История и археология Руси и соседей

Бомбоубежище в Дубае

Изображение идола Перуна. "О княжении великаго князя Владимира...", XIX в. РГБ, Ф.272 №438. В первых постави началнейшаго кумира, именем Перуна, бога грому, молния и облаков дождевных, на пригорке высоком по подобию человеческу: тулуб его от древа изсечен, главу имущ слияну от сребра, уши злати, нозе железни, в руках же камень держаше.

Как розаны выбирают власть или Царь горы по-русски Итальянский гуманист середины XV в. Эней Сильвий Пикколомини и по совместительству папа Римский Пий II (ум.1464) так видел русских в одном из своих многочисленных трудов. Во-первых, мы - розаны (Rosanos), о которых якобы упоминал Страбон (тот писал о роксоланах, ну вот так было прочтено). Во-вторых, граничат розданы эти с литовцами, причем никаких других соседей не упомянуто вовсе. Далее, «крупнейшим городом этого народа является Новгород, в который съезжаются немецкие (тевтоны) купцы, приложив немалые труды». «Известно, что там огромные богатства и много серебра и что те, кто продают и покупают меха, используют серебро по весу без клейма». То есть, типа, деньги эти розаны ещё не изобрели. Но это не так – к тому времени у новгородцев уже ходила своя монета. Хотя будем объективными, это произошло лишь около 1410 года. Дальше самое интересное. Какова система управления розанами своим государством? Да она проще пареной репы. «Посреди города на рыночной площади стоит камень квадратной формы: находясь на нем, король (rex) отправляет правосудие. Однако редко бывает так, чтобы королевская власть сохранялась в течение года кем-то одним; напротив, часто случается, что в какой-то день правят две или три персоны. Ибо появляется среди народа человек, который, полагая, что обладает достаточной поддержкой верных людей, свергает короля с камня, занимает его место, и тот же час его приветствуют как короля. Но и сам он подобным образом будет низвергнут, если найдется кто-то сильнее, жаждущий королевской власти». На этом примере кардинал (тогда ещё) проводит свою идею о «достойном удивления различии частей земли», ибо «Север не чтит своих королей, Юг же почитает не только чужих, но даже вражеских». Отсюда вывод: северные варвары как есть варвары, это заложено природой и ничего тут не попишешь. Труды Энея Сильвия Пикколомини (он на изображении) многократно печатались. Хорошо ещё, что Infallibilitas - догмат о непогрешимость папы - касается только вопросов вероучения (да и принят он был католиками много позже, так что тут плашка "сарказм"). А если бы и на историю распространялся? Так и верили бы все, кто такое читал, что новгородцы детскую забаву «царь горы» возвели в политический принцип и буквально реализую его на практике. Впрочем, разве это не есть на самом деле политический принцип - во всем мире? Между тем в Московском государстве, о существовании которого Пикколомини, вероятно, даже не догадывался, в это время полыхала феодальная война: Дмитрий Шемяка бился с Василием Тёмным. Ученики Андрея Рублева продолжали дело не так давно умершего мастера, а великий князь отверг унию с Римом, изгнав поставленного в Константинополе митрополита (кстати, Пий его, прославленного Исидора, упоминает). В своё время предшественники Пия активно склоняли Александра Невского к союзу и даже венчали Даниила Галицкого королевской короной. То есть какая-никакая достоверная инфа должна была быть у него под рукой, но вот поди ж ты... В любом случае, пройдет ещё совсем немного времени и (как тут не вспомнить всем классикам классика) «изумленная Европа, в начале царствования Ивана III едва замечавшая существование Московии, стиснутой между татарами и литовцами, была поражена внезапным появлением на её восточных границах огромного государства». И в этом уж Маркс прав точно.

Почему Российская империя продала Аляску американцам?

