Подслушано

— Соня, ну до чего же ты наивная, — Роман рассмеялся так, будто услышал удачную шутку. Соня молча присела на скамейку, словно ноги вдруг перестали держать. — Ты правда решила, что я обрадуюсь? И чему именно, скажи на милость? Тому, что какая-то несообразительная девица, с именем, которое уместнее для бурёнки, возомнила, будто может связать меня ребёнком? — Ром, что ты несёшь… Мы же сами мечтали,

Михаил вышел из магазина и, как всегда, на мгновение остановился у дверей. Эта короткая пауза давно стала его привычкой: он окидывал взглядом площадку перед входом, находил глазами маленькую девочку, которая обычно просила подаяние, встречался с ней взглядом и оставлял на лавочке у витрины то, что могло пригодиться. Затем он отходил на несколько шагов и смотрел, как она стремительно подбегает, забирает оставленное, на секунду оборачивается к нему с быстрой улыбкой и тут же исчезает за углом. Ни разу она не подошла к нему сама. Похоже, людям она не доверяла. Михаил тоже не пытался настойчиво сблизиться: когда-то он сам был таким же ребёнком на улице и долгое время прятался от всех. Сегодня же привычная картина не сложилась. Девочки не было. От этой пустоты у лавочки у него неприятно сжалось внутри. Они виделись здесь уже несколько месяцев. Поначалу всё выглядело как непонятная игра на расстоянии, но постепенно Михаил поймал себя на том, что приезжает к магазину даже без нужды в покупках

Семён уловил в воздухе едкий дым и, не раздумывая, выскочил на крыльцо. Фермерские постройки уже были охвачены огнём снаружи, а значит, это не случайность: кто-то устроил возгорание намеренно. Он замер на месте, растерянно глядя на языки пламени, и на миг мелькнула усталая мысль: махнуть рукой, пусть всё катится куда угодно. Но из хлева донёсся протяжный, жалобный рёв, и сомнения исчезли. Семён бросился к воротам, распахнул створки, едва успев отскочить. Коровы, вырвавшись наружу, едва не сбили его с ног и, пугаясь жара, сбились тесной кучей в самом дальнем углу загона. Он опустился прямо на землю, переводя дыхание. Вот и всё, подумал он. Вот и финал. Логичная точка в его хозяйстве. А ведь когда-то всё складывалось иначе. Десять лет назад Семён приехал сюда с надеждами и планами, сам ставил сараи и навесы, сам следил за каждым гвоздём и каждой доской. Закупил скот, нанял двоих работников из соседней деревни, и дела действительно пошли. День за днём он вкладывался в землю, в животных, в

— Ты же артистка, справишься. Ты обязана справиться. Нам всем нужна твоя выдержка, — настойчиво повторяли Насте, и Нинель вдруг оборвала разговор на полуслове. Дверь камеры распахнулась. — Ну и почему так медленно? А если она прямо здесь начнёт рожать? — буркнул конвоир и бросил короткий взгляд на Нинель. Он ничего больше не добавил. С этой заключённой лучше было не спорить: она держалась так уверенно, словно каждый коридор тут принадлежал ей. Нинель знали все, и связываться с ней не рисковали ни те, кто отбывал срок, ни те, кто носил форму. У Нинель это был третий приговор. И каждый раз причина оставалась одной и той же: она считала, что обязана восстановить справедливость. Формально её осуждали за преступление против мужа. В одном деле речь шла о сожителе, но сути это не меняло. Начальница колонии, увидев Нинель в очередной приезд, не удержалась от смеха. — Нинель? Не может быть. Снова? — спросила она. Нинель улыбнулась без тени смущения. — Минус один подлец на свете, — ответил

— Валентина, вы и правда это заслужили, произнёс Владимир Анатольевич. — И чтобы вам с дочкой было совсем спокойно и удобно, вот ваша премия. — Владимир Анатольевич, благодарю вас! откликнулась Валя. — Я даже не рассчитывала на такое. Пожилой руководитель тепло улыбнулся. — Не стоит смущаться. Вы для нас человек надёжный и очень нужный. Так что отдыхайте без оглядки. — Спасибо и за поддержку, и за доверие, ответила она. — Правда, спасибо. — Идите уже, а то вы сейчас растрогаете меня окончательно, сказал он с мягкой шуткой. — Ещё подумаю, отпускать ли вас в отпуск. — Всё-всё, ухожу! улыбнулась Валентина. — Катя мне этого не простит. Она выскочила из кабинета, глянула на часы и прикинула, сколько времени остаётся. Ей было от силы полтора часа, пока свёкры привезут Катю. За это время нужно успеть в магазин, взять что-нибудь в дорогу из напитков, а заодно заглянуть в аптеку. Катя летела самолётом впервые, и Валя решила спросить, что можно взять на случай, если ребёнку станет нехорошо. Свёк

