парнишке полные карманы конфет. Правда от объятий по-прежнему уворачивался, предпочитая мужское рукопожатие. Для всех в детском доме он был Василием, якобы другом Колькиного отца. 2020 год 25 мая Маняша собиралась на кладбище. Это был день памяти ее мужа Николая. Его не стало в 2007 году, умер он в возрасте семидесяти лет. Маняша и Николай прожили счастливую жизнь. С улыбкой женщина вспоминала, как юный пылкий парнишка настаивал, что у них непременно будет большая семья. Так и вышло. Один за другим родились их дети – Олег, Алла, Лена, Варя и Мишка. В 2002 году родилась их первая внучка Настенька. Она вспоминала, как муж просил Аллу назвать девочку именем его матери. Как только дочь показала отцу свидетельство о рождении малышки по имени Анастасия, Николай протянул ей банковскую выписку со счета, на котором лежала кругленькая сумма. Он потребовал, чтобы завтра же его отвезли в банк. Вклад был переоформлен на имя Настеньки. Всех своих детей и внуков Николай любил нежно и трогательно. С особым трепетом он относился к супруге своей Маняше, которая была с ним всю его жизнь. Ни разу он не повысил на любимую голоса, окружал уважением, почтением, баловал по мере возможностей. В течение жизни Николай поддерживал связь с семьей Вайса-Василия. В пятидесятых он женился на русской девушке Тане и увез ее в ГДР. Когда у Морозовых родился первенец, ребёнок серьезно захворал. В советской стране не было медикаментов для эффективного лечения, но оно было в Германии. Вайс сумел его достать и передать старому другу. Однажды им удалось встретиться. Жена Вайса была родом из Крыма, семьей они приехали к ее родне из Германии в 1998 году. Здесь же отдыхали Морозовы. Встреча получилась трогательной и теплой. Вайса не стало через месяц после смерти Николая. Именно тогда Маняша и Татьяна по-настоящему сдружились. Они постоянно переписывались и созванивались. Таня призналась женщине, что до конца жизни Вайс вспоминал с горечью тот злополучный день, когда не смог спасти Анастасию. Страдал из-за того, что был тогда беспомощен, потому что у него было задание и нельзя было выдать себя. Но всегда перед ним стояли глаза той красавицы, которую он любил всем сердцем втайне, боясь даже ей сказать об этом. Той, которую он не уберег… Автор: Хельга Если Вам понравилась история, поставьте 👍 или Поделиться, так мы будем понимать, что не зря стараемся для Вас. А также Присоединяйтесь к нашей группе, здесь много интересных историй

Потом соседи из деревни позвонили внукам и сообщили, что бабушка сильно заболела. Инсульт. И надо ехать поскорее. Но была весна, распутица, лёд, грязь, снег, дождь. Дороги там не было нормальной. На машине ехать рискованно. И дети, и внуки решили подождать немного. А пока помолиться за бабушку, конечно. Они же любили ее. А этот Андрей сел на электричку. Он продал куртку соседу по общежитию, денег не было. Ну вот, поехал на электричке, потом на автобусе, потом шагал по грязи два часа. Без куртки. И вот так приехал-пришёл к бабушке в больницу. И ничего не принёс, с пустыми руками приехал. Но этими руками перестилал постель и судно выносил. И ночевал в доме, а потом снова шёл в больницу. Старушка выздоровела. А потом приехали дети и внуки с подарками, когда дорога стала нормальная. А Андрей уехал; родственники его не очень любили. И они пили чай, ели пирожки и спорили, кто больше любит бабушку. Только бабушка молчала. И подальше спрятала завещание; она дом на Андрея записала. Она кое-что поняла про любовь… автор: Анна Кирьянова Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

- Это чем же Степан тебе не суженый? А? Готов пылинки с тебя сдувать, выкрутасы все твои терпит. Красив, высок, статен. В станице уважением пользуется, в колхозе передовик! - А не пойду за него всё равно! - ухмыльнулась Катя. - А я и спрашивать не буду. Мы с твоей покойной матушкой и родителями Степана еще десяток лет назад условились, что поженим вас. Слово я свое держать буду. А так, как ты моя единственная дочь и я желаю для тебя лучшего, посему и решил - месяц тебе на приготовления. Услышав в голосе отца грозные нотки, Катя стушевалась. Вот сколько бы она не спорила с отцом, а в этот раз по его взгляду она поняла - больше он не будет к ней снисходителен. Могла бы и сбежать, как Ирина Садко, да только куда? Да разве можно отца бросить? Со здоровьем у него непорядок... Развернувшись, она пошла к полянке за огородом, где привязала Лихого, и. вскочив на коня, помчала вдоль реки, злясь на отца за то, что неволит он её. - Катерина! - услышала она, а затем раздался свист. Лихой встал, как вкопанный, услышав голос Степана. Его он знал еще жеребенком и было всего три человека, которые могли с ним совладать - отец Катерины Василий, сама девушка и Степан, частый гость в их доме. - Что тебе, Степка? - Разговор есть. - Какие вы нынче разговорчивые с отцом, - буркнула она, но он её услышал. - Говорил батька с тобой? - он подошел к коню и погладил его по морде. - Говорил. Вот скажи, Степка, на мне что - свет клином сошелся? Ну сказано ведь - не люблю я тебя, не хочу я замуж. Чего ты привязался? Мало ли о чем наши родители сговаривались? - Слово казака - закон. И коли наши родители условились, так тому и быть. - Зачем я тебе нужна? Знаешь ведь, что не люблю. - Зато я люблю, - он горько усмехнулся. - Вот такую взбалмошную, яркую и дерзкую. Такой я тебя люблю. Когда скачешь на коне по станице, у меня дух захватывает. Волосы твои длинные, цвета пшеничного поля... Я люблю твои волосы и готов буду часами ими любоваться. И ты меня полюбишь, Катерина. Вот увидишь, люб буду я тебе. Ударив хлыстом по земле рядом со Степаном, Катерина помчала на коне подальше от него. **** И как бы она не противилась, но подготовка к свадьбе шла полным ходом. Отец порося зарезал, гусей и кур ощипали. Родственницы готовили стол и всё прыгали вокруг Кати, то подшивая платье, то нашивки делая на фату. - Волосы, волосы какие!- тетушка в восторге кружилась вокруг племянницы. - Мы их в косы соберем, а в первую брачную ночь ты их распустишь, волнами лягут так, что супруг твой еще пуще в тебя влюбится от такой-то красоты. А Катя улыбалась про себя. Они еще не знают, какой жениха подарочек ждет. В день свадьбы с утра она попросила всех выйти. - Да ты что, Катерина! - тетя всплеснула руками. - Вот-вот уж сваты придут, жених явится. - Я сама в состоянии одеться! - рассердилась она. - Дайте побыть наедине с самой собой. Вот явится Степан, тогда и выйду во всем облачении. Голос её был твердым, оттого родственницы махнули руками, пожали плечами, да и вышли из комнаты. А Катерина взялась за ножницы. А когда гости заполнили двор Василия и стали звать невесту, она вышла. Да только её появление удивило всех. У Василия буквально челюсть отвисла, когда он увидал, что дочь с собой сотворила - волосы ее были срезаны, да так коротко, что над ушами топорщились. - Страх, что с собой сотворила, - тетя Нина прижала руки к груди и замерла, готовая разреветься. Василий сжал челюсти и мрачно посмотрел на дочь. Повисло молчание. Катерина дерзко посмотрела на присутствующих, а потом Степан рассмеялся. - Да, моя невеста умеет удивлять, скучно с ней точно не будет. Ну что, братцы, жениться идем. Подав руку Катерине, Степан шепнул ей на ухо: - Знаешь, волосы не зубы, отрастут. А если ты подумала, что я передумаю только из-за того, что ты состригла косы, значит ты не такая умная, какой я тебя считал. - Подожди еще, это только начало, ты сотню раз еще пожалеешь, что в жены меня взял. - так же угрожающим шепотом ответила она ему. - А это мы посмотрим. **** Два года Степан завоевывал любовь жены, а она все два года с ребячеством ему доказывала, что не бывать тому, что не полюбит она его. Только вот уже давно пора было бы признаться самой себе, что он прав. Первые месяцы их супружеской жизни прошли будто в пламени, потом это пламя стало затухать, она смирилась, стала хозяйкой в своей хате, которую Степан поставил перед свадьбой. И нет-нет, поглядывая на станичных ребятишек, мечтала о том же. Но боялась проявить слабость, боялась мужу признаться в том, что он победил. Она то ласкова с ним была, то как дикарка себя вела. Но ни разу не сказала ему заветных ласковых слов. - Будто язык отсохнет, коли в любви ему признаешься. Чего мужика мучаешь? - ругался отец как-то во дворе, когда дочь пришла постирать ему белье. - А ежели не люблю? Так чего языком зазря болтать? - Кого ты обманываешь? Сама себя? Видал я, как ты смотришь на него тайком. Вот уж, прости Господи, нелепица. Жена на мужа тайком поглядывает, будто на хлопца чужого. Катька, ты бы хоть ребятенка родила, мне радость, да и у вас мир да лад в семье будет. Неужто не хочешь? - Хочу, бать, не выходит. Отец, усмехнувшись, глянул на нее вопросительно, а дочь покраснела. - Я свои обязанности знаю. А ежели ты про любовь имеешь в виду, да про слова ласковые, то ни в каком законе не прописано, что я их говорить должна. Развесив простыню, Катя слила остатки воды из тазика и, вытерев руки, взяла косынку. После выходки, которую она учудила в день свадьбы, волосы уже подросли, но теперь они не были её гордостью, да и косы нелепые получались - маленькие, торчащие в стороны. Вдруг калитка распахнулась и показался соседский мальчишка Гриша. - Дядя Вася, Катерина, там вой.