Россия XVII века государство не самодержавное, а земское? Поляки, во времена Смутного времени в России, допустили грубейшую политическую ошибку, представляя государственный строй в Русском государстве как "тиранию", где царь обладал абсолютной властью. Получалось и впрямь, смени или возьми под контроль царя, и делай с народом что хочешь, как в империи инков. Россия виделась, как очень централизованная, абсолютная монархия, но это не соответствовало действительности. Дело-то в том, что Россия в XVII в. была не абсолютистским, а земским государством. В каждом городе и уезде существовали органы земского самоуправления, обладавшие очень большими полномочиями. Поляки на такую “мелочь” вообще не обратили внимания, как никогда не обращали внимания на “простолюдинов”. На Руси земства представляли огромную силу даже в Смутное время. Во многом из-за этого города в одночасье то передавались “ворам”, то отлагались от них, свергая назначенных воевод. А когда рухнула вся “вертикаль власти”, “горизонтали” сохранились, что и обеспечило живучесть государства. Шеин руководил обороной Смоленска вместе с земским советом, Ляпунов был не просто дворянином, а общественным лидером рязанской земщины. Для созыва и организации Ополчения никаких чрезвычайных органов управления создавать не пришлось, они уже существовали и были вполне легитимными. Воззвания патриарха Гермогена, Прокопия Ляпунова, архимандрита Дионисия читались в земских избах, потом колоколом скликался “мир”, принимались решения. Воззвания размножали штатные земские писари, а штатные “посыльщики” развозили их в другие города с приложением грамот о собственных решениях — точно так же, как и при царях земства обменивались между собой важной информацией. Но давайте сделаем отступление и посмотрим, что же представляло собой Российское государство той эпохи? О Руси XVII столетия с какой-то стати укоренились представления, как о неком “сонным царстве”. Государь в шапке Мономаха просиживает, пардон, одно место на троне. Рядом зевают бородатые бояре в горлатных шапках. Неуклюжие стрельцы переминаются с ноги на ногу на карауле. Юродивые и оборванцы бездельничают на площадях. На огромных “диких” пространствах разбросаны городки, страдающие от произвола воевод и деревни, угнетенные помещиками. А толпы “холопей” раболепно падают ниц перед господами или наоборот, бунтуют. Оказывается, что Россия была страной очень даже динамичной и энергичной. Русь вовсе не была абсолютистской державой. Можно сказать, что в России было "полное самоуправление" в условиях сильной центральной власти. Структура государства представляла жесткую властную “вертикаль” в сочетании с развитым самоуправлением на всех “горизонталях”. Царь был не просто правителем — а в первую очередь Помазанником Божьим. Власть его была огромной, но и ответственность тоже — он отвечал за страну и за каждый свой шаг перед самим Господом! И в своих действиях был очень даже “ограничен” — нравственными нормами и требованиями православия. За его грехи кара могла постигнуть всю Русь. И вовсе не случайно важнейшие решения царь принимал не единолично, а лишь после совета со “всей землей”, созывая Земские Соборы. Которые некоторые историки снисходительно именуют “зачатками парламентаризма”. Помилуйте, да уж какие “зачатки”, если в России они обладали учредительными правами — выбирать и утверждать монархов. Ни британскому парламенту, ни французским Генеральным штатам такие права и не снились! А в Москве в 1582 г. Собор избрал Федора Иоанновича, были и сторонники Дмитрия, малолетнего сына Грозного от восьмой жены, но более здорового, чем Федор. В 1598 г. Собор избирает Бориса Годунова (вопреки Боярской Думе), в 1599 утверждает его династию. Лжедмитрий I русских законов, видимо, не знал или счел, что его и так посадили на престол “всей землей”. Василия Шуйского