Наука с Глебом Соломиным

Что происходит с памятью и интеллектом в мире, где всё чаще за человека думают машины, рассказали биолог Никитин и нейробиолог Алипов. Мы живём в момент, когда генеративный контент уже не выглядит фокусом из будущего. Лента забита видео, которые никто не снимал руками. Появляются платформы, где искусственный интеллект генерирует уже не отдельные ролики, а почти целые сериалы. Контента становится бесконечно много, а усилий для его создания — всё меньше.​ Искусственный интеллект здесь не ломает старый мир, а просто ускоряет процесс, который идёт давно: цивилизация шаг за шагом удешевляет сложные когнитивные функции. И если раньше преимущество давали память, способность долго учиться и самостоятельно добывать знания, то теперь всё больше этих задач упрощается. Большой мозг — дорогой актив, если сложность стала дешёвой Если важную технологию теперь может освоить почти любой, само по себе наличие больших когнитивных способностей перестаёт давать прежнее преимущество. Когда сложность задачи

Что происходит с мозгом человека на самом деле, рассказали биолог Никитин и нейробиолог Алипов Иногда кажется, что мир ускорился настолько, что мы просто не успеваем за ним. И всё чаще появляется тревожная мысль: человечество не развивается, оно деградирует. Но если убрать эмоции и посмотреть на факты, картина оказывается гораздо сложнее. Паника повторяется из века в век Есть одна закономерность, которую сложно не заметить: каждое поколение уверено, что следующее хуже. Владимир Иванович Алипов объясняет, что даже письменность сначала воспринималась как угроза, потому что у людей «отключилась память». Затем появились книги, и молодёжь стала «сидеть и зачитываться романами» вместо серьёзных дел. Радио, телевидение, наконец, компьютер годами разрушали мозг. Ну а сегодня — смартфоны, короткий контент, и искусственный интеллект. Мы разучились считать из-за калькулятора, а задача думать в недалёком будущем делегируется ИИ. Получается, страх меняется, но его форма остаётся той же. Но может л

Мы привыкли думать, что живем в «понятном» мире. Планеты вращаются. Гравитация притягивает. Вселенная расширяется. Всё как будто разложено по полочкам. А потом ты садишься разговаривать с человеком, который всю жизнь смотрит в космос - и понимаешь: мы стоим в начале пути. Эта статья появилась после большого разговора с Владимиром Сурдиным - астрономом, кандидатом физико-математических наук, популяризатором науки. Мы говорили о чёрных дырах, границах Вселенной, дополнительных измерениях и о том, что современная физика на самом деле знает - а чего пока не знает совсем. И чем дальше шёл разговор, тем яснее становилось: привычная картина мира держится не на готовых ответах, а на аккуратных моделях. В окрестностях Солнца на огромный объём пространства приходится одна звезда. В районе центра Галактики - миллион. Звёзды там буквально «упакованы» друг в друга. Если представить небо в таком месте, это не темный фон с редкими огнями, а постоянная феерия света. Но среди этого света регулярно прои

Представьте, что вся наша галактика движется не только в космосе, но и под влиянием невидимой силы. Тысячелетиями люди смотрели на звёзды, считали их свет, изучали движения планет, а теперь выясняется: нас тянет куда-то, и мы даже не знаем, куда именно. Это явление называется Великий Аттрактор. Мы знаем, что Вселенная расширяется - галактики разлетаются друг от друга. Но при точных измерениях астрономы заметили: в одном направлении галактики удаляются чуть медленнее, чем в других. Они не «упадут» куда-то, но в этом направлении расширение замедлено. Такое впечатление, словно вы едете на машине и слегка нажали на тормоз. Причина - неоднородность Вселенной. Пространство не равномерно заполнено звездами и галактиками. Есть участки плотнее, есть пустоты. И на больших масштабах появляется ощущение, что что-то массивное притягивает всё вокруг. Из всей материи Вселенной только около 20% - привычные нам атомы, электроны, протоны. Остальное - темное вещество, которое почти не взаимодействует с о

Вокруг искусственного интеллекта сейчас много шума. Кто-то ждет прорыва, кто-то - катастрофы. Особенно громко звучат страхи из технологической среды: мол, ИИ слишком быстро развивается, и мы не успеем адаптироваться. Всё это выглядит эффектно, но чем дольше я думаю об этой теме, тем больше ощущение, что мы переживаем совсем не о том. Проблема может быть не в том, что технологии станут слишком умными. А в том, что мы сами начнём пользоваться ими так, что постепенно ослабим собственное мышление. Без резких переломов и драм. Просто шаг за шагом. Как на самом деле формируются навыки Есть простая, не очень удобная правда: интеллект и навыки не появляются «по желанию». Их нельзя включить, как режим. Они формируются через повторение простых, часто скучных действий. Музыка начинается с гам. Математика - с элементарных задач. Рисование - с кривых линий и неудачных попыток. Сначала делаешь плохо, потом терпимо, потом нормально. В какой-то момент появляется ощущение, что ты «понимаешь». Но до эт

