Одиночество за монитором

Юрий Петрович проснулся поздно, — вчера праздновали юбилей жены, шестьдесят лет, вернулись из ресторана поздно, а он в последние годы привык к другому распорядку. Ну и ладно, — поспал на час дольше, чем плохо? Прислушался к себе, — никаких неприятных ощущений, вроде похмелья, например. Да и откуда бы ему быть? Компания вчера была практически непьющая, все в возрасте, со своими болячками и ограничениями, в основном только шампанское, и даже безалкогольное было... На другом конце стола, где устроилась молодежь, было вроде что-то покрепче, но сколько той молодежи, — четыре человека, да и те рано ушли. «Да, что ни говори, но в старости тоже есть свои преимущества! Если бы тридцатник отмечали, то...». Сама юбилярша, судя по звукам и запахам, уже возилась на кухне, Юрий Петрович тоже встал, — пора! На кухне он поделился с женой своими соображениями о преимуществах возраста, и, уже сказав, понял, что зря, — кто же напоминает женщине о возрасте? Но Елена Алексеевна не обиделась, только вздох

– Крыша в доме совсем прохудилась, требует капитального ремонта, – пожаловалась Валентина Григорьевна, устраиваясь поудобнее в кресле. Евгения кивнула сочувственно. Крыша – это серьезно, тут не поспоришь. – У нас тоже, кстати, плитка в ванной треснула, – сказала она. – Уже месяц собираемся заменить, да все никак не получается. Денег нет. Валентина Григорьевна махнула рукой, будто Евгения пожаловалась на сломанный ноготь. – Ой, да плитка – это ерунда, Женечка. Ну треснула и треснула, замажь чем-нибудь, будет как новая. А вот крыша – это действительно проблема. У меня в спальне потолок мокнет после каждого дождя, обои пошли пузырями. Мне мастер сказал – нужно тысяч двести, не меньше. А где бедной пенсионерке такие деньги взять? Евгения промолчала. Привыкла уже. Ее проблемы в этом доме всегда проходили по категории «ерунда», а вот у Валентины Григорьевны каждый скрипнувший половик превращался в стихийное бедствие. Плитка, значит, не считается. А крыша – трагедия века. Семен отложи

– Спасибо, – натянуто улыбнулась Наталья. – Обязательно буду носить. Платье лежало на коленях, и Наталья старалась не разглядывать его слишком пристально. Ткань протерлась на локтях до блеска, подол кое-где пошел мелкими затяжками, а от воротника несло чужими духами — приторными, сладковатыми, из тех, что продают в переходах у метро. Вещь прожила долгую, тяжелую жизнь, и отправить ее на заслуженный покой было бы актом милосердия. – Это Тамара Сергеевна отдала, соседка по даче, – Виктория Николаевна довольно улыбнулась. – Женщина с отличным вкусом, между прочим. Всего пару раз надевала, потом похудела и отдала мне. А я подумала: Наташенька такое любит, ей пойдет. Зачем переплачивать за новое, когда люди сами отдают прекрасные вещи? – Действительно, зачем, – Наталья аккуратно сложила платье и убрала в пакет. Это был уже четвертый «подарок» за два месяца. До платья была юбка с распоровшимся швом, еще раньше — сумка с оторванной ручкой, «совсем чуть-чуть оторвана, Наташенька, пришьешь

- Галя, а когда твоя мама к себе домой, наконец, вернётся, стесняюсь спросить? - Ты же знаешь, у неё в доме котёл газовый из строя вышел. И вода в системе замёрзла. Вот она к нам перезимовать и приехала. - Так перезимовать же, а сейчас уже май скоро наступит. - Выгнать предлагаешь тёщу? А она, вообще-то, - мама моя родная. - Да её и выгнать-то теперь некуда. Был я недавно в её доме. Работает там газовый котёл вовсю. И люди там другие живут, целая семья. Они дом этот у твоей матери недавно купили. - Как это?! - Да вот так. По всему выходит, что не только наша жилплощадь, но и деньги большие маме твоей, Нине Александровне понадобились… ...Игорь и Галина встречались ещё со школы. Потом парень в армии отслужил, девушка в педучилище поступила. И никто особенно не удивился, когда свадьбу сыграли, - вроде, всё к этому само собой шло. Игорь, правда, слегка тёщу побаивался: как-никак, директором школы родной она была, при ней даже старшеклассники робели. А тут теперь Нина Антоновна ещё и тещ

