Звёзды без глянца

Когда смотришь на карьеру некоторых наших актёров, невольно задумываешься о странных закономерностях отечественной киноиндустрии. Вот, например, Кирилл Кяро умудрился за прошлый год появиться в четырнадцати проектах - цифра, которая заставляет усомниться в существовании суток из 24 часов. А его коллеги по цеху мечутся между съёмочными площадками, словно пытаясь успеть на все поезда одновременно. Но есть и обратные примеры. Елена Вожакина, играющая в детективе «Первый отдел» на НТВ, за пять с половиной лет существования проекта снялась всего в одной роли за его пределами. Для актрисы, которая регулярно появляется на экранах в популярном сериале, это кажется довольно необычным. Особенно на фоне её экранных партнёров - Ивана Колесникова и Сергея Жаркова, которые находят время для множества других съёмок. Конечно, можно было бы списать всё на плотный график работы над многосерийным детективом. Двадцать-тридцать серий ежегодно - это действительно серьёзная нагрузка, отнимающая месяцы. Однак

Когда говорят о советских женщинах, часто всплывают образы с парадов и агитационных плакатов - героини труда, спортсменки с плакучими косами, бригадирши. Но что мы помним о реальных лицах? О тех, кто не позировал для передовиц, а просто жил, любил и оставался собой? Их настоящую красоту почти не показывали. Она была неудобной, слишком живой и потому запретной. В 80-е годы фотограф Николай Бахарев создал серию снимков, которая стала шоком для Запада и откровением для самих советских граждан. На его кадрах не было ретуши, студийного света и приглаженной формы. Только честность. Мягкая, интимная, иногда болезненная. Он снимал не моделей, а обычных людей - жен, матерей, любовников, девочек. У них были несовершенные тела, усталые глаза и пронзительная открытость. Эти женщины не старались быть идеальными , они просто были настоящими. Бахарев не приукрашивал реальность. Он просто отменил запрет на чувственность, на уязвимость, на саму мысль, что женская красота может быть интимной и живой, а

Знаете, когда я наблюдаю за публичными персонами на отдыхе, меня всегда поражает одна деталь - насколько по-разному люди ведут себя перед камерой. Одни выстраивают сложные композиции, другие просто живут моментом. И именно вторые обычно выглядят наиболее искренне. Актрисы, которые регулярно бывают на море, словно светятся изнутри. Взять хотя бы Ирину Пегову. Помню её работы в "Зое", "Пассажирке", "Годунове" - там она совершенно разная, будто хамелеон. А вот на пляжных фотографиях - всегда одинаково счастливая. Эта улыбка не наигранная, она настоящая. Пегова как-то призналась, что никогда не считала себя центром вселенной и приспосабливается к обстоятельствам. Мне кажется, именно такая философия позволяет людям сохранять внутреннее равновесие. Когда ты принимаешь действительность, не тратишь силы на борьбу с неизбежным - остаётся энергия на созидание. Екатерина Шпица выбирает классический чёрный купальник - строгий, без излишеств. Такой выбор многое говорит о человеке. Я вспоминаю её ро

Жизнь непредсказуема - эта простая истина вдруг становится страшно реальной, когда смотришь на фотографии людей за мгновения до трагедии. Я всегда интересовалась историческими снимками, но особенно меня затрагивают те, что запечатлели последние счастливые моменты перед непоправимым. Сегодня хочу рассказать о нескольких таких случаях, которые врезались мне в память. Помню, как в конце 2004 года все новостные каналы показывали кадры разрушений в Юго-Восточной Азии. Тогда я ещё не понимала масштаба катастрофы. Позже, изучая это событие, наткнуласб на снимок молодой англичанки Деборы Гарлик. Она отдыхала со своим возлюбленным на острове Пхи-Пхи в Таиланде. Фотография показывает обычную радостную девушку на тропическом пляже - таких миллионы в семейных альбомах. Но этот снимок сделан 25 декабря 2004 года. На следующий день мощнейшее землетрясение в Индийском океане вызвало цунами, которое унесло жизни более 230 тысяч человек в 14 странах. Дебора и её парень погибли в волнах. Плёнку из её су