Мы привыкли думать, что медицина - это инструкции. Есть болезнь, есть протокол, есть лечение. Но чем больше данных мы собираем, тем яснее становится: одна и та же болезнь у разных людей - это разные истории. Раньше индивидуальный подход существовал, но был на уровне искусства врача. Его опыта, интуиции, насмотренности. Это плохо передавалось, плохо масштабировалось и почти не воспроизводилось. Сейчас ситуация меняется. Мы впервые можем читать геномы пациентов, сравнивать их между собой и видеть, почему один и тот же препарат помогает одному и не работает у другого. Это и есть персонализированная медицина. Но важно не перепутать две вещи: читать геном и переписывать его - не одно и то же. И вот здесь начинается самое интересное и самое опасное. Почему индивидуальный подход вообще стал возможен Медицина долгое время работала по усредненной логике. Если лечение помогает большинству - оно считается хорошим. Те, кому не помогло, выпадали из статистики. Проблема в том, что различия между лю

В фантастических фильмах всё выглядит просто: включили варп-двигатель — и через пару минут вы уже у другой звезды. Кажется, что физика XXI века почти подошла к этому рубежу, а теория относительности якобы даже допускает такие полёты. Но астрофизик Борис Евгеньевич Штерн считает иначе. По его словам, варп-двигатель — это не технология будущего, а пример того, как красивую математическую идею выдают за физическую реальность. И проблема здесь не в нехватке денег или времени, а в самих законах природы. Почему идея варп-двигателя кажется правдоподобной Штерн отмечает: разговоры о варп-двигателях обычно начинаются с фразы «это следует из общей теории относительности». Людям кажется, что раз пространство и время могут искривляться, значит, можно придумать способ «сжимать» пространство перед кораблём и «растягивать» позади него. В массовом сознании это выглядит как почти готовое инженерное решение. Особенно если опираться на популярные пересказы и визуализации из научной фантастики. Но здесь,

Идея заселить Марс или изменить атмосферу другой планеты звучит увлекательно и будоражит умы ученых много лет. Кажется, что человечеству достаточно технологий, времени и желания. Но когда разговор заходит о конкретных механизмах — биологии, химии, экосистемах — оптимизм быстро сменяется вопросами, возможно ли это сделать в ближайшем будущем? Астрофизик Борис Штерн объясняет, почему даже самые популярные сценарии терраформирования упираются не в фантазию, а в жёсткие ограничения природы. Можно ли изменить атмосферу планеты с помощью живых организмов Фотосинтез — не универсальное решение Борис Штерн скептически относится к идее запуска микроорганизмов на другую планету. По его словам, в теории на Марс можно было бы отправить простейшие формы жизни (не только эукариоты), способные к фотосинтезу и выделению кислорода. Но тут возникает ключевая проблема: для этого нужен доступный углерод. В атмосфере его слишком мало, а основные запасы скрыты в породах. Даже если карбонатов много, неясно,

Поиск обитаемых миров — одна из самых амбициозных задач современной астрономии. Учёные научились замечать слабейшие колебания далёких звёзд, анализировать движения крошечных ледяных тел и строить гипотезы по косвенным намёкам. Но даже с этим арсеналом мы всё ещё ищем способы понять: есть ли где-то планета, похожая на Землю? Астрофизик Борис Штерн объясняет, как происходит поиск экзопланет, какие методы реально работают, где проходят границы возможностей и почему для поиска жизни пока нет инструментов, которые могли бы дать уверенный ответ. 1. Как находят экзопланеты: колебания звезды, которые почти невозможно заметить Сегодня основной рабочий метод — измерение лучевой скорости. Штерн объясняет, что планета и звезда вращаются не друг вокруг друга, а вокруг общего центра тяжести. Из-за этого звезда слегка «качнется», и её лучевая скорость относительно Земли изменится. Для масштаба: — Юпитер заставляет Солнце колебаться примерно на 10 м/с; — Земля — всего на 10 см/с. В 90-х такие измер

Можно ли человечеству жить на другой планете? Мнения на этот счет расходятся: одни уверены, что это вопрос ближайших десятилетий, другие считают это фантастикой. Исследований на эту тему - масса, но до сих пор почти никто не думает о реальности процесса. Мне показалось важным не проходить мимо этой темы, и я пригласил на подкаст Бориса Евгеньевича Штерна - человека, который знает о космосе гораздо больше, чем большинство из нас. Разговор получился не только о технологиях, но и о том, почему мы всё ещё «пленники Земли». Земля — красивый, но хрупкий дом Каждый день мы ходим по привычной планете: дышим, работаем, живём. Всё кажется безопасным. Но на самом деле любая серьезная космическая угроза - астероид, катаклизм, глобальное изменение климата - может изменить всё за считанные дни. Борис Евгеньевич говорит с лёгкой иронией: «Не пугайтесь, просто поймите масштаб». И сразу ощущаешь: мы живем в красивой коробке, которая может треснуть в любой момент. Межзвёздные путешествия: мечта, дост