Центр «СЕМЬЯ». Психология

Ситуация, когда ребёнок убегает из дома, — один из самых тревожных сигналов в жизни семьи. Это не просто дисциплинарная проблема, а крик о помощи, зашифрованное послание: «Меня не слышат, мне плохо, я не знаю, как иначе донести свои чувства». По статистике, большинство побегов совершается детьми в возрасте 10–15 лет — в период, когда особенно важны поддержка и понимание со стороны близких. Но что толкает ребёнка на столь отчаянный шаг? Разберёмся в причинах вместе с психологом Аллой Белоглазовой и членом президиума Всероссийской общественной организации «Союз отцов» Максимом Шереметьевым. Алла Белоглазова, ведущий психолог Регионального центра "Семья" подчёркивает: когда ребёнок убегает из дома, родителям прежде всего нужно сдержать первую реакцию — не обвинять, не наказывать сразу. Важно заглянуть в себя: где я не услышал своего ребёнка? В чём я его невольно обидел? Что в моём поведении могло подтолкнуть его к такому отчаянному шагу? Психолог приводит реальный пример: девочка сбежал

Природа оживает, все вокруг требуют радости и активности, а у вас внутри — зима и боль. Этот разрыв между «как надо» и «как есть» бьет сильнее всего. Всю зиму вы тратили силы на то, чтобы держать тяжелые воспоминания и чувства глубоко внутри, в «подвале» сознания. Организм работал как защитный механизм, не давая прорваться наружу тому, с чем вы не готовы были столкнуться. Но весной, из-за природной смены состояний, ресурс оказывается на нуле. Дверь в этот подвал начинает скрипеть и открываться. «Весна — это время контрастов. Природа оживает, все вокруг требуют радости и активности, а у вас внутри — зима и боль. Этот разрыв между "как надо" и "как есть" бьет сильнее всего. Тело слабеет, защиты падают — и старая травма, которая "вмерзла" в психику, начинает таять и выходить наружу апатией, слезами или раздражением». Это не вы «сломались». Это ваша психика говорит: «Я больше не могу держать это в одиночку, обрати на меня внимание». Но если ваша зимовка прошла с заботой о своем психическом

Разрушение семьи — это всегда болезненно. Но если для взрослых развод — это конец одних отношений и, возможно, начало других, то для ребёнка это крушение всего мира. Сегодня мы поговорим об очень важной и деликатной теме — о том, как бракоразводный процесс влияет на детей и что могут сделать родители, чтобы снизить травматичность этого периода. Однозначно, да. Для ребёнка расставание родителей — это всегда стресс колоссальной силы. Психологи сравнивают это состояние с землетрясением, потопом и войной одновременно. Ребёнок переживает не просто развод мамы и папы, а свой собственный развод с одним из них. Это разрушение его привычной среды обитания. Что делает эту ситуацию особенно травматичной? Безусловно. И это, пожалуй, главный ответ для всех, кто стоит на пороге развода. От того, как взрослые поведут себя в этом кризисе, напрямую зависит, каким вырастет их ребёнок. Сам по себе развод не разрушает психику. Разрушают её затяжные конфликты, взаимные оскорбления и попытки использовать

Самый страшный день позади. Разговор состоялся, чемоданы (возможно) собраны, первый шок утих. Взрослые выдыхают: самое сложное позади. Но для ребенка всё только начинается. Потому что развод — это не точка в конце страшной сказки. Это многоточие в начале новой, пугающей реальности. И если в момент объявления о расставании дети часто замирают, то «после» — начинают падать. Мы привыкли думать, что главное — правильно сказать. Но правда в том, что слова забываются. А вот то, что происходит потом, въедается в память на всю жизнь. Как разделить любовь, когда общий дом разделился на два берега? Кто имеет право стать новой опорой? И можно ли не дать ребенку утонуть в океане родительских обид? В новом выпуске педагоги-психологи Светлана Фаизова и Уна Журавлева продолжают разговор, который нельзя прерывать. Сегодня — о том, что начинается, когда заканчиваются первые слезы. В первой части мы говорили о том, как сообщить ребенку о разводе. Но новость переваривается не сразу. Ребенок может кивнут