на началась! - Ты чего несешь, юродивый? - Василий выпрямился и грозно посмотрел на пацаненка. - Шутки шутить вздумал? - Какие уж шутки. У сельсовета люд собирается. Велено было и вас позвать. Дочь с отцом переглянулись и быстрым шагом последовали к сельскому совету. К сожалению, новость, принесенная Григорием, не была шуткой. Это был июнь 1941 года... **** Василий ходил по военным комиссариатам, но не брали его из-за здоровья и из-за возраста. А вот Степан... Осенью он вступил в одну из добровольческих казачьих сотен, уйдя из дома, держа под уздцы коня Лихого. Вот тут Катерина, доселе сдерживающая слезы, разревелась. Не коня ей было жалко, хотя и его тоже. А за мужа она переживала. Уходя, он обнял её, попросив беречь себя. А она, подняв голову с заплаканными глазами, попросила вернуться домой. - Ты любишь меня. Чтобы ты не говорила, а меня ты любишь... Вскочив на Лихого, он помчался в путь вместе с тремя ребятами, которые не стали ждать вызова Родины. Они и так потеряли три месяца. *** - Тошно мне, бать, заболела я, - Катерина сидела возле печи, пока отец ремонтировал ножку стола. - Давно болеешь-то, Катерина? - Да вот уж дня два. То мутит с утра, то голова болит и кружится. - Ага, я Нинку попрошу зайти, - отчего-то отец стал довольным, а Катерину это рассердило - у неё недуг, а ему весело. Не успел он прийти, как тут же появилась тетка. Она вошла в хату, улыбаясь и сияя румянцем, таща перед собой медсумку. - Ну, что не так? Батька велел прийти и поговорить с тобой. - Чего со мной говорить? Захворала я. С животом что-то, есть ничего не могу, тошнит. На работу завтра как выходить? На ферме такой запах, что воротит. - А когда женские дела были в последний раз? - Какое тебе дело, теть Нин, до моих женских дел, коли желудок беспокоит? - А ты отвечай на вопрос, коли спрашиваю. Кто тут медик - я или ты? Катерина стала считать, загибая пальцы. Потом удивленно подняла бровь. - Что-то давненько не было. Вот аккурат последний раз, как Степка дома был. - Значит месяц второй где-то. - Кивнула тетя. - Ты чего, Катька? Ты же не ребенок неразумный? хворь от беременности отличить не можешь? Хотя... Кто бы тебе сказал? Батька твой? Мы же вечно своими детишками заняты, а ты как хлопчик по станице на коне носилась.. - Что ты сказала, тетя Нина? Беременна? - Как есть. К гадалке не ходи. Она и правда ждала ребенка. Пока приходили тревожные новости, пока Степка сражался за Родину, она вынашивала ему сына, который родился в мае 1942 года. Немцы не дошли до их станицы, хотя линия проходила неподалеку. Всей станицей они держались друг за друга, растили детишек, а уж рождение нового человека вселяло надежду на лучшее будущее. Никто не противился, когда конец увели из станицы, оставив в колхозе лишь коров. Все знали - так нужно. Голод, холод, страх, всё переживали вместе. А Катерина, перебравшись к отцу, растила ребенка и.. волосы... **** Май 1945 года принес радость всем жителям страны. Радовались и ликовали в станице. А когда приходил чей-то сын, муж или брат, накрывали скудные, но всё же общие столы. И каждый раз Катерина, сидя за столом и поглядывая на трехлетнего сынишку Захара, с замиранием сердца думала о том, что скоро и Степка вернется. Не зря она на коленях денно и нощно молилась за него. Не зря она обещание себе дала и гордыню свою казацкую усмирила. Она признается ему в любви, она станет для него послушной и покорной женой, лишь бы вернулся к ней и сыну. Он вернулся в июне - шел от станции пешком, прихрамывая. Волосы его посеребрила седина. Конь Лихой пал в самом начале своего боевого пути, оттого, увидев Степку бредущего одиноко по станичной дороге, Катя расплакалась. Она помнила тот день, когда провожала своего красивого гордого казака, лихо запрыгивающего на любимого ей коня. А теперь он будто стал ниже ростом, будто повзрослел лет на пятнадцать. - Здравствуй, Катя, - он обнял её, а она, прижавшись к нему, зарыдала. - Эй, чего ты? - От радости, Степушка. От радости... А дальше было знакомство с сыном, снова общий стол, поздравления с возвращением и тосты. А так же выпивали за тех, кто не вернулся и уже не придет... Вечером, облачившись в ночнушку, Катерина распустила волосы и они заструились по её плечам. С тех пор, как она их срезала, прошло шесть лет. За эти годы они знатно отрасли. - Катя, - при лунном свете Степан погладил чистые шелковистые волосы и зарылся в них лицом. - Такой я должна была быть в первую брачную ночь. С распущенными волосами, с любовью во взгляде... И пусть прошло шесть лет, я уже не та юная девушка.. Но я хочу всё исправить. - Ты говоришь про любовь? - он удивленно поднял бровь. - Да. Я дала себе обещание, что если ты вернешься, скажу правду. Я люблю тебя. Давно люблю, но моя глупая гордыня не позволяла даже самой себе в этом признаться. И да, ты и в этом победил, был прав - я полюбила тебя. - Я знал это, - он обнял её покрепче, - знал и ждал этих слов. - Я буду тебе покорной и послушной женой. - А вот этого не надо, - рассмеялся он. - Я полюбил тебя такую, какая ты есть. И не хочу, чтобы ты менялась. Единственное, о чем я тебя прошу - роди мне дочь. Такую же, как и ты. - Жениха трудно будет найти... - Ничего, справимся. - он расхохотался. ЭПИЛОГ Она родила ему дочь Оксану через полтора года. А еще спустя два года сына Василия, названного в честь отца, который умер тихо во сне в 1947 году. Он ушел из жизни зная, что все сделал правильно. У его дочери достойный муж, а у его внуков тот отец, которым они будут гордиться всю жизнь. (Автор Хельга)

Твои дружки все уж давно семьи завели, детей. А ты? Скромный ты, Гриня, скромный. Надо пошустрей быть. – Да, дед Никанор, да. Я и сам уже призадумался об этом, еще мать жива была, она тоже мне долдонила. Буду думать, – соглашался Григорий. Сын Анны сорокалетний Григорий, тяжело перенес уход матери. Он младший и поздний, два старших брата погибли в разное время, один был военный, погиб в горяче точке, а другой в автоаварии. В большом доме, который отстроил сам, остался один, совсем один. До этого он жил вполне благополучно, мать готовила, стирала, он за хозяйством смотрел. Она до последних дней ходила, а потом уснула и больше не проснулась. Григорий всегда возвращался в чистый дом, где пахло вкусно, особенно когда мать пекла пироги. С матерью Григорий жил очень дружно, он у неё остался один. Хоть и давно уже говорила она ему, чтобы жену привел в дом, но он не мог определиться, какая нужна ему жена. Нельзя сказать, что у него не было женщин, похаживал к ним, встречался, но до женитьбы дело не доходило, хотя женщины надеялись. Григорий нравился им, покладистый и спокойный. Не пил и даже не курил, работящий и хозяйственный мужик. В каждой деревне есть одинокие мужики. И причины в этом разные. Кто-то из них спился и ведет неподобающий образ жизни, кто-то не хочет работать и содержать семью, кто-то чересчур стеснительный, скромный, кто-то ленивый и живет на пенсию родителей. Григорий ни к какой категории не относился. Как-то так случилось, что не встретил он в молодости свою любовь, были отношения, но не серьезные, так и прошло время. После тридцати лет с молоденькими девчонками ему общаться стало трудней, а его ровесницы все уж замужем. Он даже и в клуб перестал ходить, а что там делать, там одна молодежь. Так и проходили дни, годы, он оставался холостяком. А теперь ему нужно принимать серьезное решение, он понял, что такое одиночество. Не может мужчина жить один без жены, вот и задумался. Перебрал в уме всех своих знакомых женщин, с которыми когда-то встречался, даже в соседней деревне были пару таких знакомых. Но ни на одной не остановился. Правда жила в соседней деревне Галина, она воспитывала сына, с мужем давно в разводе. Симпатичная женщина. Была еще одинокая Лида местная, но она очень скандальная, об этом Григорий знал и даже боялся её острого языка. Она могла все что хочешь сказать, невзирая ни на кого. – Схожу-ка к деду Никанору, он мудрый, давно живет на этом свете. Схожу за советом. Может что и присоветует дельное, – решил Григорий. Дед Никанор пил чай, сидя за столом держал в руках блюдечко и громко отхлебывал из него чай. Привык по старинке пить чай из самовара, из кружки чай переливал в блюдце и пил из него. Это у него был ритуал, с чувством, с толком. Бабку Марфу свою похоронил еще лет десять назад, вот и жил один. – Здорово, Гриня, проходи, – вперед поздоровался дед, пока тот входил в дверь. – Здорово, – ответил