История в лицах | По ту сторону фронта

Январь 1942 года. Северо-Западный фронт, заснеженные леса под Демянском. Советский разведчик Хаджимурза Мильдзихов, раненный в живот, отбивается от преследователей. Немцы спускают на воду резиновую лодку и начинают охоту. Их пятнадцать, у них автоматы и пистолеты, а у него — пулемет и одно бревно. Кажется, исход предрешен. Но через несколько минут из лодки никто не выберется живым. История о том, как один солдат превратил погоню в кровавую баню, до сих пор вызывает восхищение у тех, кто знает цену настоящей отваге. Хаджимурза Заурбекович Мильдзихов родился 1 января 1919 года в селе Эльхотово Северной Осетии в крестьянской семье. С детства отличался упорством, занимался спортом, метко стрелял. Будущий «Рембо» имел всего семь классов образования, работал на селе почтальоном, а после стал пастухом. Его меткость и смекалка проявились еще в 14-летнем возрасте, когда он вступил в перестрелку с грабителями, похитившими крупную сумму из банка, и задержал преступника. В 1939 году его призвали

Весна 1963 года, Москва, разгар «оттепели». В Доме кино проходит международный фестиваль, зал полон иностранцев. Известный советский снайпер Иван Ткачёв приглашён на мероприятие как ветеран. Он уже в штатском, но привычка наблюдать осталась. Вдруг его взгляд цепляется за человека в зале — седой немец, выправка военная, лицо смутно знакомое. Ткачёв подходит, смотрит в глаза и произносит фразу, от которой немец бледнеет: «Я в тебя не стрелял, помнишь? В лесу под Смоленском». Этот момент встречи спустя 20 лет — не выдумка. История о том, как фронтовой снайпер пощадил врага, а потом случайно встретил его в мирной жизни, стала легендой. И вот что произошло дальше. Иван Ткачёв родился в 1919 году на Смоленщине. До войны работал лесником, отлично знал лесные тропы, умел читать следы, был метким стрелком — с детства охотился. В Красную армию призвали в 1939 году, участвовал в советско-финской войне, где получил первый опыт снайперской работы. К 1941 году уже был отличным стрелком. В начале Ве

Зима 1944 года. Где-то на подступах к Восточной Пруссии четверо разведчиков вынесли на дорогу двух истекающих кровью товарищей. Вокруг — ни души, только снег и редкие деревья. Раненые теряли сознание, кровь замерзала на морозе. Разведчики остановили первую попавшуюся машину — грузовик ЗиС-5, направлявшийся в тыл. В кабине, рядом с водителем, сидел полковник. В кузове — чемоданы, узлы, ящики и кадка с фикусом. На просьбу взять раненых офицер разразился матом и схватился за кобуру. Тогда разведчики сделали то, что в обычной жизни немыслимо, но на войне стало единственно возможным решением. Они застрелили полковника на месте. Эта история - не выдумка. Её рассказал в своих мемуарах и интервью человек, который стоял у той дороги. Его звали Ион Деген — легендарный танкист-ас, врач, человек, прошедший через пекло войны и оставивший нам правду о ней. Ион Лазаревич Деген родился 4 июня 1925 года в Могилёве-Подольском . В 16 лет, окончив девять классов, он уже рвался на фронт. 22 июня 1941 года

Лето 1941 года. 19-летний Александр Башкин рвется на фронт, но его не берут — работает в Госбанке, имеет бронь. Он бежит на передовую, попадает под Смоленском в самое пекло, чудом выживает. А потом… его арестовывает СМЕРШ. Подозрение в шпионаже, допросы, приговор — расстрел. Родная мать, узнав, что сын «предатель», отрекается от него. Она боится за остальных детей, за свою жизнь. Александр переживет расстрельную комиссию, штрафбат, пять побегов из плена, десятки боев и станет Героем Советского Союза. Но главная боль всей его жизни — не ранения, не немецкие лагеря, а слова матери: «У меня больше нет сына». Александр Иванович Башкин родился 25 декабря 1922 года в деревне Пряхино Тульской области в крестьянской семье . Он был старшим из десяти детей. Мать и отец работали не покладая рук, каждая копейка в семье была на счету. Когда началась война, Саше только что исполнилось 18. Он работал в отделении Госбанка и имел бронь — его не призывали. Мать была спокойна: старший сын останется дома

Середина 1930-х годов, дальневосточная граница СССР. В небольшом приграничном селе живет старик, который каждый вечер зажигает свет и раздвигает красные занавески. Казалось бы, что может быть естественнее для человека, который просто готовится ко сну? Но для легендарного пограничника Никиты Карацупы эти занавески стали ключом к разоблачению законспирированной шпионской сети. История о том, как обычные шторы помогли обезвредить диверсантов, до сих пор изучается в школах подготовки пограничников как образец феноменальной наблюдательности. И она наглядно демонстрирует: враг может быть рядом, он может жить среди нас, носить нашу одежду, говорить на нашем языке, но его выдадут мелочи. Никита Федорович Карацупа родился 12 апреля 1910 года в селе Алексеевка Екатеринославской губернии. Рано осиротел, скитался по детдомам, в 9 лет нанялся пастухом к казахскому баю. Именно там, пася отару овец, он впервые проявил свой уникальный талант следопыта — его первая собака Дружок, обычная дворняга, был

