Империи и Идеи

Днем в Сахаре воздух раскаляется до сорока градусов. Ночью температура падает до минуса. И в этой дикой разнице живут люди. Десять тысяч лет назад здесь не было ни песка, ни камня. Сплошная зеленая саванна. Озера, реки, плодородные земли. Люди охотились, ловили рыбу, сеяли и пасли скот. Именно отсюда, как считают ученые, и пошла первая большая цивилизация — египетская. Представьте себе: вместо бескрайних барханов — густая трава по пояс, антилопы и даже слоны. А потом климат качнулся. Ученые изучили донные отложения у западного побережья и поняли: влажные периоды и сухие приходят по кругу. Каждые двадцать одну тысячу лет, из-за покачивания земной оси. Пески уже не раз уходили в океан и возвращались. Через пять-семь тысяч лет Сахара снова может зазеленеть. Сейчас модели даже намекают: глобальное потепление способно ускорить этот цикл. Но пока здесь ад. В самом центре, на каменистом плато Тибести, где ветер сдувает любой песок, поселились тубу. Они называют себя «людьми скал». Самые древ

Я всегда думала, что фарисеи — это просто злодеи из детских рассказов про Библию. Такие в белых одеждах, с каменными лицами, которые только и ищут, кого бы осудить. Но когда я копнула глубже, всё перевернулось. Они были обычными людьми с железными принципами, и их история с Иисусом — это не чёрно-белое кино, а настоящий клубок страстей и ошибок. Во времена Христа в Иудее кипела религиозная жизнь. Три течения делили влияние: саддукеи, фарисеи и ессеи. Саддукеи — элита, священническая верхушка. Они держали в руках Синедрион, верховный суд, и именно их первосвященники Анна и Каиафа вынесли приговор. Фарисеи были совсем другими. Название «отделившиеся» — они буквально отсекали себя от греха и порока. Образованные, начитанные, они пытались превратить заповеди Ветхого Завета в чёткую систему. Иногда в этом рвении перегибали палку, добавляя сотни мелких правил, чтобы случайно не нарушить главное. Ессеи пошли ещё дальше и вообще порвали с Храмом. Некоторые ушли в пустыню, создали закрытые общ

Я сижу вечерами и перелистываю старые заметки о тех годах. И каждый раз ловлю себя на мысли: как же один парень из обычной семьи смог подняться так высоко. Мальчик Миша родился в 1931-м в Ставропольском крае. Семья крестьянская, ничего особенного. Но уже в одиннадцать лет ему пришлось столкнуться с войной лицом к лицу. По маминым рассказам, во время оккупации он ощипывал гусей для немецких солдат и таскал воду для бани. Сам Михаил Сергеевич этот эпизод всегда отрицал. Мол, мама что-то напутала. А может, просто не хотел вспоминать. С пятнадцати лет он уже помогал отцу в поле. После уборочной в 1949-м помощник комбайнера Горбачев получил орден Трудового Красного Знамени. Тысячи ребят в те годы работали точно так же. А награда прилетела именно ему. Странно, правда? Среднюю школу он закончил с серебряной медалью. И уже кандидатом в члены партии. Потом Москва, юрфак МГУ без всяких экзаменов. В университете он встретил свою Раю. Умная, красивая, с философского факультета. Они поженились в 1

Тихая июльская ночь 1937 года в Москве. Душно. Окна элитного дома в Романовском переулке распахнуты настежь. Редкая машина только и нарушит тишину. На рассвете к подъезду подкатывает чёрный воронок НКВД. Три сотрудника в штатском поднимаются на третий этаж. Дверь не заперта. За ней — твёрдый мужской голос: «Не заперто. Можете войти». В полутёмной прихожей их встречает сам Климент Ворошилов. В одном нательном белье. В левой руке — наградной маузер с орденом Красного Знамени на рукоятке. «Чем могу служить, господа?» — спокойно спрашивает нарком обороны. Они называют имя его жены. Ордер на арест. «Не позволю. Моя жена спит в детской. Только через меня». Два выстрела в потолок. Гости молча разворачиваются и уходят. Вот так. Один из самых влиятельных людей страны просто не дал забрать свою женщину. А ведь всё началось совсем не в Москве и не с маузера. Голда Горбман родилась в 1887-м в маленьком селе Мардаровка под Одессой. Еврейская семья, отец — маклер Давид Лейбович. Жили небогато, он б

Одна фраза, брошенная между делом американским журналистам в конце семидесятых, перевернула всё. Громыко спокойно сказал: для прохода Черноморского флота через Босфор хватит пары ракетных залпов. Появятся ещё два пролива, но, увы, без Стамбула. Турция больше никогда не поднимала этот вопрос. Вот такой он был, Андрей Андреевич. Не кричал, не угрожал вслух. Просто ставил точку. Родился он в 1909-м в крошечной белорусской деревне Старые Громыки. Семья бедная, отец летом не в поле, а на сплаве леса — работа, от которой руки в мозолях навсегда. С тринадцати лет Андрей таскал брёвна вместе с ним. Может, именно там и выковался тот самый стальной характер, который потом пугал весь Запад. В анкетах он всегда писал «русский». Но кровь белорусская выдавала себя твёрдым «р», которое проскальзывало даже в старости. Семилетка, профшкола в Гомеле, техникум, институт народного хозяйства. Диплом экономиста он добил экстерном, уже будучи директором школы под Минском. Потом аспирантура в Москве. Тема ди

