Star Profiler

Она не врач, не судья и даже не родственница. Но это не мешает ей ставить диагнозы и требовать изоляции человека, который просто живёт не так, как все. Вероника Степанова, называющая себя психологом, в очередной раз «вынесла приговор» Андрею Губину: заявила, что у него шизофрения, и призвала его друзей и семью срочно отправить артиста в психиатрическую клинику, потому что он якобы опасен. Вопрос: это забота о душевном здоровье или публичная расправа над тем, кто неудобен своей непохожестью? Андрей Губин был кумиром миллионов. «Мальчик-бродяга», «Ночь», «Девушки как звёзды» — под хиты выросло целое поколение. А потом он пропал. В середине 2000-х артист объявил, что уходит со сцены из-за тяжёлого неврологического заболевания — левосторонней прозопалгии, которая вызывает хронические боли. К этому добавилась потеря родителей, годы одиночества и, как следствие, глубокая депрессия. Сегодня он живёт замкнуто, даёт редкие странноватые интервью, критикует коллег (недавно, например, назвал Серге

Они забеременели в 15–16 лет, и их истории показали по телевизору. Миллионы зрителей сопереживали, негодавали, верили в хеппи-энд. Но жизнь после шоу оказалась жестче любого сценария. Одну лишили родительских прав, другая стала вдовой, третья связалась с убийцей. Корреспонденты «Фонтанки» выяснили, как сегодня живут самые яркие участницы скандального проекта «Мама в 16». Спойлер: «долго и счастливо» получилось далеко не у всех. Арина родила двойняшек в 16 лет от 24‑летнего Николая. Чтобы избежать уголовки за совращение, тот женился, но сразу после родов написал отказную и исчез. Казалось, хуже некуда. Но через полгода родная мать Арины обманом заставила дочь подписать отказную от детей и ушла «выкинуть мусор» — пропала на полгода. «Она пошла выкидывать мусор, сказала: „Отпусти погулять и присмотри за внучками“ — и пропала на полгода. У меня есть документы, что полиция её нашла в каком-то бомжатнике в неадекватном состоянии», — рассказала бабушка Наталья, которая в итоге оформила опеку

Скандал на «России 1»: народ требует справедливости, а сотня экспертов променяла народную культуру на чернокожих москвичей с английским репертуаром. В третьем выпуске шоу «Ну-ка, все вместе! Хором!» зрители в один голос заявили: «Кантеле» из Карелии заслуживали финала, но их «засудили». Что это – ошибка профессионалов или диагноз всего нашего телевидения? Национальный ансамбль песни и танца «Кантеле» из Петрозаводска – это не просто очередной коллектив, пытающийся выиграть телешоу. Это живая легенда. В этом году ему исполнилось 90 лет. Всё это время ансамбль сохраняет и продвигает музыку народов Карелии. Никаких фонограмм, только живые голоса и настоящие инструменты. В первом выступлении они получили 100 баллов от сотни экспертов. Сергей Лазарев, лидер сотни, был в восторге. Иосиф Пригожин признался, что у него «мурашки», и предложил коллаборацию. Казалось, этот коллектив – главный претендент на победу. Ансамбль надолго занял первую строчку рейтинга и был в шаге от автоматического прох

Его ролики набирали по 20 миллионов просмотров. Двадцать миллионов! Он учил водителей правильно парковаться, не нарушать, уважать закон. Он был народным героем в погонах, звездой TikTok, голосом справедливости на омских дорогах. А теперь его самого задержали с поличным — за взятку. Георгий Степанов, старший инспектор, блогер с полумиллионной армией подписчиков, попался на том, что пытался «решить вопрос» в обход закона. И не один, а с гражданским дружком. Сумма? Пока молчат. Но, судя по тому, как оперативники брали его с помпой, речь не о трёшке на лапу, а о чём-то серьёзном. Давайте вспомним, как это было. Ещё вчера Степанов казался идеальным воплощением новой полиции — молодой, активный, с камерой наперевес, он патрулировал улицы и в режиме онлайн объяснял нарушителям, почему они не правы. Никакой «палочной системы», никакой грубости — только улыбка, вежливость и правильные слова. За это его и полюбили. Он не раз говорил в интервью: «Мной движет желание навести порядок, снизить авари

