Джесси Джеймс | Фантастика

— Стой прямо, не сутулься, — пальцы Елены больно впились в плечо Светланы, грубо одергивая воротник полинявшего серого пиджака. — И не вздумай это снимать, под ним у тебя наверняка дешевая синтетика. Светлана едва заметно повела плечами. Грубая ткань старого, вышедшего из моды костюма невыносимо натирала шею. Она терпеть не могла эту вещь, купленную еще семь лет назад на первую зарплату стажера. Этот нелепый наряд Светлана надела сегодня исключительно ради эксперимента. Утром свекровь категорично заявила, что в приличное место невестке следует идти в чем-то блеклом, дабы не позорить семью неуместными нарядами. Светлана мысленно усмехнулась и послушно достала с дальней полки этот серый кошмар. Месяц назад Андрей, ее законный муж, наконец-то оплатил установку пластиковых окон в крошечной квартире ее отца. Окна были куплены по огромной скидке, самые дешевые, с хлипкой фурнитурой. Но Андрей каждый вечер напоминал об этом с таким пафосом, будто подарил тестю замок. Светлана принимала эти уп

Олег выставил ногу в грязном, стоптанном ботинке ровно в тот момент, когда тяжелая входная дверь должна была захлопнуться. Светлана инстинктивно попыталась навалиться на ручку, но в щель между косяком и дверным полотном уже нагло протиснулся пухлый, перевязанный бечевкой чемодан. А следом в прихожую ввалился и сам незваный гость. — Я вернулся, Света. Будешь за мной ухаживать, — безапелляционно заявил он с порога, тяжело опираясь на массивную палку с металлическим наконечником. Она не видела его двадцать лет. Лицо обрюзгло, плечи заметно ссутулились, но этот требовательный, цепкий взгляд исподлобья ничуть не изменился. Взгляд человека, которому весь мир задолжал по праву его рождения. — Ты в своем уме? — Светлана отступила на шаг, машинально запахивая полы кардигана. — Выметайся немедленно. Мы чужие люди. — Я одинок и серьезно болен, идти мне некуда, — его голос моментально приобрел театрально-страдальческие нотки. — Ты по совести обязана за мной дохаживать. Я твой законный муж! А то, ч

Грохот перевернутой обувницы заставил меня вздрогнуть и выронить красную ручку прямо на раскрытую тетрадь ученика. На пороге топтался мой сын Егор, виновато моргая, а рядом с ним возвышалась девица в необъятном пуховике ядовито-лимонного цвета. Она брезгливо стряхнула налипший снег с массивных ботинок прямо на светлый ворс моего коврика, не удосужившись даже поздороваться. — Принимай пополнение, маманя, показывай свои хоромы, — выдала гостья, проигнорировав аккуратно предложенные мной домашние тапочки. Ее тяжелая куртка небрежно полетела на тумбочку, смахнув на пол стопку проверенных самостоятельных работ шестого класса. Егор лишь неловко переступил с ноги на ногу и пробормотал, что Светочка выступает против устаревших социальных условностей и всегда говорит правду в лицо. Многолетняя педагогическая привычка искать в людях хорошее заставила меня глубоко вдохнуть и мысленно сосчитать до десяти. Я попыталась убедить себя, что за этой агрессивной манерой общения скрывается банальное смуще

Металлическая собачка на молнии дорожной сумки сошлась с натужным, режущим слух скрежетом. Светлана тяжело выдохнула и машинально растерла правое колено. Плотный ортопедический бандаж надежно фиксировал сустав после недавней операции, но нога все равно отзывалась тянущей, изматывающей болью при каждом неловком движении. В дверном проеме нарисовался Андрей. Он мерил шагами коридор, безостановочно водя пальцем по экрану телефона, и раздраженно сдвигал брови. Его дорогой костюм из тонкой шерсти, идеально выглаженная Светланой сорочка и шелковый галстук так и кричали о статусе человека, стоящего в одном шаге от огромной корпоративной власти. — Света, ты скоро там возиться будешь? — он нетерпеливо постучал костяшками по деревянному наличнику. — Мне нужна пустая квартира. Никакого хождения туда-сюда. Мне нужно сосредоточиться перед советом директоров. Она виновато кивнула, опираясь рукой о край массивной тумбы. Ровно месяц назад муж полностью оплатил ее операцию на мениске в элитной клинике.

— Я взял минтай по желтому ценнику, Полина! — гордо провозгласил Олег из прихожей, шурша тонкими магазинными пакетами. — Лосось сейчас покупают только люди без малейшей финансовой грамотности, это просто добыча для хитрых продавцов. Я стояла на верхней площадке лестницы, крепко прижимая к груди пухлую черную тетрадь. Всего полчаса назад среди пыльных коробок на чердаке обнаружился массивный чемодан мужа, наглухо закрытый на кодовый замок. Я ради злой иронии ввела дату своего первого, давно расторгнутого брака, механизм сухо щелкнул, и я просто замерла в оцепенении. Внутри скрывалась параллельная, роскошная реальность моего экономного супруга. Там лежали плотные упаковки элитного зернового кофе, хотя Олег еще полгода назад заставил меня перейти на дешевый растворимый суррогат. Там же покоился новенький флагманский планшет с огромным экраном. Но самым ценным экспонатом оказалась эта самая черная тетрадь в кожаном переплете. Педантичным, убористым почерком муж вел подробную бухгалтерию св