Все стояли в полном недоумении. Командир вдруг вызывает пожарных и приказывает поливать бараки водой из брандспойтов. Зима, трескучий мороз, ничего не горит — зачем это вообще? А он смотрит, как струи мгновенно превращаются в ледяной панцирь, и спокойно говорит: теперь заселяйтесь и живите на здоровье. Да не жалейте воды, поливайте! Нам эту зиму надо пережить. Личный состав бригады торпедных катеров Тихоокеанского флота получил жильё, которое продувало насквозь. Ветер свистел в щелях, холод пробирал до костей. Казалось, выхода нет — хоть землянки копай. И только один человек увидел в этом шанс. Решительные действия и нестандартное мышление их командира спасли людей. Знакомьтесь — советский адмирал Арсений Григорьевич Головко. Маленький город Прохладный на Кавказе дал стране сразу четырёх адмиралов. А Головко начинал как сын ветеринара. Мечтал стать садоводом, копаться в земле, выращивать фрукты. Море само к нему пришло — через комсомольский набор. Партия сказала: надо на флот. И он по

Карета неслась по пыльной дороге к Мадриду. Внутри сидела пятнадцатилетняя девочка в тяжелом платье. Вдруг остановка. Дюжина пар шелковых чулок летит в окно — свадебный презент от местных. А сопровождающий дворецкий хладнокровно выбрасывает их на обочину и чеканит: «Запомните, господа, у королевы Испании ног нет!» Марианна Австрийская рухнула в обморок. Она решила, что на коронации ей просто отрежут ноги. И поверьте, в тот момент это звучало вполне логично. Я когда читаю такие истории, всегда думаю: каково это — в пятнадцать лет покинуть родной Вену и попасть в совершенно другой мир. Марианна была племянницей Филиппа IV. Сначала ее сватали к его сыну, но тот умер. И король, которому уже стукнуло сорок четыре, взял невесту себе. Прагматика династии. А Испания того времени — это не просто страна. Это место, где этикет правил сильнее любого закона. Филипп ненавидел шум и смех. Современники клялись, что за всю жизнь он улыбался от силы три раза. Французский посол позже писал: король ходил

В сентябре 1935 года Красная Армия получила новое высокое звание. Командарм первого ранга. Оно появилось не просто так. Формально его никогда не отменяли. Но уже в 1940 году всем живым на тот момент присвоили Маршала Советского Союза. И больше никому не давали. Всего девять человек за всю историю. Вот это цифра, да? Их карьеры взлетали с бешеной скоростью. Должности менялись по два раза в год. Перевод из округа в округ был обычным делом. Мне кажется, это отражало всю ту эпоху. Постоянное движение, проверка, кто выдержит. Давайте пройдемся по их путям. Каждый — целая глава, полная контрастов. Первым вспоминается Сергей Каменев. Родился в 1881 в Киеве, в семье офицера. Кадетское училище, Первая мировая — и полковник на выходе. Он читал Ленина и Зиновьева. Перешел к большевикам. В Гражданскую командовал фронтами. В 1919 стал главнокомандующим всеми силами РСФСР. Особенно ярко он проявил себя на Восточном фронте. Его операции остановили Колчака, переломили ситуацию на Волге и Урале. Полко

Я стояла перед экраном и не могла отвести глаз от фото. Двухметровый воин в ярко-красной накидке, мышцы как у леопарда, взгляд такой, будто весь мир ему по плечу. Масаи. Те самые, которых Хемингуэй назвал самыми рослыми, статными и жизнерадостными людьми Африки. А потом я наткнулась на строки Карен Бликсен. Она жила в Кении в двадцатых и писала, что их шеи будто у рассерженной кобры, а лица гладкие, без единого изъяна. И что они ходят по струнке, но руки поют в воздухе, когда отпускают тетиву. После этих слов я уже не могла просто пролистнуть. Их когда-то было куда больше. Они кочевали по огромным территориям Восточной Африки. Но пришли белые, устроили заповедники, и масаи оттеснили на узкую полоску между Кенией и Танзанией. Теперь их земли бедные, а туристы на сафари любуются львами с террас дорогих лоджей. Зато внутри своей жизни они всё ещё короли. Богатство у них измеряется не деньгами, а коровами. Зебу — это святое. Коз и овец можно забить на мясо, а корову — только если совсем к

Я сидела над старыми архивами и вдруг поняла. Вся наша история с вождями — это не сухие даты и портреты. Это живые люди с кровью, в которой перемешались десятки народов. А мы в школе учили только «русский революционер» или «грузинский вождь». И вот Ленин. Его прапрадед Ицко Бланк жил в маленьком местечке на Волыни. Сын Мошко скандалил с соседями так сильно, что его даже обвиняли в поджоге — от одного дома загорелась вся улица. В 1820-м семья рванула в Петербург. Для иудеев была черта оседлости, пришлось креститься. Исраэль Мошкович стал Александром Дмитриевичем. Женился на Анне — наполовину немке, наполовину шведке. У них родилась Мария, а у Марии — Володя Ульянов. По отцовской линии — вольный крестьянин Николай Васильевич, великоросс. Хотя некоторые историки шепчут про мордвинские или даже калмыцкие черты. Выдающиеся скулы, особый разрез глаз — это все осталось в роду. И при этом в СССР никто не задавал вопросов. Человек славил свою национальность, а не наоборот. Теперь Сталин. Слухо