тот. – Давай к столу, чай будем пить, он у меня на травах полезный, возьми там на полке кружку. Не просто так ведь пришел, чую я… Григорий налил себе из самовара чай и проговорил: – Да, дед Никанор, угадал, не просто так я пришел, хочу послушать твоего совета, как жить мне дальше. Решил я жениться, жену не могу выбрать. – Есть у меня в соседней деревне женщина с ребенком, вроде хозяйственная. Ну вот не знаю, подойдет ли она мне для жизни. А еще я захаживаю к нашей Лидке-бухгалтерше, ну ты её знаешь. Но характер у неё не очень, склочная, скандальная, хоть сама видная из себя. Вот скажи, кого из них мне в жены взять? – Ну насчет Лидки, кто ж её не знает у нас в деревне. Она уже со всеми успела перебрехаться, как та дворняга, мимо никого не пропустит и не уступит ни в жизнь. Тебе с ней трудно будет. Ты мужик спокойный, терпеливый, но терпение оно тоже имеет свой конец. Не сможешь с ней жить, да и не приведи Бог иметь такую жену, – ответил дед и немного подумав, говорил дальше. – Ну а ту женщину с ребенком я не знаю, но скажу тебе так. Она уже была замужем, не срослось у них по всему видать. Она тебя будет сравнивать с тем мужем, ну а своего ребенка всегда будет ставить наперед. Это каждая нормальная мать так делает. Жениться тебе надо на женщине одинокой, без детей, заведете своих. Вот тебе мой сказ. Григорий задумчиво смотрел на деда Никанора. – Да, дела. А на ком же мне жениться, все равно нужна хозяйка в доме. Дом хороший, большой, для себя старался, хозяйство. Ну с хозяйством сам разберусь. Оказывается, не так-то просто жениться… – А ты женись на Марии, будешь счастлив всю жизнь, – вдруг сказал дед. – Как на Марии? Не, дед Никанор. Ну что ты. Она старая дева, рыжая и некрасивая, вся в веснушках. Наверное, из-за такой внешности её и замуж никто не взял. Сама конечно огонь в работе, добрая и веселая, – проговорил Григорий. – А ты присмотрись, никакая она не страшная, ну рыжая в веснушках, зато она одна такая у нас на всю деревню, привыкнешь к её веснушкам. Она как улыбнется, словно солнышко светится. Знать её очень солнышко любит, раз такой рыжухой уродилась. Зато жена из нее добрая и заботливая получится. Женись, Гриня, не пожалеешь. А больше не могу никого присоветовать тебе. Ты за советом пришел, вот тебе мой совет. Весь вечер думал Григорий над словами деда. – А что, старый человек плохого не посоветует. Присмотрюсь к Марии. Стал присматриваться к женщине, встретил Марию, шла из магазина с сумкой. Догнал он её, взял сумку из рук. – Здорово, Мария, – улыбнувшись поздоровался. – Здравствуй, – певучим голосом ответила она и тоже улыбнулась, а Григорий аж оторопел от её улыбки. – Однако, какая красивая улыбка, и правда, словно солнышко вся светится, – вспомнил он слова деда Никанора. – И веснушки совсем не мешают. Мария догадалась, что Григорий не просто так к ней подошел. Она была моложе его на шесть лет, замужем никогда не была и мужчин у неё не было. Да и не встречалась она ни с кем. Сама из большой семьи, в семье была старшей, домашние заботы были на ней, мать с отцом работали в колхозе. Она смотрела за младшими и не было времени на гулянки. Так и осталась одинокой, звали ей в деревне «старой девой». – Слушай, Мария, а давай погуляем с тобой вечером, конечно мы уже далеко не молодежь, ну а что тут такого. Хочется мне с тобой пообщаться, узнать друг друга поближе. Если ты не против конечно. – А чего против-то? Нет не против. Согласна я, – весело ответила она. Гуляли за деревней, Григорий удивлялся, когда Мария рассказывала интересные истории, оказывается она за свою жизнь много прочитала книг, а он ни одной. Все работа, хозяйство, да по вечерам телевизор. Когда он говорил что-то смешное, она смеялась, смех её рассыпался, как колокольчик и так было радостно у него на душе. Ночью не спалось Григорию. Прав оказался дед Никанор. – Хорошая девушка эта Мария. А я раньше и не обращал внимания, не приглядывался, все говорили рыжая, да рыжая. А она и впрямь не красавица, но такая солнечная с теплым взглядом. А улыбка…только за одну улыбку можно все отдать. И чего это я мимо ходил, даже не смотрел на неё. Долго Григорий не стал ходить вокруг, да около. Пошло три месяца после смерти матери, Григорий предложил Марии замуж. В деревне вовсю сплетни крутились вокруг них. Все жужжали, что Григорий погуляет с ней, да бросит, ну кому нужна такая рыжая. И вдруг свадьба. Правда, как таковой свадьбы на всю деревню не было, потому что старики советовали, еще мало времени прошло после похорон, не стоит заводить веселье на всю округу. Прислушались Григорий с Марией. Посидели у них дома родственники, да некоторые друзья, а кто и сам заходил без приглашения. Рядом с женихом восседал дед Никанор вместо отца. Закончилось веселье, наступили будни. Деревня все еще гудела от разговоров, но потом все затихло. В деревне появилась новая семья. Муж с женой с первого дня понимали друг друга. Только Григорий подумает, а Мария уже знает, что он скажет. Он порой удивлялся своей жене. Хозяйка из Марии отменная, пока с утра Григорий ухаживал за скотиной, кормил, жена уже жарила ему пышные оладушки и наводила чай на завтрак. Вечером после работы его ждал горячий ужин, а если ложился на диван, под рукой уже лежали свежие газеты и пульт от телека. Мария заботливая жена, умница. Григорий видел тепло и заботу жены и сам старался и создавал ей удобства, помогал во всем. Жили душа в душу, и он уже и не замечал её веснушки, и рыжие волосы казались самыми прекрасными на свете. А жена самой прекрасной женой во вселенной. Они любили друг друга уже зрелой любовью, серьезной, не то, что в молодости. Любовь их была не скороспелой, а именно зрелой. Мария ходила по деревне с животом и улыбалась всем своей красивой улыбкой. Уже и односельчане не говорили, что она некрасивая. Потом родился сын Антошка, тоже рыженький. А Григорий говорил: – Теперь у меня два солнышка дома. Два милых и ласковых солнышка. Одно только омрачило Григория, умер дед Никанор, хоронили всей деревней, приезжала конечно его дочь с мужем, она с семьей жила далеко, Григорий ей сообщил. Но односельчане помогли им, деда Никанора все любили, мудрый и добрый был. Жизнь шла своим чередом, родилась дочка у Григория с Марией, дочка похожа на него, а он немного огорчился, что она не рыженькая, было бы три солнышка в доме. А солнца чем больше, тем светлей и теплей. Григорий ни за что бы не променял свою Марию на кого-либо, даже на королеву красоты, так он всем говорил в деревне. Благодарен был деду Никанору, хороший совет дал он тогда Григорию. Автор: Акварель жизни

Утром на работе Марине стало плохо. Она почувствовала резкую тошноту и головокружение. В последние пару дней она уже испытывала легкое недомогание, но старалась не обращать на это внимания. А сейчас ей стало по-настоящему плохо. - Что случилось? – обеспокоенно повернулась к Марине соседка по кабинету, Аня. - Да что-то вдруг затошнило, и голова закружилась, – расстегивая воротник блузки и проводя ладонью по вспотевшему лбу, отозвалась Марина. - А ты часом не беременна? – хитро улыбнулась Аня. - Да, ну нет, скажешь такое! – отмахнулась Марина. – Скорее всего, съела что-то несвежее. - Что ты могла съесть несвежее, если ты ярая сторонница здорового питания? – захихикала Аня. Марина задумалась. А что, если она и вправду беременна? Да нет, не может быть. Или все-таки может… - Слушай, Ань, я все-таки хочу провериться. Вдруг и правд. Я в аптеку сгоняю. Марина встала со стула, вышла из кабинета и быстрым шагом направилась к выходу из офиса... Через десять минут она стояла в офисном туалете и не могла отвести взгляда от двух полосок на тесте. Она беременна! Марина не знала, радоваться ей или огорчаться. Они с мужем Андреем были пока не готовы к детям. Но раз уж так получилось… Вдруг это судьба? Мысли путались. Марина поняла, что сегодня ей уже не удастся нормально поработать и пошла к начальнице, Ирине Ивановне, чтобы отпроситься домой. Начальница, узнав в чем дело, ласково улыбнулась: - Конечно, Мариша, иди домой. Отдохни, приди в себя, а завтра я жду тебя на работе. Домой Марина не шла, а летела. Ей не терпелось поделиться новостью с мужем. Он сегодня выходной. Вот сюрприз будет, когда она неожиданно появится на пороге, да еще с таким известием! Марина открыла дверь квартиры своим ключом, вошла и зажгла в прихожей свет. Первое, что бросилось ей в глаза – красные женские туфли, стоящие в прихожей. Она их сразу узнала, это были туфли ее подруги Аллы. - Что Алла делает у нас дома, да еще в такое время? – удивленно подумала Марина, входя в зал. В зале никого не было, а из спальни доносились голоса. Уже начиная подозревать неладное, Марина быстро прошла на звуки, распахнула дверь и замерла на пороге... Андрей и Алла увлеченно о чем-то беседовали. Марина ахнула от неожиданности, и парочка испуганно повернула головы в ее