группа приверженцев «выкликнула» царём, созывом Собора он пренебрег, за что и поплатился. Для его низложения созывают Собор, который потом выбирает польского королевича Владислава на русский трон. А в 1613 г. Земский Собор избирает Михаила Романова. И последующих царей обязательно утверждает “вся земля” — в 1645 г. Алексея Михайловича, в 1676 г. Федора Алексеевича, в 1682 г. Собор решает, кому править, Петру, Ивану или Софье? Царь созывал Земские Соборы и в других важных случаях — для принятия законов, вступления в войну. Делегаты избирались от разных городов и сословий: от Боярской умы, от духовенства, от дворян, стрельцов, купцов, посадских. От крестьян выборных приглашали не всегда. Но уезды с селами входили в земские структуры городов, а значит, делегаты от них представляли и крестьянство. Открывалось первое “пленарное заседание” речью государя, сообщавшего, какие вопросы надо решить. Далее совещались “по фракциям” — по сословиям или местностям. И подавали “сказки” с обобщенными предложениями. Хотя при этом каждый мог подать и собственное особое мнение. Общее решение должно было быть единогласным. Но, кстати, независимо от причины созыва Собора делегаты везли в Москву наказы выборщиков, сообщая о местных проблемах и нуждах. И эти вопросы тоже поднимались на заседаниях. Всего за 135 лет (с 1549 по 1684) на Руси было созвано около 60 земских соборов. Однако и без всяких Соборов обратиться с челобитной непосредственно к царю мог каждый мог каждый его подданный! Ведь монарх бывал на людях постоянно. Голштинец Адам Олеарий, описывая выход царя Михаила Федоровича в храм, рассказывает, что многие люди при этом держали над головой челобитные. А специально выделенные чиновники собирали их и унесли за царем во дворец для разбора и принятия решений. Между прочим, сохранившиеся в большом числе челобитные дали повод для исторических спекуляций. Скажем, С.М.Соловьев часто цитировал эти жалобы и обобщал — вот, мол, какие безобразия на Руси творились! Хотя сами факты жалоб свидетельствуют об обратном. Что непорядки были не правилом, а исключением, иначе имело ли смысл жаловаться? Причем царь реагировал — до нас дошло много челобитных с резолюциями государей и их приближенных, какие меры предпринять по данному случаю. И факты известны, как царь за своих подданных заступался. Например, в Восточной Сибири (!) у казака Дежнева администрация незаконно отобрала в казну добытые им лично меха — он написал челобитную на имя Михаила Федоровича, отправил ее в Москву, и по распоряжению государя ему все вернули. А отсутствие подобных документов говорит вовсе не об идеальном порядке, а лишь о том, что там подданные не имели возможности обращаться напрямую к монарху. Когда надобности в созыве Земских Соборов не возникало, государь правил тоже не единолично. Он постоянно поддерживал контакты с Церковью — патриархом и освященным собором. И все вопросы обсуждал с Боярской Думой, которая являлась законосовещательным органом. Формула любого указа звучала так: “Царь повелел, и бояре приговорили”. А в отличие, скажем, от британской палаты лордов, где звание "лорда" обеспечивалось только происхождением, вне зависимости от личных качеств, на Руси боярство приобреталось вовсе не автоматически. Это был чин, а не титул. Отпрыск знатного рода начинал службу в 15 лет в стряпчих (от слова “стряпать” — “делать”). Их было при дворе 800–900. Они несли охрану, выполняли обязанности младших придворных и различные поручения. Меняясь — полгода проводили во дворце, а полгода в своих поместьях. Достойных производили в стольники. Их было около 200. Стольники — потому что прислуживали при царском столе во время парадных приемов. Но они получали назначения и на военные, дипломатические, административные посты. И если заслужили, производились в окольничие. Которые были “около” царя, составляли его ближайшую свиту. Они уже входили в Боярскую думу. А следующей служебной ступенью было пожалование боярства. Представители 16 самых знатных родов имели право стать боярами, минуя чин окольничего. Но только право! Производство было персональным. Англичанин Джильс Флетчер писал: “Что касается общественных и правительственных должностей в государстве, то здесь нет ни одного наследственного звания, как бы не было оно высоко или низко”. В административном отношении Россия делилась на уезды и волости. В уезды назначались воеводы. Они были персональными представителями Москвы и обладали военной и судебной властью, им подчинялись волостные тиуны. Но представление о том, будто отправка воеводы “на кормление” отдавала город в полное его распоряжение, далеко от истины. “Кормление” означало дополнительный заработок за службу, но существовали особые “доходные списки”, четко определявшие, какие именно “кормы”, подарки на праздники и пошлины с судебных дел он мог получать. Если же прихватывал лишку, население имело право вчинить ему по суду иск и потребовать возмещения “за неправды”. А царь в таких случаях назначал расследование и чаще всего принимал сторону жителей. Все воеводы, тиуны и прочие администраторы занимали должность 2–3 года, после чего обязаны были дать отчет. Иностранцев поражало, что “здесь нет ни одного, кто бы имел судебную должность или власть, переходящую по наследству или основанную на грамоте”, т. е. дарованную в качестве привилегии (Флетчер). А кроме назначенного воеводы, в уездах существовали выборные власти. Из числа местных служилых людей всеми гражданами избирался губной староста — он соответствовал английскому шерифу и занимался расследованием уголовных дел. “Всем миром”, как посадскими, так и крестьянами уезда, избирался и земский староста. У каждого из этих начальников были свои служащие, подьячие и писари, свои канцелярии: у воеводы — съезжая изба, у старост — губная изба и земская изба. В помощь земскому старосте “мир” избирал земских приставов, окладчиков целовальников (отвечавших за какое-то дело и принесших присягу с целованием креста). После выборов составлялся “ряд” — протокол с подписями избирателей и пунктами, оговаривающими взаимные обязательства должностных лиц и “мира”. Земская изба ведала всем местным хозяйством, разверсткой земли, раскладкой податей, здесь собирались выборные и принимались решения по тем или иным насущным проблемам. А если для этого полномочий не хватало, созывался “мир” для всеобщего обсуждения и “приговора”. И вмешиваться в дела земского старосты воевода не имел права! Выборных должностных лиц сместить он не мог. Мало того, согласно Судебнику 1550 г., он не имел права и арестовать человека, не предъявив доказательств его вины земскому старосте и целовальнику. Если же нарушал этот закон, земский староста мог по требованию родных освободить арестованного (даже без ведома воеводы), да еще и взыскать с администрации штраф “за бесчестье”. И подобные случаи имелись. Однако и воевода со своей стороны был обязан следить за законностью действий земских властей. Ведь на выборах нередко брали верх местные богатеи или безответственные “горланы”. И если староста допускал неправды, например, при раскладке налогов, население имело возможность обратиться к воеводе. Он в таких случаях пересылал жалобы в Москву, а уж царь был всему голова, назначал расследование или давал указание о перевыборах. Суды, в зависимости от важности дел, осуществлялись воеводами, старостами, приказчиками бояр и монастырей. Но во всех судах тоже заседали выборные от посадских и крестьян — по 5–6 “добрых и смысленых людей”. Так что и присяжные уже были. Правда, специальных юридических институтов на Руси не существовало. Но любопытно, что тогдашние иностранцы отмечали это, как благо. “В одном отношении русское