— Светочка, ты мне порцию уже отложила? — требовательный голос Елены разрезал монотонное гудение вытяжки. Света методично помешивала густой крем-суп длинной лопаткой. Свекровь материализовалась на просторной кухне совершенно незаметно. На ней переливалась нарядная изумрудная блузка, купленная явно не для домашних посиделок, а на лице играла та самая снисходительная полуулыбка, от которой у невестки обычно начинал нервно дергаться правый глаз. Елена обладала одной удивительной суперспособностью. Она могла часами лежать на диване, сетуя на ужасную слабость и головокружение, но мгновенно телепортировалась к месту любых активных событий, если там можно было кем-то покомандовать. Ее недомогания имели крайне избирательный характер и всегда обострялись именно в те дни, когда Света чувствовала себя наиболее уставшей. — Гости еще только заходят в прихожую, Елена. Мы же договаривались подать горячее всем вместе, чтобы не бегать с тарелками по одной, — ровно ответила Света, не отрывая взгляда от

— Опять ты развела эту мазню, нормального цвета не видно, — Олег брезгливо подцепил холст двумя пальцами. — Я же просил убрать эти художества с прохода, у меня от них глаза болят. Он понес свежий пейзаж по узкой скрипучей лестнице наверх. Маша смотрела, как яркий подсолнух исчезает в полумраке чердачного люка. Она всегда искренне верила, что у мужа просто утонченный вкус, который ей, самоучке, недоступен. Он регулярно приносил домой минималистичные постеры с серыми квадратами. Олег утверждал, что это развивает насмотренность и формирует правильное эстетическое восприятие. А ее работы отправлялись в ссылку под самую крышу. — Там им самое место, среди старых лыж и коробок из-под обуви, — доносился сверху его снисходительный голос. — Искусство должно органично вписываться в интерьер, а твои эксперименты только портят мне настроение. Маша послушно вздыхала и убирала кисти в старую жестяную коробку. Она годами считала его резкую критику объективной заботой о ее творческом росте. Но с каждым

— Может, объяснишь? — фотография с сухим шелестом приземлилась прямо поверх кухонной клеенки. Светлана вздрогнула. Елена только что выудила этот старый снимок из кармана своей идеальной домашней блузки. На выцветшей карточке десятилетней давности Света искренне улыбалась на фоне осеннего парка. А рядом возвышался мужчина в плотном пальто, чье лицо наполовину пряталось за объемным шарфом. Его рука по-хозяйски лежала на ее плече. — Кто этот твой кавалер? — голос свекрови сочился ядовитой вежливостью. Елена откинулась на спинку стула и скрестила руки, всем видом показывая, что ждет немедленного признания. Андрей неохотно оторвался от своей порции тушеного мяса. Он перевел непонимающий взгляд с матери на жену, а затем на бумагу, лежащую прямо между тарелками. Светлана инстинктивно подалась вперед. Ей нестерпимо хотелось смахнуть этот картон со стола, но тело словно парализовало. Всего неделю назад Андрей перевел огромную сумму на срочную операцию ее отцу. Этот поступок вытащил их семью из

— Света, не мни фасовочные пакеты, они денег стоят! — глухой голос Олега доносился из недр бездонного встроенного шкафа. Мы уже пятый час методично разбирали вещи в квартире его покойной матери, Зинаиды Петровны. Олег с неподдельным энтузиазмом исследовал каждый угол, сортируя имущество на две строгие категории: «отвезем на дачу для рассады» и «можно выгодно сбыть в интернете». Его совершенно не смущало, что на даче уже лежат три поколения таких же нужных вещей, медленно превращаясь в труху. — Посмотри, какие плотные шторы, заберем в спальню, — деловито вещал муж, утрамбовывая тяжелый советский бархат в огромный мешок. Я лишь машинально кивала, открывая нижний ящик массивного дубового комода. Квартира свекрови всегда казалась мне музеем агрессивного порядка и контроля над чужими жизнями. Здесь каждая чашка стояла под строго выверенным углом, а любое отклонение от правил сурово пресекалось под видом всеобъемлющей материнской заботы. Зинаида Петровна любила подписывать всё: от банок с кр

Пачка макарон с сухим шуршанием приземлилась на кухонный стол. Тонкий целлофан надорвался, и несколько грязно-желтых, кривых рожков покатились по выцветшей клеенке, напоминая засохших гусениц. — Теперь едим только это, Света, — безапелляционно заявил Андрей, стягивая галстук. — Никакой говядины по выходным. Никаких тепличных огурцов и помидоров. Мы переходим в режим жесткой экономии. Светлана непонимающе перевела взгляд с лица мужа на самую дешевую марку рожков. На упаковке красовался жизнерадостный повар, хотя содержимое больше напоминало корм для промышленных рыб. — Нам урезали зарплаты? — осторожно спросила она, вытирая руки полотенцем. — Или на работе намечаются сокращения? — Мы формируем подушку безопасности, — отчеканил Андрей, нависая над столом массивной фигурой. — Времена нестабильные. Нужно копить на черный день. С этого месяца мы ужимаем бытовой бюджет до минимума. Я все просчитал, углеводы дают энергию, а все эти ваши овощи — просто маркетинговая уловка супермаркетов. Она х