сторону. - Марина-а-а? – растерянно протянул Андрей. - Ты почему так рано? Алла ничего не говорила, только куталась в одеяло и испуганно хлопала глазами, глядя на подругу. Что было дальше, Марина помнила с трудом. Кажется, она кричала, швыряла вещи, выгоняя мужа и подругу из квартиры, потом упала на кровать и долго надрывно рыдала. А затем сидела на полу, уставившись в пустоту. Когда она пришла в себя, на улице уже стемнело. В квартире стояла тишина. *** Пять дней спустя Марина шла в частную клинику, чтобы записаться на аборт. За эти дни она приняла твердое решение... Андрей пришел домой всего один раз и то, только затем, чтобы забрать свои вещи и сообщить Марине, что они разводятся. Оказалось, что они с Аллой встречались уже полгода и это любовь. Марина не стала сообщать Андрею о своей беременности. Она уже поняла, что муж всерьез настроен на развод и не хотела удерживать ребенком человека, который ее больше не любил. Она долго думала, сохранять ей беременность или нет, и решила, что не хочет, чтобы ее хоть что-то связывало с предателем, даже ребенок. К тому же, она понимала, что не потянет малыша сама. А помочь некому: родители живут в другом городе, а зарплаты на няню не хватит. Вспоминая все события прошедшей недели, Марина добрела до клиники. Она села в кресло перед кабинетом, дожидаясь своей очереди. Через несколько минут вышла пациентка, и из-за двери раздался голос врача: - Заходите! Марина вошла. Врач оторвался от бумаг и взглянул на нее. - Антон?! – удивленно вскрикнула она. - Неужели это ты?! Антон был ее одноклассником и первой любовью. В одиннадцатом классе Марина была тайно влюблена в него, но так и не решилась признаться в своих чувствах. На выпускном он пригласил ее на танец, а в конце вечера робко поцеловал в щеку. Сердце замирало от счастья, но она так смутилась, что даже не позволила парню проводить ее домой, о чем впоследствии долго жалела. После выпуска Антон уехал в другой город поступать в медицинский, и с тех пор они больше не виделись, хотя Марина часто вспоминала о нем. И вот сейчас он сидел перед ней – взрослый, возмужавший и все такой же красивый. - Маришка! Вот это встреча! Антон явно был рад ее видеть. Он встал из-за стола, подошел и обнял ее. Эта неожиданная встреча так удивила Марину, что она на время забыла о своих бедах. Минут десять бывшие одноклассники оживленно беседовали. Внезапно Антон спохватился: - Ох, что ж это мы болтаем! Ты же у меня на приеме! Рассказывай, с чем пришла? Эта фраза вернула Марину в реальность и ее лицо снова погрустнело. Она тяжело вздохнула и рассказала бывшему однокласснику обо всем: об измене мужа, о предательстве подруги, о неожиданной беременности. - И ты решила из_бавиться от ребенка? – внимательно посмотрел на нее Антон. - Да! – твердо сказала она. После осмотра Антон предложил бывшей однокласснице: - Марина, а давай сегодня вечером сходим в кафе, посидим, поговорим. Все-таки аборт – это серьезное решение, его нельзя принимать вот так сразу. Ты не против? - Хорошо. Ей хотелось пообщаться с Антоном, побольше узнать о его жизни. *** Вечером Марина и Антон сидели в маленьком кафе и говорили обо всем на свете. Вспоминали школьные годы, шутили и смеялись. Впервые за последнюю неделю Марина почувствовала себя хорошо. Ей нравилось общаться с Антоном и не хотелось уходить. Внезапно Антон завел разговор о беременности Марины. Он стал уговаривать ее оставить ребенка, говорил, что она пожалеет, ведь малыш не виноват в предательстве ее мужа. - А у тебя у самого есть дети? – перебила его Марина. - Ты вообще женат? - Был... Но я не могу иметь детей. Жена ушла от меня, когда узнала об этом. – тихо проговорил Антон и опустил глаза. Повисла пауза. Антон отвел в сторону глаза. Когда он вновь взглянул на Марину, по ее щекам текли слезы. - Знаешь, – прошептала Марина, - а я ведь в душе хочу этого ребенка, но боюсь, что не справлюсь. - Ну что ты! Конечно справишься! А если будет трудно, я всегда рядом. – с улыбкой заверил ее друг и ободряюще погладил по руке. Беседа закончилась тем, что Антон предложил Марине стать ее личным врачом и вести беременность... *** Впервые за последние дни, Марина спала спокойно. С души будто камень упал. - Эх, была бы я посмелее, тогда, на школьном выпускном, возможно мы с Антоном сейчас были вместе... – засыпая, думала она. Следующим вечером в квартире Марины раздался звонок. Она открыла дверь и замерла от удивления. На пороге стоял Антон с пакетом свежих фруктов в руках. – Пришел навестить свою пациентку! – немного смущаясь, улыбнулся он. – Можно? - А как ты узнал мой адрес? – растерянно спросила Марина. - Он же указан в твоей медкарте! – рассмеялся друг. - Ну тогда заходи! – улыбнулась хозяйка. Марина и Антон сидели на кухне, пили чай и разговаривали. - Знаешь, Мариша, - внезапно сказал Антон, - а я ведь был влюблен в тебя в школе. Но боялся признаться. Тогда, на выпускном, когда мы танцевали, я решил, что у меня есть шанс. Но ты убежала от меня. - Ох, если бы ты знал, как я потом ругала себя за это! – с жаром ответила Марина. - Я ведь тоже была влюблена в тебя, но очень стеснялась. Я часто тебя вспоминала потом, жалела, что ты уехал в другой город. Несколько минут Антон молчал, что-то обдумывая. Затем посмотрел Марине прямо в глаза и серьезно сказал: - Мариша, а может быть еще не все потеряно? Может быть, судьба дает нам второй шанс? - Но я ведь беременна... от другого мужчины. - растерянно сказала Марина. - Зачем тебе чужой ребенок? - Ну и что? Своих детей у меня все равно никогда не будет, а папой стать хочется. - тепло улыбнулся Антон. - Я согласна. - смущенно произнесла Марина и вновь почувствовала себя влюбленной старшеклассницей. Антон придвинулся к ней, обнял и поцеловал. Марина крепко прижалась к нему. По ее щекам потекли слезы. Но на этот раз это были слезы счастья. автор: ГЛУБИНА ДУШИ Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Новая начальница на разгрузку машины погнала всех. От продавцов и до главного бухгалтера. Полтора десятка женщин на целую фуру коробок. Прежний начальник себе такого не позволял, всегда нанимал грузчиков. А вот новая начальница, бывшая жена старого начальника, удачно отжавшая фирму, не посчитала нужным позаботиться о коллективе. – Не знаю, за какие заслуги вас нанимали, – покрикивала она, – но уже точно не за профессионализм! Намеки были более чем прозрачны, но никто не отказывался таскать коробки. Работы в их городке было не так уж и много. В итоге – таскали, что было делать? Юля проводила взглядом очередной автобус. Она, как доползла до остановки и вытянула ноги, так и не могла себя заставить встать. – Доеду домой, – мечтательно проговорила она, – душ, потом лечь! *** – Нормально ты так устроилась! – воскликнул Евгений, который соблаговолил подойти к супруге, когда та уже помылась, доковыляла до дивана и уложила гудящие ноги на подлокотник. – Я тут что, с голоду должен кончиться? – Ты день дома, мог бы сам что-нибудь приготовить, – вяло ответила Юля, – а не меня дожидаться. – Ага, сейчас только разбег возьму! – фыркнул Евген. – Чтобы я ба_бскую работу делал? Ты мне еще рожать предложи! – Женя, мужчины, между прочим, лучшие повара в мире, – спокойно ответила Юля, – а рожать тебя никто не заставляет. Но готовка пищи не является прерогативой какого-то пола. – Ладно, блеснула интеллектом! – Евген махнул рукой. – Ба_бские дела – это уборка, готовка, воспитание детей! И не надо на меня это вешать. Вообще, Юля спорить с мужем не собиралась. Она хотела просто полчасика полежать, а потом пошла бы и приготовила, как делала это всегда. Не хотела она спорить, хотя, что сказать, у нее было. Год назад Евген вылетел с работы и до сих пор не спешил искать новую. Перебивался какими-то подработками, но собственную тушку полностью взвалил на плечи жены. Ладно бы, только себя… Нет, не ладно, конечно. Но у них было трое детей. Старшая, правда, уже жила отдельно. Но и двое детей на обеспечении – это серьезные траты. Юля могла все это высказать. Даже прокричать в лицо супруга, имела полное на это право, но предпочла только тяжело вздохнуть. – Нет, ну вы посмотрите на нее! Лежит она, вздыхает! Да если бы я знал, что ты будешь готовить через раз и все время вздыхать на диване, так я и не женился бы вовсе. На тебе, как минимум! Юля скрежетнула зубами, но сдержалась. Во-первых, и так устала, как черт знает что, а во-вторых, в соседней комнате сыновья. Их психику она решила пожалеть. А Евгений никого жалеть не собирался: – Вон у Макса жена, никогда не оставит мужа голодным! Всегда все убрано, постирано, поглажено! А от тебя только вздохи и слышу! – У Макса детей нет, а Лида не работает, – отпустила реплику Юля. – Нашла оправдание своей лени? – продолжал возмущаться Евген. – Конечно, себя-то мы всегда оправдаем, и все у нас виноваты! «Как точно подмечено! – подумала Юля. – Только адрес