судопроизводство достойно одобрения. У них нет специалистов-законников, которые бы вели дело в судах. Каждый сам ведет свое дело и свои жалобы и ответы подает в письменной форме в противоположность английским порядкам” (Ченслер). “Однако и самый последний крестьянин так сведущ во всякого рода шельмовских науках, что превзойдет и наших докторов юристов во всяческих казусах и вывертах. Если кто-нибудь из наших всеученейших докторов попадет в Москву — придется ему учиться заново” (Штаден). Флетчер пишет, что судебные дела “решаются у них большей частью удовлетворительно и скоро”. А Олеарий делал вывод, что русские суды “не хуже, если не лучше немецких”. Взяточничество преследовалось строжайше. Никаких подношений должностным лицам не допускалось. “Все судьи и чиновники должны довольствоваться своим годовым содержанием и землями, которые получают от императора” (Маржерет). Подарки дозволялись только на Пасху и Рождество, небольшие и не связанные с личной заинтересованностью. И хотя писцы в приказах все равно “брали на лапу”, но лишь если были уверены, что не донесут. В судах же это исключалось. “Нужно заметить, что никто из судей и служащих не смеет принимать никаких подарков от тех, чьи дела они решают” (Маржерет). Коснемся и крепостного права. В России XVII в. закрепощена была не более половины крестьян. Весь Север, Сибирь, Поволжье, многие области на юге являлись черносошными, в центральной России также существовало немало черносошных и дворцовых волостей. Но и само крепостничество очень отличалось от форм, которые оно приняло в XVIII веке. В описываемую эпоху помещик владел вовсе не “душами” — такое определение вообще сочли бы кощунством. Он получал столько-то четвертей земли. А крестьяне, прикрепленные к этой земле, должны были его содержать и обеспечивать. И только. В зависимости от местных условий, урожайности, существовали определенные нормы такого снабжения. В черноземных районах оно осуществлялось путем барщины — работы на участках, выделенных персонально помещику, в нечерноземных большее распространение получал оброк. Большинству служилых поместья давались только на время службы, земельные оклады периодически переверстывались. Та же деревня могла завтра достаться другому. Прочно устраиваться в таких имениях не имело смысла, а большую часть года дворяне проводили на службе. Да и вообще жили они тогда непритязательно, без роскоши и лишних запросов, их дома мало отличались от крестьянских. Олеарий описывает, как в одной из деревень голштинские послы окликнули глядевшего из окна мужика — где найти князя, здешнего владельца. А “мужик” обиделся, поскольку и был самим князем. Вотчины бояр и крупных монастырей были, конечно, богаче поместий. Они хозяев не меняли, тут строились большие дворы, хоромы. И зависимость крестьян от владельцев была сильнее. Но отметим, что сами-то землепашцы предпочитали при случае переходить в боярские и монастырские вотчины из дворянских поместий. Ведь тут и хозяин был заинтересован в том, чтобы развивать хозяйство, заводить промыслы, а в неурожайные годы мог дать льготы или помочь из собственных резервов. Существовала на Руси и категория “гулящих людей”. Которых многие почему-то считают беглыми или бродягами. Но документы показывают, что эти люди были обязаны платить “годовой оброк” с заработка, и особый налог, “явочную головщину”, за право и дальше “гулять”. Следовательно, под этим термином подразумевались всего лишь вольные люди, по характеру своей деятельности не имеющие “постоянной прописки”: актеры-скоморохи, артели строителей, коробейники, кочующие ремесленники. По материалам: Шамбаров В.Е. Тайна воцарения Романовых. Иллюстрация: Аполлинарий Васнецов. "Старая Москва. Разъезд после кулачного боя".

2 (12 марта) 1611 года на условиях почётной капитуляции шведам сдался гарнизон крепости Корела.