Миллион рублей в месяц. Именно столько, по данным Соцфонда, получают космонавты 1-го класса на пенсии. Валентина Терешкова — одна из них. Добавьте депутатскую зарплату, надбавки за звания, и сумма легко переваливает за полтора миллиона ежемесячно. Пока обычные пенсионеры считают дни до получки и выбирают кефир по акции, в интернете кипят страсти: заслуженно ли «Чайка» получает такие деньги? Одни кричат о грабеже народа, другие напоминают о подвиге. И те, и другие по-своему правы. А правда, как всегда, посередине. Но чтобы её увидеть, придётся отбросить эмоции и включить калькулятор. Валентина Терешкова — имя, которое знает каждый. Первая женщина-космонавт, Герой Советского Союза, генерал-майор, депутат Государственной думы. Для одних она национальный символ, пример несгибаемой воли. Для других — лицо системы, голосующей за непопулярные законы и живущей в параллельной реальности. Оба образа уживаются в одном человеке. И когда речь заходит о деньгах, эти два образа вступают в жесткую схв

«Вы когда-нибудь болели? Вы когда-нибудь работали год в туре?» — этот крик из Пензы разлетелся по соцсетям быстрее, чем любая из её песен. Певица Слава, она же Анастасия Сланевская, попала в классическую ловушку русского шоу-бизнеса: публика требует праздника, организм требует больничного, а контракт требует денег. И когда эти три силы сталкиваются, страдают всегда двое — артист и зритель. Но кто из них больше заслуживает сочувствия? Слава — фигура для нашей эстрады знаковая ровно настолько, чтобы её имя знали все, но не настолько, чтобы ей прощали слабости. «Одиночество», «Попутчица», «Расскажи мне, мама» — хиты, но сама певица никогда не входила в пул неприкасаемых. Она из тех, кто пашет в турах годами, без продюсерской брони и телевизионной индульгенции. Именно такие артисты сегодня составляют костяк гастрольного цеха — и именно они чаще всего попадают в скандалы, когда организм даёт сбой. Потому что у них нет права на ошибку. И на больничный тоже нет. Концерт в Пензе. По словам Сла

«Имен нет, кликухи одни. Наколки, ты не понимаешь, где там лицо, потому что он весь разрисованный. И манера пения одинаковая — жуют слова». Иосиф Пригожин не стал рассыпаться в дипломатии. Он просто сказал то, что уже давно висит в воздухе, но вслух произносить было не принято. А зачем молчать, если терпеть уже невозможно? Продюсер, муж Валерии, человек, который варится в этом котле десятилетиями, вышел из себя. И его можно понять. Потому что сегодняшняя эстрада — это не про музыку. Это про картинку, про хайп, про то, как быстрее срубить денег и свалить в закат, пока не перестали узнавать на улице. Вот вы можете сходу назвать фамилию Клавы Коки? А Инстасамки? А Вали Карнавал? Я — нет. Потому что за этими псевдонимами ничего нет. Ни биографии, ни лица, ни человеческой истории. Есть раскрученный бренд, который завтра может сменить название, если упадут просмотры. Раньше артисты были как открытая книга. Алла Пугачева — понятно, откуда и зачем. Валерий Леонтьев — человек-загадка, но имя со

Станислав Садальский — человек, который никогда не промолчит, даже если его об этом попросить. И слава богу. Потому что, когда Министерство культуры назначило Сергея Безрукова худруком МХАТ имени Горького, молчать было просто преступление. Садальский услышал эту новость и, кажется, поперхнулся кофе. Потому что сочетание «Безруков — руководитель театра» для человека, который помнит, как Сергей Витальевич играл всех подряд, звучит как анекдот. «Ничего против не имею, просто звучит комично — Безруков назначен руководителем… В очередной раз колоду перетасовали. Он же Высоцкий, он же Есенин, он же Пушкин! Браво, надеюсь, теперь не придется банки рекламировать!» И вот тут важный момент. Садальский не просто троллит коллегу. Он тычет пальцем в систему, где актёр-маска, актёр-личина вдруг становится начальником. Безруков за карьеру сыграл столько гениев, что сам, наверное, запутался, где он, а где Пушкин. Он был Есениным — с гитарой и тоской в глазах. Был Высоцким — с хрипотцой и надрывом. Был

Никита Михалков не любит говорить вхолостую. Когда он открывает рот — это не светская беседа и не интервью для глянца. Это приговор. И на этот раз он назвал конкретные имена. Не намёки, не «некоторые деятели» — а фамилии. Те самые, которые у всех на слуху. Скоро ему исполнится 80 лет. Он видел советский кинематограф изнутри, пережил девяностые, снимает авторскую программу на собственные деньги — потому что считает, что обязан говорить правду. Человек такого масштаба, называющий имена публично — это не эмоции. Это выверенные выводы за десятилетия наблюдений. Оно никого не удивило — но от этого не менее точное. Михалков формулирует проблему жёстко: в стране с величайшей театральной школой, с консерваториями, с тысячами невероятно талантливых людей — лицом шоу-бизнеса становится человек, чьи профессиональные способности вызывают, мягко говоря, вопросы. И дело не в личной антипатии. Дело в тенденции: людей сознательно приучают к пластмассовой музыке и примитивным текстам. Те, кто вырос на