перепутал». – Я тебе не каблук какой-то, под ба_бскую дудку плясать! Чем такая семья, так лучше бы я холостяком остался! И это после более чем двадцати лет брака!!! Конечно, тут Юля не сдержалась: – Женя, а не супа ты рыбного перекушал? Я одна тяну семью! Ты даже не думаешь искать работу! Я не прошу тебя стать домохозяйкой, но хоть что-то ты мог бы по дому делать? Приготовить поесть, сделать уроки с детьми, подмести, в конце концов! Это твою маскулинность не уронит, а вот наличие совести докажет! – Да пошла ты! – рявкнул он. – Тоже мне, царица кастрюль и половой тряпки! Про совесть она вспомнила! На кой мне это все надо? Он схватил куртку и выскочил за дверь. Юля проводила его тяжелым взглядом, но вставать с дивана не спешила. Евген не первый раз так срывался из дома. Правда, всегда возвращался. – Сейчас пойдет к Максу, – проговорила она спокойно, – жаловаться на нерадивую жену. Потом маме будет звонить, когда Макс его выставит ближе к полуночи. А потом придет весь из себя несчастный, обиженный и оскорбленный. Флегматичное смирение накрыло с головой. – Мальчишки, – крикнула Юля сыновьям, – есть хотите? – Да! – донеслось из детской. – Пиццу закажем? – Да!!! *** – Макс, нет, ну ты видел эту пародию на женщину? – Евгений начал возмущаться с порога. – Пришла с работы и сразу на диван и ноги в гору! Она, видите ли, устала, а там хоть трава не расти! – Не бушуй, на кухню проходи, – пригласил Макс, понимая, что Евген пришел ужинать. – Ничего не приготовлено, не убрано, не постирано, не поглажено, а она диван пролеживает! Я от шо_ка отойти не могу! Это просто возмутительно! Вот у тебя жена – образец подражания! Лида смутилась, накрывая на стол. – Женя, ты несколько несправедлив, – сказал Макс, – Юля у тебя работает. Сам знаешь, что это не просто. – Лида, – Евгений обратился к жене друга, – вот скажи, если бы ты на работу ходила, ты бы успевала что-нибудь по дому? Лида еще больше смутилась, глянула на Макса, и, когда тот кивнул, ответила: – Сама я бы точно не справилась. Но если бы с помощью, тогда, конечно. Не этот ответ хотел услышать гость, поэтому дальше ужин проходил в тишине. В напряженной тишине, Евгений продолжал кипеть возмущением и обидой. Хотя больше он обиделся на Лиду, которая ответила неправильно! – Женя, ты на Юльку зря не гони. Нормальная она у тебя. Затурканная только. Трое детей, старшая своей жизнью жить начала, а мать-то волнуется. Да и на работах сейчас сам знаешь, чуть что, и за дверь. – Ну, дык! – неопределенно возразил Евгений. – И тебя я понимаю, – кивнул Макс, – усталость накапливается, раздражение, нервы. Тоже ж пашешь, как папа Карло. А Евгений не сказал Максу, что уже год без работы сидит. Что сидит у Юли на шее и ножками покачивает. Макс бы сразу ему мозги вкрутил на правах лучшего друга. Только мозгоклюйства ему от Юльки хватало, а к Максу он за успокоением бегал. – Я тут один массажный салон нарыл, – проговорил Макс, открывая кошелек, – девочки там, закачаешься! – протянул визитку. – Промнут так, что ты имя свое забудешь, а счастливой улыбкой ни в один проем двери не войдешь! – Аха, серьезно! – Евген подмигнул. – А Лидка че? Одобрямс? – Не-в-курсам-с! – Макс ответил шепотом. – А ты съезди, скинь напряжение. Ты тогда и на Юльку другими глазами посмотришь! – Понито! Понито! – с улыбкой ответил Евгений, пряча визитку. Когда хлопнула дверь, Евген услышал девичье: – Здравствуйте! – Здравствуй-здравствуй, – проговорил Евген в пол, потому как возлежал уже на массажном столе, уложив лицо в отверстие, – давай, постарайся для дяди! Евгений почувствовал, как его пятую точку накрыли простынкой. – Новенькая, что ли? Смущаешься? – Полгода всего тут работаю, – пискнула девушка. – Ну, для дяди уж расстарайся! Я полный пакет оплатил, – он гы-гыкнул в пол, – а будешь хорошей девочкой, так я еще сверху в кармашек кое-чего отсыплю! – Мужчина, тут массажный салон! – возмутилась девушка. – Это у вас такая форма пре_люди_и? – Евгений облизнулся. – Ну, давай-давай! Девушка подошла сбоку и только положила ему руки на спину, он запустил… ей руку под короткий ха_лат_ик и ухватил там… – Что вы себе позволяете? – вскричала девушка, отскакивая к окну. – Я сейчас охрану вызову! – Если она такая же упругая – вызывай! Я доплачу! Может это и не профессионально, но получил Евген такой хлесткий удар по спине, да по свежему маслу, что взвыл на весь массажный салон. А когда вскочил со стола в костюме Адама, взвыл еще раз: – Алина? Что ты, твою… мать, тут делаешь? – Папа? – после секундной паузы. – Часто ты массажные салоны с б***ми путаешь? – потом зажала себе ладошкой рот и выбежала из кабинета. Минуты не прошло, в дверь вошел охранник с дубинкой: – Оделся и свалил! – проговорил детина под два метра ростом. – Иначе выкину, как есть! Евген одевался, прикрываясь то локтями, то углом стола. Из кабинета мимо охранника еле прощемился. А у стойки администратора, куда он хотел сунуться за деньгами, проводили его по всей форме: – Ишь ты, сви_нят_ина сласт_о_любивая! Насмотрятся в интернетах своих всякого непо_треб_ства, а потом требуют непонятно чего! Мы массажный салон! Тут делают массаж! А то, чего тебе так сильно понадобилась, иди в интернетах заказывай! А нам репутацию нечего портить! Кобе_лятор! Из салона Евген вылетел пулей, к машине буквально бежал. Сел, заблокировал двери и только потом выдохнул. В голове крутились междометия, без смысла и связи, а потом молнией мозг пронзила мысль: – Алинка сейчас Юльке позвонит и все расскажет! Два вызова, линия занята, потом два сброса, и: «Абонент недоступен…» – Твою… мать! Твою …ять! А-а-а!!! – он колотил руками по рулю. *** Евгений скулил под дверью квартиры: – Юль, пусти! Ну, пожалуйста! Бес попутал! Юленька! Милая моя! Ну, не было ничего! Пожалуйста, прости! Пусти меня домой! За дверью слышалась суета, но дверь никто открывать не спешил. – Юленька, я не хотел! Это меня Макс надоумил. А я и не хотел вовсе. Просто так получилось! Пожалуйста, открой дверь! Сам-то он открыть не мог, с той стороны в скважине торчал ключ. – Юленька! Милая моя! Любимая! Солнышко! Прости, пожалуйста! Ключ провернулся, а в душе Евгения зажегся лучик надежды. – Юленька! – проговорил он с улыбкой, но ему под ноги выкатили два чемодана. – На все четыре стороны! – отчеканила Юля, вырвала у него из рук связку ключей и захлопнула перед носом дверь. *** Развестись быстро не получилось. Евгений, по совету своей мамы, начал претендовать на квартиру, но та была добрачным имуществом. Потом, чтобы избежать алиментов, подал иск на отцовство, и ему назначили алименты официально в твердой денежной сумме, потому что он работать так и не устроился. А хуже всего было то, что родная дочь, не моргнув глазом, свидетельствовала против отца, рассказывая случай в салоне. А после финального заседания Евгений валялся на полу, выпрашивая прощения у бывшей жены и дочери. Божился, что найдет работу, будет помогать дома, и вообще станет их вечным ра_бом. Но Юля и Алина просто переступили через него, и пошли дальше. И походка их была легка и изящна, потому что сбросили бесполезный балласт. И каждый шаг приближал их к счастью! Автор: НЕЗРИМЫЙ МИР

- О, как! – Света толкнула в бок задремавшую было Ирину. – Ирка! Просыпайся! Нужен мозговой штурм! - Зачем? – потянулась Ирина, довольная уже тем, что близнецы не скачут на ее бедной больной голове, а мирно посапывают в своих кроватках под присмотром бабушки. Со своей свекровью Ира давно перестала выяснять отношения. Не очень-то получается ругаться, когда муж без конца на вахтах, а дома сразу двое не в меру шустрых ребятишек дошкольного возраста. - Аська в нервах! - Надо полечить? - Не поможет! Надо принимать меры второго порядка! - Десятого! – рассмеялась Ирина. – Что ты придумала?! Аська свою будущую родню видела ровно два раза. А уже такие выводы! Ась, ну неужели она настолько противная тетка? - Не знаю… - Так, ты воду тут не мути! – фыркнула Светлана. – Лучше принять превентивные меры, чем потом рыдать! Права я? - Ох, не знаю! Твои «меры» мне чуть семьи не стоили! Забыла?! Ты, конечно, у нас психолог с дипломом, но иногда советы твои, как бы это помягче сказать… Не в ту степь! Вот! Светка, угомонись! А ты, Аська, поспокойнее на все реагируй! Я тоже со свекровью ругалась. А теперь что? Лучше помощницы у меня нет! - Была бы твоя мама жива – ты бы к ней со всеми вопросами бегала! – ляпнула Светлана и тут же хлопнула себя ладошкой по губам. – Все! Девочки, мне хватит на сегодня! Я уже чушь какую-то несу! Ир, прости! - Проехали! – Ирина отвернулась на минутку, приводя лицо в порядок. Маму Ира потеряла не так давно и отчаянно скучала по той, что была ей не только матерью, но и самым близким другом. - Кстати, мамочка всегда говорила, что сначала надо миром. А ругаться – дело глупое. Тем более, с родственниками! - Твоя мама была самой мудрой женщиной на свете! – Светлана