Шкуро: как казачий атаман предал свою Родину

Когда будет раскрыта правда о палеоконтакте

«Альтернатива» и войны зимой Среди альтернативщиков бытует мнение, что никакого татарского нашествия на Русь не было. Почему? Да потому что зимой никто в XIII веке не воевал. В снегах войска утонут, на морозе замерзнут, с голоду помрут. Но кто в таких условиях воюет? Однако источники говорят об обратном. Суздальская летопись 1202 год: «Той же зимой ходил князь Роман на половцев, и взял вежи половецкие, и привел множество пленных, и освободил множество душ христианских, и была радость великая в земле Русской. «В лето 6711 (1203), 2 января, на память святого Сильвестра, папы Римского, взят был Киев Рюриком с Ольговичами и всей Половецкой землей. И великое зло было причинено Русской земле, какого от крещения не было над Киевом, были и беды и нападения, но не та­кие, как это нынешнее зло». Вопрос: если Рюрик взял Киев зимой, то почему его не мог взять Батый? «В лето 6713 (1205). Ходили русские князья на половцев: Рюрик Киевский, Ярослав Переяславский, великого князя Всеволода сын, Роман Галицкий, и Мстиславич, и иные князья. Была же тогда лютая зима, и половцы испытывали большие трудности, посланные на них в качестве наказания от Бога, и взяли русские князья много пленных, захватили их стада, и возвратились назад со многим полоном, и была великая радость всем христианам Русской земли». То есть, зима была лютая, но никто в снегах не утонул и с голоду не умер. 1212 год. « Потом же на зиму иде князь Мьстиславъ съ новгородьци на чюдьскыи родъ, рекомыи Медвѣжю голову, села ихъ потрати; и придоша подъ городъ, и поклонишася Чюдь князю, и дань на нихъ възя, и придоша вси сдрави». 1228 год. «Той же зимой, 5 января, в канун Богоявления, сгорели княжеские хоромы и две церкви. Того же месяца 14-го, великий князь Юрий, и Ярослав, и Константиновичи Василько и Всеволод пошли на мордву: и муромский князь Юрий Давыдович, вступив в землю Мордовскую, в Пургасову волость, пожег и потравил хлеб, побил скот, и отослал к себе полон, а мордва бежала в свои леса, в укрепления, а кто не убежал, тех побили Юрьевы младшие дружинники». А воевали в лесах, никто не заблудился и не замерз. А теперь из Новгородской Первой. 1229 год «Тои же зимѣ придоша Литва, и воеваша Любне и Мореву и Серегеръ, и гонишася по нихъ новгородци, и угонивше ихъ, и биша, а полонъ отяшя всь, мѣсяця генвря» Зима 1234 года. Поход Ярослава Всеволодовича на Дерпт и ледовое побоище на реке Омовже. «И поможе богъ князю Ярославу съ новгородьци и биша я и до рѣкы, и ту паде лучьшихъ Нѣмьць нѣколико; и яко быша на рѣче на Омовыжи Нѣмьци, и ту обломишася истопѣ ихъ много» Татарское нашествие зимой 1237 года пропускаем, так как его, по славам альтернативщиков, не было» 1240 год. Псковская кампания немцев, предтеча Чудского сражения: «Тои же зимы придоша Нѣмци на Водь с Чюдью, и повоеваша и дань на нихъ възложиша, а городъ учиниша в Копорьи погостѣ». 5 апреля 1242 года. Сражение на Чудском озере. Апрель, весна, но погода зимняя: « гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега; и паде Чюди бещисла». 1248 год. Святослав Всеволодович разбивает Литву: «Той же зимой у Зубцова суздальский князь победил литву» 1256 год. Заполярный поход Александра Невского: «В то же лѣто, на зиму, приѣха князь Олександръ, и митрополитъ с нимь. И поиде съ своими полкы князь и с новгородци; и бысть золъ путь, акыже не видали ни дни, ни ночи; и многымъ шестникомъ бысть пагуба, а новгородцевъ богъ сблюде. И приде на землю ѣмьскую, овыхъ избиша, а другыхъ изъимаша; и придоша новгородци с княземь Олександромь вси здорови». Читать, наверное, устали, цитировать летописи, занятие скучное, но потерпим немного. Напоследок. Битва при Раковоре «поидоша к Раковору мѣсяца генваря 23; и яко внидоша в землю ихъ, и роздѣлишася на 3 пути, и много множьство ихъ воеваша» Кстати, новгородцы везли с собой стенобитные орудия «пороки». Вопрос, новгородцы могли тащить стенобитные орудия, а Батый нет? Да, забыл, не могли у него они быть, он же на Русь прямиком с Улан-Батора шел. Не довез бы! М Фомичев.

Салтычиха и ее жертвы: где похоронена серийная убийца «Кровавая барыня»