Разглядывая старые рекламные кадры с молодой Миллой Йовович, я невольно задумалась о том, как индустрия развлечений обращается с юными талантами. Перед глазами всплывают имена: Всех их объединяет одно - они начали карьеру практически детьми. И вот вопрос, который не дает покоя где грань между возможностью и эксплуатацией? Милла ворвалась в Голливуд в тринадцать лет. Дочь советской актрисы Галины Логиновой, она обладала необычной внешностью - гетерохромия (один глаз голубой, другой зелёный), тёмные волосы и яркие черты лица. Этого оказалось достаточно, чтобы продюсеры, фотографы и дизайнеры выстроились в очередь за возможностью с ней работать. Но давайте будем честными, что в тринадцать лет ребёнок ещё не способен в полной мере осознавать последствия таких решений. Я помню её в "Возвращении в Голубую лагуну" 1991 года. Помню танец с Майклом Джексоном. Рекламные кампании лаков и косметики. Всё это было красиво, ярко, завораживающе. Но за кадром оставалась та самая правда, о которой мало

Милене Фармер отметит в этом году будет 65 лет. Повод, чтобы вспомнить, как одна из главных франкоязычных певиц строила свой визуальный код и почему её наряды до сих пор обсуждают так же жарко, как и песни. Когда говоришь о Милен Фармер, первое, что приходит в голову, - это голос, тексты, скандалы, многолетнее молчание и атмосфера загадки, которую она создаёт вокруг себя уже четыре десятилетия. Но второе - это образы. Те самые, которые невозможно забыть: Милен никогда не пыталась быть удобной. Она создавала миры, в которых мода была не украшением, а языком. В конце 90-х увидела её выступление по телевизору. Это была не просто певица в красивом платье, это была женщина, которая контролировала каждый сантиметр своего тела, каждый взгляд, каждую деталь костюма. У неё не было случайных решений. Всё работало на образ. И это завораживало. Милен не просто выходила на сцену, она превращала её в театр, где костюм был частью драматургии. За 40 лет карьеры Милен выпустила более 30 миллионов альб

Я помню, как лет пять назад на блошином рынке наткнулась на джинсовую куртку оверсайз - потёртую, с выцветшими швами, пахнущую чужим гардеробом. Продавщица сказала: "Это 90-е, мадам. Сейчас модно". Я усмехнулась и прошла мимо. А зря. Потому что сегодня такая куртка стоила бы в три раза дороже, а я бы носила её с удовольствием. Мода действительно возвращается. Но не всегда это значит, что мы просто повторяем прошлое, иногда мы его переосмысливаем. А иногда просто носим в том же виде, потому что это работает. Сейчас на улицах всё чаще встречаются образы, будто сошедшие с экрана старых клипов Мадонны или сериалов про подростков конца прошлого века. И дело не в том, что мы устали от новизны. Дело в том, что некоторые вещи из 90-х оказались настолько универсальными, что их можно носить без изменений здесь и сейчас. Без переделок, без адаптаций. Просто достать из шкафа бабушки или купить в винтаже и выглядеть абсолютно современно. Монохромный чёрный образ - это не просто тренд 90-х, это св

Когда речь заходит о легендарной звезде Голливуда 1960-х, перед глазами сразу всплывает знаменитая сцена: поток воздуха из метро, платиновые локоны, алая помада и взметнувшееся белое платье. Этот образ настолько въелся в массовое сознание, что кажется – других Мэрилин и не существовало. Однако за яркой маской скрывалась совершенно иная женщина. Взгляните на снимок со съемочной площадки картины «Я танцую в твоем сердце» 1948 года – перед нами обычная девушка, наносящая макияж. Никакого глянца, никакой постановки. Просто Норма Джин за работой. Норма Джин Бейкер вместе со своими агентами выстроила образ Монро так искусно, что он продолжает жить спустя десятилетия после ее ухода. Весь мир следил за каждым ее появлением – будь то красная дорожка или собственная спальня. Парадокс заключался в том, что чем больше фотографий публиковали, тем меньше люди понимали, кто же эта женщина на самом деле. До трагической гибели в тридцать шесть лет актриса мастерски балансировала на грани откровенности

Мода циклична - то, что вчера казалось неприкасаемым, сегодня уже вызывает лишь снисходительную улыбку. Но за этим круговоротом есть нечто более фундаментальное - вещи, которые не подчиняются законам сезонности. Они не кричат о своей актуальности, но именно они создают тот самый эффект «дорого и со вкусом», который невозможно подделать. Эти вещи работают как архитектурные элементы - убери один и вся композиция начинает шататься. Оставь только их и даже самый минималистичный образ выглядит продуманным. В моей практике я не раз замечала как женщины, которые умеют составлять гардероб вокруг таких базовых опор, всегда выглядят стильнее тех, кто гонится за каждым новым трендом. Когда я говорю «трикотаж», я не имею в виду тот свитер, который вы надеваете дома на пижаму. Речь о вещах, которые сохраняют структуру даже после нескольких стирок, не скатываются и не превращаются в балахон. Такой трикотаж - это инвестиция в долгосрочную элегантность. Почему он не устаревает? Во-первых, качественный