приобняла подругу. – А кто сказал, что мы будем ругаться? Мы будем отстаивать свои права и границы. - А их кто-то нарушал? – усмехнулась Ирина, но Света ее уже не слушала. У нее уже родился план по «спасению» любимой подруги от монстра под кодовым названием «свекровь обыкновенная». «Монстр» же о том, что ему предстоит, был ни сном, ни духом. В то время, как ее будущая невестка проводила с подругами свой девичник, Изольда Альбертовна, мать Асиного избранника, изводила цветочников, которые доставили в ресторан не те букеты, которые были заказаны. - Вы что?! Мне как потом перед девочкой оправдываться? Это же такой день! Ася хотела белые розы! А вы привезли… Розовые? Да еще самого странного оттенка! Что это за «бедро испуганной нимфы»?! Нет-нет! Это не годится! - Изочка, успокойся! – муж Изольды, Алексей Петрович, веселился, глядя, как жена грозной фурией носится по ресторану. – Тебе метелочку выдать? - Зачем? – озадачилась Изольда, притормозив на мгновение. - Ты же на каблуках! Ножки устанут! - Лешенька, милый, ты вспомнил Писание? - В смысле? Ты про жен, которых нужно держать за горлышко, как хрупкий сосуд? - Нет, я о том, что человек бессмертен, конечно, по сути своей, - мило улыбнулась мужу Изольда. – Но тело его бренно, а дни скоротечны… - Понял, понял! Молчу! – хохотал Алексей. - Вот так-то лучше! Цветы были заменены, все вопросы улажены, и Изольда отправилась к своему ювелиру, чтобы забрать подарок для будущей невестки и обручальные кольца для «детей». А невестка… Невестка жаловалась подругам на свою горькую долю. - Жить будем у родителей, девочки! Представляете, какой кошмар?! - Ты же говорила, что это временно, - пожала плечиком Ирина. – Пока ремонт в своей квартире не закончите. К тому же, у родителей Сашки твоего, пятикомнатная квартира. Как в лесу! Вы даже видеть друг друга не будете! - Да какая разница! Мне даже дня там хватит! - Слушай, ну что ты страдаешь?! - А что мне делать? - Хочешь, чтобы тебя вообще не трогали? – усмехнулась Светлана. - Хочу! - Тогда дверь в свою комнату открывай на любой стук только в нижнем белье, поняла? - Ох, Светка, ну ты и балда! – расхохоталась Ирина. – Что за детский сад?! - Это работает! Аська – попробуй! Поверь дипломированному психологу! - Ерунда какая-то! Но я попробую! Тут все средства хороши… Свадьба прошла так, как было задумано, и даже лучше. Изольда коршуном вилась над организаторами, официантами и гостями, стремясь к тому, чтобы все было идеально. Ася ее старания, конечно, не заметила, а потому и не оценила. У нее было куда больше проблем и вопросов в этот день, чем распознать в идеально выстроенном сценарии праздника такую мелочь, как внимание свекрови. Подарок она приняла с благодарностью, но девчонкам шепнула: - Она с ума сошла! Девочки, вы посмотрите, какие сережки! В таких же только во дворец! - Тебе не угодишь! – покачала головой Ирина, помогая Асе надеть подарок Изольды. – Боже! Мне бы такие бриллианты! - У тебя их уже два! – со смехом кивнула Ася на близнецов Ирины, которые носились по залу. – Я тоже таких хочу! - Ой! – Ирина рассмеялась. – Бойся своих желаний! Медовый месяц мелькнул, как будто его и не было. Ася с мужем, съездив в свадебное путешествие, вернулись в дом родителей, и тут-то новоиспеченная невестка вспомнила о совете Светланы. Решив, что надо ковать железо, пока оно горячо, на следующий же день после возвращения Ася решила применить на практике технику «укрощения свекрови». Изольда, которая перед ужином постучала в дверь комнаты сына, чтобы пригласить молодых к столу, прозрачному халатику Аси и почти невидимым кружевам, которые сложно было назвать трусами, не удивилась. Смерила невестку взглядом, улыбнулась нежно, и пропела: - Ужин на столе! Мы вас ждем. Ася почувствовала некоторую неловкость, но решила не сдавать позиций. - Мы скоро! Задержав мужа ровно на столько, насколько ей показалось нужным, Ася натянула джинсы и футболку и, с чувством честно выполненного долга перед вселенной, отправилась ужинать. Номер с халатиком она повторяла целую неделю, с удовольствием подмечая, как трогает уголки губ Изольды улыбка. Асе думалось, что совет Светланы работает. Но ровно до того момента, как Изольда вручила ей какой-то конверт. - Что это? – Ася покрутила в руках нарядную открытку, которую достала из конверта. - Сертификат, - Изольда впервые за неделю улыбнулась невестке широко и открыто. – Я заметила, Асенька, что у тебя всего один комплект красивого белья. А это не дело! У женщины должно быть много всяких таких штучек! Хозяйка салона – моя подруга. Лимита на покупки у тебя нет. Выберешь все, что понравится. - Вы… - Ася потеряла дар речи. - Ой, не благодари! Не стоит! Я это и для Саши тоже делаю. Мужчинам полезно смотреть на красивое. Изольда не стала дожидаться, пока Ася придет в себя. Помахала ручкой и удалилась на кухню. А Ася кинулась звонить подругам. Ей срочно понадобилась встреча с ними. - Нет, ну вы подумайте! – Светлана восхищенно прищелкнула языком. – Мне нравится эта женщина! Гений и злодейство! Каково, а?! - И в чем ты злодейство углядела? – Ирина, блаженствуя с чашкой кофе наперевес, усмехнулась. – По-моему, пока тут только гений! - То ли еще будет! Переходим к следующей стадии укрощения! - А может не надо? – робко заикнулась Ася. – Девочки, вы бы видели, какое там белье! Умереть – не встать! Я, конечно, наглеть не стала. Очень уж дорого. Но два комплекта себе купила. Сашка чуть с ума не сошел, когда увидел эту красоту! - Я же говорю – гений! – Ирина зажмурилась от удовольствия, сделав глоток из своей чашки. – Светка, а что тебе еще надо? По-моему, Аське повезло! Адекватная свекровь – счастье в семье! Ты посмотри, как она реагирует на Аськины выходки! - Насчет адекватности, я бы не торопилась, - Светлана подняла глаза к потолку, поразмышляла немного, и захлопала в ладоши. – А ее выходки тебя не смущают? Это додуматься! Нет, девочки! Мы должны ее переиграть… О! Придумала! - Что ты придумала, креативная наша? - Нужно немного потоптаться по ее территории! – подняв кверху пальчик с безупречным маникюром глубокомысленно изрекла Светлана. - Зачем это? – озадачилась Ирина. - Это и будет проверка на ее адекватность. Мы же должны узнать, что Аськиной свекрови дороже – семья или материальные ценности? - Предлагаешь Аське потерять свои бриллианты? - Я против! – тут же встряла в разговор подруг Ася. – Они мне уже нравятся! - Ну еще бы! – хмыкнула Светлана. – Нет! Мы грохнем любимую вазочку твоей свекрови. Вот! - У нее нет любимой вазочки. - А что есть? - Мамин сервиз. Ну, в смысле, сервиз ее мамы! Он какой-то жутко дорогой и страшно ценный! Это мне Сашка сказал. - Вот и займись! Весь колотить не стоит. А пару тарелочек – вполне. Возможность опробовать на практике совет подруги представилась Асе довольно скоро. Юбилей Алексея Петровича решено было отмечать не в ресторане, а дома. - Асенька, неси вот эти тарелки на стол. А я сейчас утку достану из духовки и помогу тебе, - Изольда вручила невестке стопку тарелок и занялась было уткой, когда услышала звон. Утомленная утка осталась в духовке, а Изольда понеслась в столовую. - Что случилось?! Ася с интересов взирала на осколки разбитой тарелки. - Я нечаянно… - Да я так и поняла, - Изольда присела на корточки, собирая осколки. – Кузнецов… - Что? – не поняла Ася. - Сервиз этот – кузнецовский фарфор. Он еще прабабке моей принадлежал. Видишь клеймо? – Изольда подняла с пола очередной осколок. - Надо же! А я думала – ничего особенного! Мне не понравился. Просто белые тарелочки. Очень дорогой? - Да… Очень… - Изольда вздохнула. – Как память… Я думала его тебе передать. Но раз он тебе не нравится – отдам его племяннице. Ася открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Что тут скажешь? Сама виновата. Вечером она поискала в интернете похожую тарелку, и ахнула. - Почему она такая дорогая?! – возмутилась Ася, показывая мужу картинку на сайте. - А ты думала! Мама этот сервиз, как зеницу ока берегла! - Она сказала, что отдаст его своей племяннице… - Так он же тебе не нравится? – усмехнулся Александр. Ася шмыгнула носом. - Ну я же не знала, что он такой дорогой… - А разве его ценность в этом, Асенька? – Саша обнял жену. – Этот сервиз подарили на свадьбу моей прабабушке. Он пережил две войны и один пожар. Да и то, потому, что бабуля первой вынесла из дома мою маму, а потом коробку с сервизом. Забыв про мужа. - Как это?! – невольно рассмеялась Ася. - А вот так! Решила, что он не маленький и сам о себе позаботится! Дед ей потом еще много лет напоминал о том, что она его на сервиз променяла. Они прожили вместе больше полувека. Бабушка ушла за дедом через три дня после того, как его не стало. Сердце не выдержало… - Я тоже так хочу… - Ася обняла мужа. – В смысле, потом! Когда-нибудь. Не скоро! - На сервиз меня променять? – улыбнулся Саша. - Нет! С тобой… До самого конца… Больше