Представьте: двое взрослых принимают решение. Взрослое, выстраданное, возможно, единственно верное для них. Они договариваются, ссорятся, делят имущество и планируют новую жизнь. Но за закрытыми дверями комнаты, в углу дивана или за обеденным столом сидит тот, кто не подписывал брачный контракт, не давал клятв и не имеет права голоса. Это — «тихий участник развода». О нем мы почти всегда вспоминаем в последнюю очередь, хотя именно ему предстоит пережить землетрясение, эпицентр которого находится прямо в его вселенной. Каждый развод — это история не о том, как двое расстаются. Это история о том, как рушатся иллюзии третьего, самого маленького и беззащитного члена семьи. Педагоги-психологи Регионального центра «Семья» Светлана Фаизова и Уна Журавлева в новом выпуске рассказали о том, что творится в душе ребенка, когда мама и папа перестают быть «мы». Тема разводов никогда не теряет остроты. Мы много говорим о взрослых: об их самооценке, обидах и страхах начала новой жизни. Но стоит нап

Автор: Карина Казакова, педагог-психолог Регионального центра «Семья» В прошлый раз был рассказ о том, почему так важно, чтобы ребенок понимал свои чувства. Но самый частый вопрос, который мне задают родители: «Как этому научить? Нужны ли специальные игры, пособия, тренинги?» Отвечаю сразу: никакие развивающие программы не сработают так, как работает простая, повседневная жизнь. Эмоциональный интеллект (EQ) не формируется за партой. Он рождается в живой «ткани» отношений: в утренних капризах, в спорах из-за игрушек, в усталости после садика и в нашей, родительской, реакции на всё это. Первый и самый важный шаг звучит до смешного просто: назовите эмоцию. Когда ребенок падает и плачет, или злится из-за того, что ему не дали конфету, наш автоматизм — сказать: «Не плачь, ничего страшного не случилось», «Прекрати истерику», «Успокойся». Ребенок имеет право на любые чувства. Наша задача — не заткнуть эмоцию, а помочь ребенку встретиться с ней. Вместо обесценивания попробуйте сказать: — «Я

Основан на подходе психолога Людмилы Петрановской, где тревожные признаки (излишняя агрессия, уход в себя, вызывающие поступки) — это не «плохой характер», а симптомы нарушенной привязанности, невыраженной боли или беспомощности. Этот опросник поможет вам не ставить диагнозы, а заметить важные «звоночки», требующие вашего внимания, понимания и, возможно, помощи специалиста. На что ориентироваться? Отвечайте, думая не об отдельных случаях (с каждым бывает), а об устойчивой модели поведения за последние несколько месяцев. Чем больше ответов из категорий «Б» и «В», тем серьезнее сигнал. Вопрос. Можете ли вы сказать, что ваш ребенок уверен в вашей любви и поддержке, даже когда он плохо себя ведет или переживает сильные чувства? А) Да, в целом да. Он может подойти за утешением, зная, что его не отвергнут. После ссоры идет на примирение. Б) Не всегда, есть неуверенность. Он может провоцировать, «нарываться» на наказание, чтобы убедиться, что вы его не «списали». Часто проверяет границы. В)

Что происходит, когда жертва буллинга сама становится соучастником своего унижения? Где разворачивается эта невидимая драма? Чаще всего — в школьных коллективах, на виду у всех. Когда мы, взрослые, рискуем её проглядеть? Каждый раз, когда нам кажется, что «ребёнка не бьют, он же сам смеётся». О травматичной роли «шута», его невыносимой цене принятия коллективом и способах помощи — в материале Марии Боднар, ведущего психолога центра «Семья». Жертва в этой роли часто остаётся невидимой для взрослых — ведь формально её не бьют, она сама участвует в шутках. Это тот, над кем постоянно издеваются вербально, кто сам надевает маску шута и талисмана, лишь бы сохранить шаткое место в группе. Вопрос в том, какую цену приходится платить за такое мнимое принятие. Это член коллектива, добровольно взваливающий на себя роль мишени для насмешек и унизительных игр. Он расплачивается за само своё социальное существование в группе публичным позором и самоуничижением. Его не избивают и не вышвыривают физич

Автор: Гузель Азналина, ведущий психолог центра «Семья» Самоповреждение — одна из самых стигматизированных и неверно понимаемых форм психологического страдания. Вокруг неё сложилось множество мифов, которые мешают вовремя оказать помощь, поддержать близкого человека или даже просто понять, что происходит. Давайте разберёмся, где правда, а где — опасное заблуждение. Миф 1: «Это просто чтобы привлечь внимание» Реальность: Один из самых вредных стереотипов. Большинство людей, причиняющих себе вред, стыдятся этого и тщательно скрывают следы. Если же человек иногда демонстрирует шрамы или порезы, это чаще всего не манипуляция, а молчаливый крик о помощи, который нельзя игнорировать. Как правило, цель самоповреждения — справиться с невыносимыми эмоциями, а не управлять поведением других. Миф 2: «Это характерно только для девочек-подростков» Реальность: Самоповреждение встречается у людей любого пола, возраста, национальности и социального статуса. Мужчины также подвержены этому, но из-за ст