Кирилл Васильевич вздрогнул и резко поднялся со стула. На должности начальника отдела он был всего вторую неделю и до сих пор слишком остро воспринимал любое внимание со стороны руководства. — Что вы так вскочили? Садитесь, пожалуйста. Я зашёл к вам поговорить. Кирилл медленно выдохнул, дождался, пока начальник устроится в кресле, и лишь после этого сел сам. — Вы ведь в курсе, что мы ежегодно проводим празднование Дня семьи? Кирилл кивнул. — Да, разумеется. У нас в компании к теме семьи относятся особенно внимательно. — Именно так. Мы с советом директоров давно решили: нет ничего важнее семьи. Кирилл натянуто улыбнулся. — А карьера? Работа? Разве это не важно? — Ну что вы! Разве можно ставить это на одну линию? Работать качественно — да. Зарабатывать достойно — да. Но лишь ради семьи и ради тех, кто рядом. Кирилл промолчал. Ему в голову пришла привычная, колкая мысль: зарабатывать ради Тони? С какой стати. Пусть сама обеспечивает себя и дом. И вообще, ей бы ещё благодарить его за то, ч

Таня пришла в себя от вязкого холода и тяжёлого, затхлого воздуха. Над головой темнел низкий потолок, где-то капала вода, а в полумраке угадывались груды старых вещей. Она попыталась подняться, но тут же поняла, что не может: кисти стянуты, ноги тоже, верёвка впилась в кожу. Сердце ударило так сильно, будто хотело вырваться наружу. Таня судорожно втянула воздух и прошептала: — Господи… Где

— Саш, как ты? — Женщина, стоявшая у стола, тихо окликнула Александра. Мужчина поднял взгляд и устало провёл ладонью по лицу. — Да как… Как-то держусь. — Он выдохнул и добавил, будто перечисляя по привычке. — У Марины всё так же. Доктор бывает дважды в день, ставит капельницы, меняет препараты. В целом… Сказать нечего. Зоя сжала пальцы, но всё же спросила, хотя по глазам было видно: ответ она уже знает. — Есть хоть малейшие сдвиги? Александр покачал головой. — Он говорит, что мозг Марины словно не принимает лечение. Будто у неё внутри нет желания возвращаться к нормальной жизни, поэтому и результата не видно. Название диагноза есть… Ты уже спрашивала, Зой. Извини. Она хотела продолжить, открыть рот, подобрать слова, но наткнулась взглядом на его измотанное лицо и замолчала. Несколько секунд постояла, будто решая, стоит ли говорить лишнее, затем сделала шаг к двери. — Я очень по тебе скучала, Саш. Александр прикрыл глаза и потёр виски, будто стараясь не дать себе сорваться. — Зоя, прошу

— Всех разгоню, имейте в виду. И будете не в офисе сидеть, а улицы подметать, выкрикнул Владимир и с силой притворил дверь кабинета. Он прошёлся по комнате, пытаясь унять раздражение. Нервы были на пределе. Ему казалось, что вокруг одни люди, которые готовы получать деньги, но не готовы брать ответственность. А дела компании в это время шли всё хуже, расходы тянули вниз, и цифры в отчётах не радовали. Где-то глубоко внутри Владимир понимал: главная причина убытков не в сотрудниках. Но признавать это даже мысленно он не собирался. У него же целый штат. Разве сложно организовать контроль, проверить договоры, пересмотреть расходы, держать процессы в порядке. Раз фирма работает, значит, они обязаны её держать на ходу. Компания досталась ему по наследству от дяди. Подарок оказался неожиданным. К сорока годам Владимир не мог похвастаться чем-то по-настоящему значительным: работал то в одном месте, то в другом, нигде надолго не задерживался. И внезапно — своя фирма, кабинеты, сотрудники, отве

— Лена, это правда, что ты встречаешься с Никитой? — Да. А почему ты так спрашиваешь? — Просто… Ты недавно к нам перешла, многого ещё не знаешь. — А что именно я должна знать? Лене едва не захотелось топнуть ногой. Вроде взрослые, а ведут себя так, будто разыгрывают маленькую сцену: многозначительные взгляды, пониженные голоса, театральные паузы. Никита руководил крупным отделом. Для тридцати четырёх лет — должность более чем серьёзная. Он и вправду был толковым: по офису уже ходили разговоры, что его скоро ждёт следующий шаг вверх. Он следил за собой, регулярно занимался спортом, ездил на красивой машине. И, что особенно будоражило любителей обсуждений, он ни разу не был женат. Вопросы это, разумеется, вызывало, но не такие, от которых падают в обморок: в наше время многие дольше строят карьеру, чем семейную жизнь. — Лен, у нас здесь некоторые пытались с ним сблизиться, сказала Катя. — И ни у кого ничего не вышло. — Катя, ты сейчас начнёшь перечислять весь список? — Не шипи. Я не ради