Июнь 1946 года. Одесса, только что оправившаяся от оккупации, встречает нового командующего военным округом. Им оказывается человек, чье имя гремело на всю Европу, — маршал Победы Георгий Жуков. Для него это ссылка: Сталин отправил героя войны подальше от столицы, лишив всех высоких постов. Но маршал даже не успел толком обустроиться в новом кабинете, как получил первый «привет» от местных. Прямо у здания округа, пока Жуков проводил совещание, у него угнали личный трофейный Mercedes-Benz болотного цвета — тот самый, который когда-то принадлежал министру пропаганды Третьего рейха Йозефу Геббельсу. В Одессе знали: война здесь не закончилась, она просто сменила форму. Город, переживший оккупацию, наводнили бывшие полицаи, уголовники, выпущенные немцами из тюрем, и мародеры. Ежедневно регистрировалось до десяти разбоев, вечером одесситы боялись выходить на улицу. Маршал, привыкший к дисциплине и порядку, пришел в ярость. Но его гнев только раззадорил уголовников. На следующий день автомо

Весна 1943 года. Бухенвальд. За колючей проволокой, где каждый день дымит крематорий, а узников превращают в ходячие скелеты, готовится нечто невероятное. На импровизированный ринг выходит советский военнопленный Андрей Борзенко — истощенный, с перебитой ногой, с глазами, которые видели смерть сотни раз. А напротив него — двухметровый эсэсовец Вилли, боксмайстер, убивавший заключенных одним ударом. Немцы собрались повеселиться. Они уверены: еще один русский сейчас рухнет на доски, и костер крематория получит новое тело. Но они не знают, что перед ними — чемпион Узбекистана, ученик американского тренера Сиднея Джексона. И они не догадываются, что через несколько минут их «непобедимый» Вилли будет лежать без сознания, а толпа узников впервые за долгое время вздохнет свободно. Андрей Борзенко родился 4 декабря 1920 года в Ташкенте. С детства он грезил боксом. В 16 лет записался в секцию к Сиднею Джексону — американцу, осевшему в СССР после Первой мировой и ставшему основателем узбекской

Май 1945 года. Берлин пал, над Рейхстагом развевается Красное знамя. Европа ликует, радиостанции транслируют радостные сводки. Но где-то в глубине чешских лесов, вдалеке от победных салютов, происходит нечто, о чем не пишут в газетах. Там, среди вековых елей, затаилась вооруженная до зубов армада — триста отборных эсэсовцев, не признающих капитуляции. У них есть оружие, боеприпасы, припасы и одна цель: пробиться к американцам, сдаться им, а не русским. Они уверены, что им это удастся. Они не знают, что за ними уже следят. И тот, кто ведет это наблюдение, не даст им уйти безнаказанно. Николай Иванович Ивантеев был разведчиком старой закалки. За его плечами — годы войны, десятки рейдов в тыл врага, сотни километров по лесам и болотам. К весне 1945 года он служил в разведотделе штаба 1-го Украинского фронта. Его задачей было отслеживать остатки разрозненных немецких частей, которые, несмотря на капитуляцию, не складывали оружия. В начале мая 1945 года разведка донесла: в районе чешского

18 июля 1981 года над Арменией развернулась драма, о которой официальная пропаганда предпочла молчать. Аргентинский транспортник CL-44, набитый оружием для Ирана, спокойно пересёк советскую границу и летел к турецкой границе, словно дразня советскую ПВО. Четыре перехватчика Су-15 безуспешно гонялись за ним, но нарушитель каждый раз ускользал. Когда топливо на истребителях кончилось, в небо поднялся капитан Валентин Куляпин. То, что произошло дальше, сделало его вторым лётчиком в мире, совершившим реактивный таран — и первым, кто выжил после этого. Валентин Куляпин родился 9 сентября 1954 года в Краснокамске Пермской области. С детства мечтал о небе, но на пути к мечте встали препятствия. Сначала его не пропустила врачебная комиссия. После операции медкомиссию прошёл, но в лётное училище отказались принимать документы — не хватало нескольких месяцев до 18 лет. Тогда отец пошёл к начальнику училища и уговорил дать сыну шанс. В 1975 году Куляпин окончил Ставропольское высшее военно-авиац

Вечер 21 января 1987 года. Афганская провинция Хост. Звено советских штурмовиков только что нанесло удар по базе моджахедов Джавара. Самолет старшего лейтенанта Константина Павлюкова, выходя из атаки, вдруг резко клюнул носом. В кабину вонзился раскаленный металл — ракета «Стингер», выпущенная из засады, поразила двигатель. Павлюков успел рвануть красную скобу катапульты. Купол парашюта раскрылся, но летчика уже расстреливали с земли — пули вошли в живот, ноги, плечо. Приземлиться нормально не получилось: стропы зацепились за дерево, и он повис над землей, истекая кровью. Вокруг уже собирались душманы. Двадцать четыре вооруженных моджахеда стягивались к месту приземления «шурави». Их главарь, полевой командир по кличке Фатах, потирал руки — живой русский летчик стоит в Пакистане больших денег. С трудом освободившись от строп, Константин упал на землю и, превозмогая боль, дополз до укрытия за большим карагачом. Из последних сил он сжимал автомат. Патронов было немного, и он берег кажды