терпение свекрови Ася решила не испытывать. Да и повода особо не было. Изольда была умна, тактична, и занята «по самые гланды», по ее собственному выражению. Ей некогда было ругаться с невесткой. Она руководила большой клиникой, занималась благотворительностью и решила, что раз уж сын остепенился, то стоит заняться, наконец, и собой. И объявила мужу, что всю жизнь мечтала научиться танцевать танго. - Иза, только танго? – поднял бровь Алексей. - Нет, милый! Еще вальс! И фокстрот! В общем, там много направлений. Я решила попробовать все! Умерила свою активность Изольда только после того, как у Аси и Александра один за другим появились на свет мальчишки-погодки. Внуков Изольда обожала так, как не любила больше никого на свете. - Девочки, я иногда не чувствую себя матерью! – вздыхала Ася на, редких теперь, встречах с подругами. - А кем ты себя чувствуешь? – удивлялась Ирина. - Изольда возит их на секции, забирает из школы… Сидит с ними, когда они болеют… - Ты же сама мечтала «вырваться из этого рабства» и выйти на работу? Разве не так? – припечатывала Светлана. – Чего ж ты теперь жалуешься? - Если бы у меня была машина… Я бы хоть из школы их забирала! А так… - А ты хоть раз озвучила свое желание мужу? - Он смеется! – обиженно сопела Ася. – Говорит, что у мамы большой водительский стаж и лучше будет, если «извозом» будет заниматься она. Меня-то все равно Сашка сам возит. - Недостатки работы в одной компании с мужем! – качала головой Светлана. – Семейный подряд, подруга, дело такое… Не понимаю только, кто тебе мешает наябедничать на мужа его мамочке? Вы уже столько лет вместе, ты выполнила свое предназначение, подарив ей двух очаровательных внуков. Вот и пусть займется воспитанием собственного отпрыска. Что за дискриминация? Ей можно, а тебе нельзя?! Ася к совету Светланы прислушиваться не хотела. Совершенно. Положа руку на сердце. Но вернувшись домой после посиделок с подругами, она с удивлением обнаружила возле дома мужа, свекровь, и… новенькую иномарку. - Что это? – удивленно ткнула она пальчиком в машину, вокруг которой радостно носились дети. - Нравится? - Очень. - Будет теперь на чем мальчишек на тренировки возить! – сообщил жене Саша, и Асю накрыло. Вот как?! Возить на тренировки?! То есть, ее муж купил новую машину своей маме, вместо того, чтобы прислушаться к мнению жены?! Злые слезы готовы были уже затопить все вокруг, но Изольда и тут показала высший пилотаж ума и сообразительности. - Сашка, забирай мальчишек и дуй на стол накрывать! Там уже все готово! А мы тут пошепчемся. Девочками. Александр переглянулся с матерью и кивнул. - Не скучайте! - Нам это точно не грозит! – Изольда вздохнула, притянула к себе невестку и обняла ее. – Что ж ты все воюешь со мной, Асенька? Что-то маленькое, округлое и странное легло в ладонь Аси, и она удивленно подняла глаза на свекровь. - Что это? - Ключ от машины. Твоей машины. Это не Сашка купил, а я. Для тебя. Пора взрослеть, девочка. Думаешь, я не понимаю, как тебе хочется побольше времени проводить с детьми? Сама была когда-то на твоем месте. Спохватилась только тогда, когда Сашка начал няню мамой называть. - И что вы сделали? - Ушла с работы. Бросила все. Продала свою первую клинику. И никогда об этом не жалела. Когда поняла, что Саша достаточно взрослый, чтобы не мамкать каждые две минуты, начала все сначала. Было сложно. Нет! Не так! Очень тяжело! Но у меня был муж, тыл, и безумное желание сделать так, чтобы сын мной гордился. - Он гордится… - А я знаю! И твои дети тоже будут гордится тобой! Когда-нибудь. А сейчас им просто нужна мама. И пусть это будет пара лишних часов, которые ты проведешь за рулем, а они рядом – это тоже не мало. Можно болтать, петь песни, играть во что-нибудь… Найдете и придумаете, чем заняться. - Почему вы это делаете? – Ася вытерла нос и сжала в руке ключ от машины. - Может быть потому, что я когда-то тоже была молодой? Воевала, так же, как и ты, со свекровью. Ведь, так принято. Воевать… А потом горько плакала, когда она ушла… Рано. Очень рано. Я была к этому совершенно не готова! Она научила меня печь потрясающие пирожки и любить своего сына. Говорила, что не нужно никого слушать. И если хочется обнять и пожалеть ребенка, то нужно это сделать. Пусть даже кто-то умный скажет, что это непедагогично… Я помню все, что она мне говорила, так, будто это было только вчера… И очень жалею, что говорила с ней так мало… - А мне расскажете? – Ася оглянулась на свои окна, и помахала рукой сыновьям, которые глазели на нее и Изу. - Обязательно! - А сервиз мне свой доверите? Вы же его никому не отдали? - Конечно, нет! Ждала, пока ты подрастешь! – усмехнулась Изольда.© (Автор: Людмила Лаврова)

– А я мужа свово не любила. Собеседница повернула голову, заинтересовалась: – А прожили сколько? – Прожили-то... Так вот и считай, в семьдесят первом поженились. – И как это – не любила, когда столько лет вместе ... – Назло за него пошла. Нравился мне парень, а он к подружке переметнулся, вот я и решила – выскочу-ка замуж вперёд их. А тут Юрка–мямля. Он следом ходил всё, нравилась я ему, вот и... – И чего? – Ох! Чуть со свадьбы своей не убегла. Деревня гуляет, а я плачу. Кончилась, думаю, молодость. А на жениха гляну – хошь волком вой. Плюгавый, маленький, с залысинами уж, и уши торчком. Костюм на нем сидит, как на корове седло. Улыбается, счастливый, зиньки свои с меня не спускает... Тьфу ты, думаю... Сама ж виновата. – А дальше? – А что дальше. Жить начали у его родителей. Они, как он – пылинки с меня сдувают. Я, знаешь, дородная была, глаза сливовые, коса, грудь платье рвет по швам. Все ж понимали, что не пара он мне. Утром встану, а у меня и обувь вся помыта – мать Юрика заставляла. А я ещё фыркала, командовала там у них, орала даже на мать. А всё потому, что сама себя жалела. Не любила же... Ну, и не заладилось – кому ж понравится, когда сноха такая? Вот Юрик и говорит: а поехали, мол, на БАМ, подзаработаем. И от родителей отделимся, сами будем. А мне чего? Мне лишь бы куда! Ветер в голове. А тогда как раз на комсомольцев давили – БАМ, БАМ! Я б сама не смогла, а Юрка смог, пробился, включили нас в отряд, поехали мы сначала в Пермь, а уж оттуда дальше, в края амурские. И поехали врозь: тогда женщин в один вагон погрузили, а мужиков – в другой. Юрка остался без харчей, у меня сумка-то, а сквозь вагоны прохода не было тогда. А мне и дела нет, подружилась сразу, веселье у нас, всё – на стол, всё – общее. Думаю – найдет он чего-нибудь там. Все пироги, что мать его на дорогу напекла, девкам раздала. А он на станции прибежал, спрашивает еды – стыдно мне стало. Говорю, дескать, поели, нету ничего, загоревала. А он видит, что мне стыдно, так успокаивать начал. Вот и хорошо, говорит, что поели, – радостно так говорит: "Как раз у нас там полно всего, все тоже угощают. Я уж вон с полным животом" И побежал к своему вагону. А я ж понимаю – врёт. Не компанейский он, замкнутый, стеснительный. Куска хлеба у людей не возьмет, где уж – чужим угощаться. Меня просто успокаивает...Через минуту уж и забыла о нем. И туда приехали – радость – расселили нас. В гостинице барачной поселили – тридцать пять бабенок и девок в одной комнате, а мужчин – отдельно. Временно – сказали, обещали семейным комнаты дать. А мне и не больно надо. Где не подойдёт ко мне он, я все нос ворочу, делаю вид, что занята, что спешу, что некогда. Меня уж бабы даже упрекали: муж ведь, а ты... Бывало стоит под окнами, ждёт, когда выгляну. А у нас марь в сопках-то, сырость, а я и носом не веду. Решила уж я тогда – разведуся. Детей бог не дал, хошь и два года отжили, а любви – как не было, так и нет. Правда несколько раз все ж ночевала с ним в отдельном бараке – из жалости. А потом на горизонте Гриша замаячил – чернявый, большой, чуб волной. Мы хошь и много работали там, с ног валились, я ж бетонщицей была, но жили весело. И снабжение было хорошее, и пиво чешское, и апельсины, и колбаса, которой мы дома с роду не видывали. Концерты к нам приезжали, танцы устраивали в клубе на наши бараки только. Вот с Гришей мы и столкнулись там – девчонки познакомили. Сами на него уж глаз положили, а он – на меня. Влюби-илась... Страсть! Юрка подваливает, стыдит, уговаривает. Какое там – у меня голова от любви крУгом. – Развожусь я с тобой, – говорю. Нам тогда и комнату отдельную в бараке давали. Перегородки тонкие, но все ж. Так я не пошла уж... А Юрка все равно где-то рядом был. Иду с Гришей, а чувствую – Юрик следом. Но где уж о нем думать ... Любовь у нас. Женщина в черном платке слушала, не отрываясь .. – И как же он это стерпел-то? – Стерпе-ел... Любил потому что. А потом Гришка с Катькой загулял, бухгалтершей, и меня по боку. Как сказала, что беременная, так и ... Да ещё при всех грязью обливать начал. Дескать – сама я ему на шею повесилась, не оторвать, потому как муж – слабак. Юрке передали, добрые ж люди-то. А у него, видать, любовь ко мне весь ум высосала. Он драться с Гришей полез. За станцией это случилось, мы и не ведали. Мне уж сообщили, что в больницу Юру свезли. Я – туда. Ругаю по дороге его Сашке, водителю ... Ну не дурак? Какой Гриша, и какой – он. Неуж справишься? А Сашка молчит – осуждает меня. Видно же. А в больницу как приехала – в слезы кинулась. Лежит, лицо синее, опухшее, как и не он, а нога с гирею. – Зачем? Зачем полез, – говорю. А он... – Да я за тебя ...!!! А мне и себя тогда жалко было. Ох, жалко... Беременных-то отсылали со стройки. Дети там не приветствовались. Это значит – в деревню ехать, а там объяснять, что не Юркин сын... Кем посчитают? Ясно кем... А я, если честно-то, до конца и уверена не была – чей ребятенок. С Юркой-то ведь тоже было... Ходила я тогда в больницу, передачи носила. Но не из любви, из ответственности простой. Помню, на костыли он только встал, пришла я, стоим у окна, он в пижаме стариковской больничной, прям, как дед старый, пожух весь с горя. Смотрит в окно и говорит: – Не разводись, уедем отсюда, мой ребенок будет и ничей больше. А я – нет бы спасибо сказать, говорю: – Зачем тебе? – Люблю, – отвечает. А я ему: – Ну, как хошь. Повернулась да и пошла по коридору, чувствую смотрит мне вслед, ждёт, что обернусь, а не обернулась я, хоть у самой от радости бабочки в животе заиграли – не возвращаться в деревню, радость, вместе-то ведь легче с ребенком. Переехали мы тогда в Забайкалье. Юрка-то тихий-тихий, а на работе его заметили. Он ведь техникум закончил машиностроительный, так сразу и пригодилось образованье. Бригадиром стал по каким-то гидроэлеваторам, ездил с места на место, а как домой возвращался, так всегда с подарками – все вкусное сам не съест, мне везёт. – У меня жена, – говорит, – Беременная. Он хвастается, а я глаза прячу. Нам тогда комнату в доме дали, меня учетчицей поставили. В роддоме уж поняла – Гришкин сын, чернявый. А Юрка и виду не подал, смотрел на него, улыбался, чуть слезу не пустил, когда из роддома забирал. Максюшка тяжёлый был...с рождения тяжёлый. Ещё бы – во грехе зачат. Болел, орал. Юрка тоже извелся весь, засыпал на ходу. Но хоть бы слово... А через год я Машу родила от Юрки. Назвали в честь матери его. Тогда уж поняла я, что насолила крепко его родителям, но отец-то помер, хоть матери приятное сделать. А к Юрке я тогда вообще ничего не чувствовала. Ни любви, ни ненависти. Когда дети погодки маленькие, уж и не до чего. Ждала только, чтоб помог. А он и простирает, и приберет, и выспаться мне даст. Как-то полоскать белье собрался, так еле таз отобрала. Что мужики-то скажут: начальник, а трусы бабские полощет. А он: – Вода ледяная. Лучше что ли, если жена заболеет? Пусть чего хошь говорят! Еле отобрала тогда таз у него, злилась – как баба себя ведет. И эта любовь его чрезмерная со временем ещё больше раздражать начала. А сын, Максимка, лет в тринадцать уж на учёте стоял в детской комнате милиции. Я пока туда бегала с ответственным по делам несовершеннолетних познакомилась. Хороший мужик, неженатый, понравился. И с Максимкой общий язык находил. Отца-то он не слушал, подальше посылал. Слабохарактерный Юрка ведь. Ни наказать не может, ни пристрожить. Я – за ремень бывало. Ну, как ещё, коли он по ларькам ворует? А отец не даёт, ремень выхватывает. А Юру тогда на учебу направляли. Мы уж в Новосибирске жили, квартиру получили хорошую. А его, значит, в Москву на учебу посылают. Говорит: "Скажешь – не ехать, так и не поеду." Чувствовал уже, что худо у нас. Отвечаю: "Поезжай." С горечью уехал тогда. А Сергей этот, милиционер, сразу ко мне – бросай, говорит, мужа, разводись, не любишь ведь... А я... Женщина замолчала, стряхнула листву со столика. – А ты? – собеседница уж перешла на "ты", рассказ сблизил. Рассказчица посмотрела на нее, меж бровями – складка. Видать, тяжелы воспоминания. – А я все думала–думала... Тут и Юрий письмо прислал, до сих пор его храню. Никто не знает, а я храню. Писал, что понял – жизнь мне испортил, потому как не любила я его никогда, а только терпела. Писал, что решил так: коли напишу, что не нужен, так и не вернётся уж. Писал, что детей не оставит – половину зарплаты мне присылать будет, что все мне остается. Счастья желал и устройства всех дел. Хорошее письмо было. Нет там обиды, нет укора. Всю боль себе оставил, а мне – живи да радуйся. С березы посыпалась листва, опять на столике листья. День был теплый осенний, небо голубое. Женщина в черном платке утирала кончиком платка слезы. – Чего плачете-то? – спросила рассказчица. – Да-а... Плачется что-то. Жизнь такая штука, как вспомнишь – слезу вышибает. Говори говори... Ушла ты? К милиционеру-то ушла? – Ох! Ночи не спала тогда. И Максим от рук отбивается, и сама запуталась в жизни своей. Письмо это теребила. На заводе у нас мастером женщина работала, подружились, постарше она была. Говорит: "Дура ты, Лидка! Таких мужиков на руках носить надо." И однажды утром встала, как охолонуло – думаю, да что ж я такое делаю-то! Мужик ради меня, считай, всю жизнь живёт, а я... Вспоминала всё. Как ходил за мной, как помогал. Однажды в больницу я попала – по женской части оперировали, да неудачно. В общем, думала уж всё. И врачи, похоже, так думали. Шептались в реанимации, слышала я. В палату перевели – жёлтую, никакущую. А там уж Юрка ждет. И вот тихий-тихий, а тут всех на ноги поднял, сам не уходил, сидел, все руку мою гладил, и санитарку нанял, и лекарства достал. В общем, если б не он тогда... А ещё как-то случайно посылку мы не свою себе забрали. Вертолёт к нам из райцентра прилетал, привозил продукты, почту. А тут вьюга, а посылки в снег побросали, ну и напутали. Уж дома заметили, что не наша. Так он по пурге такой в соседний поселок ее потащил. Как я отговаривала – не послушал. Люди, говорит, ждали, надеялись, а мы... Вернулся тогда – щеки отморозил, заболел потом... И вот поняла я, что никогошеньки не надо мне, кроме него. Письмо написать? Так разве поймет? Столько лет я ему доказывала, что ни во что не ставлю. Разве напишешь чувства свои? А ведь понимаю – решил он там уж уходить от меня, решил, что другого люблю. Осень шла. Вот такая же – теплая. Хорошо помню. Детей определила, с работой уладила, и – на вокзал. Сама к нему в Москву поехала. Еду, а поезд мед-лен-ный, хоть впереди беги, до чего хочу увидеть его. Взгляд его перед глазами – родной такой, спасительный. И лысину люблю, и уши, и брюшко, и всего его люблю... В общежитии по адресу сказали, что на занятиях они, указали куда ехать. Я еду в метро и кругом его глазами ищу. Внутрь-то не пустили, в учреждение. Ждала на лестнице высокой, все глаза просмотрела. И не узнала – вышел с группой он своей – представительный такой, в кепке, в плаще коротком, с папкой под мышкой, а я оцепенела будто. И чудно так – от любви к собственному мужу оцепенела. Они мимо идут, а я молчу. Он и не заметил. Уж прошли они по аллее, тогда окликнула. Оглянулся, остановился, смотрит на меня, глазам не верит. Так и стоим, смотрим друг на друга, а листья, вот как сейчас ... сыпятся. Друзья его глядят, понять ничего не могут. А мы как рванем друг к другу одновременно. Папка его выпала, тетрадки в разные стороны, а мы обнялись и сказать ничего не можем оба. Чего тут скажешь? А те смеются, сокурсники его: "Вот это, говорят, любовь! Сто лет живут, а так встретились." Платок слушательницы промок насквозь. Она высморкалась. – Так до конца в любви и дожили, да? – До какого конца? – Ну, так ведь, – женщина махнула на ту могилку, где убиралась собеседница, – Это ж у него ты...? – Ааа... Не-ет. Это Максюша наш тут лежит, сынок. Помер он рано. И сорока не было. С пути-дорожки плохой не сошел. В тюрьме сидел даже. Настрадались мы с Юрой. Потом пил, вот и... – Так муж жив? – обрадовалась женщина. – Жи-ив, – женщина перекрестилась, – Слава Богу! Он меня завез тут управиться, да и по делам поехал. Дочке помогаем, – она оглянулась, – А вон и он. Уж за мною. Заболтались мы. Может подвезти Вас куда? – Нет, я ещё тут по могилкам своих пройдусь. Спасибо. К ним подошёл немолодой полноватый мужчина. Одет он был в черную куртку, кожаную кепку. Довольно симпатичный, круглолицый и мягкий. Поздоровался дружелюбно. – Устал, Юрочка? Чай, убегался там? – жена стряхивала с плеча мужа соринки. Он сам собрал весь инвентарь с могилы сына, но жена забрала у него тяжёлый мусор, переживая за больную его спину, отнесла сама. И пошли они вдвоем под руку по жёлтой кладбищенской аллее мимо захоронений. Перед поворотом женщина в сером берете оглянулась и махнула собеседнице рукой, вслед за ней махнул рукой и муж. А женщина смотрела на портрет своего мужа на памятнике и думала о том, что счастье человека не живёт само по себе, оно существует лишь тогда, когда ты принял его в свое сердце. И одно оно, счастье это – любить и быть любимым. (Автор Рассеянный хореограф)