– Невестушка, милая, как ты там? Справляешься? – проворковала Елена Павловна. Марина сдержанно вздохнула. – Тяжело, конечно, но справляюсь потихоньку. Свекровь тут же спросила: – Толик тебе помогает? Он же не спихнул все заботы о детях на тебя одну? А то мужчины, знаешь иногда как себя ведут? Как эгоисты. Не понять им как тяжела женская доля... Марина рассмеялась. – Нет, Толя хороший, он помогает. Когда приходит с работы, всегда забирает детей, гуляет с ними, пока я привожу дом в порядок и сама отдыхаю. Мы справляемся. не переживайте. Елена Павловна несколько мгновений помолчала, а потом сказала: – Вы такие молодцы! Молодые, а так хорошо справляетесь с детьми-погодками. Егорке только два, Вере всего годик. Я себе мало представляю, как ты там одна с ними целый день. Помню, когда я поднимала Толю, мне так было сложно. Он был один, а у тебя уже двое детей. Марина, ты просто молодец. Я так тобой восхищаюсь... Марина еще раз рассмеялась. – Спасибо, Елена Павловна. Ну, иногда мне

– Представляешь, Ярослава и Ольгу опять гонят из квартиры! Они в третий раз за год жилье ищут! Что за хозяева пошли! Что за люди! – Дмитрий швырнул телефон на диван. Варя кивнула, подтягивая к себе плед. – Жалко их. Сейчас найти приличное жилье – целый квест. А с ребенком на руках это вообще нереальная задача, кто их пустит с годовалым малышом? – Вот именно! –Дмитрий метался по комнате. – Хозяевам же плевать, что они выставляют на улицу родителей с маленьким ребенком. Совсем с ума сошли от своей жадности и безнаказанности. Совести у них нет! – А как у них с накоплениями? – Варя нахмурилась. – Они же вроде хотели в ипотеку квартиру взять. Дмитрий тяжело вздохнул и сел рядом. – Все плохо. Ольга в декрете не работает, они почти все проели. Вот и получается, топчутся на месте, никуда дело не идет. Переезды, залоги, ремонты съедают все подчистую. Какие у них могут быть сбережения? Варя замолчала, и где-то под ребрами кольнуло. Но не от жалости, а от бесконечной благодарности. Родител

- Паша, а я тебе совсем не нравлюсь, да? - Интересный вопрос. Почему ты мне его задаёшь? - Ну, потому что… Ты мне несколько симпатичен, скажем так… - А вот этого, Арина, не нужно – парень отложил в сторону инструмент, - У нас не может быть никаких близких отношений. - Потому что я – дочь хозяина? - Не только поэтому. И не ходи ты ко мне в мастерскую так часто. Люди всякое подумать могут. И потом – у тебя же парень есть, я знаю… ...Собственный автосервис Степан Андреевич открыл в переулке через дорогу от дома. Потом расширился, добавил туда новые помещения, мойку. Бизнес развивался, помощников стало не хватать. Дочь Арина интерес к делу проявляла, как могла, даже помогала с мелким ремонтом, однако в этом случае мужская рука нужна была. Думал уже объявление в газету давать, но тут Пашка объявился. Постучался однажды утром во двор: - Слышал я, вы работников в автосервис ищете, может, я сгожусь? - А ты откуда такой будешь? - Да из соседнего города. В армии служил, потом несколько лет н

– Мне он не нравится, – произнесла Дарья, – мутный тип какой-то. Ульяна закатила глаза и рассмеялась. – Мам, ну ты каждый раз одно и то же. Помнишь Костю? «Слишком тихий». Слава? «Слишком громкий». Потом Федя – «мутный». Тебе угодить вообще можно? – Я не про всех так говорю, – Дарья нахмурилась. – Федя действительно странный. Взгляд у него недобрый, тяжелый какой-то. Смотрит исподлобья, будто прикидывает что-то. – А ты всегда оцениваешь людей по взгляду? – Ульяна хмыкнула, подпирая щеку ладонью. – Серьезно, мам? Может, у человека просто брови низко посажены. Или день тяжелый был. Не все же обязаны улыбаться, как в рекламе зубной пасты. Дарья промолчала. Спорить с Ульяной – занятие бесполезное, особенно когда дочь уже все для себя решила. – Мам, это уже неважно. Мы поженимся. – В смысле? – Дарья даже привстала. – Вы полгода встречаетесь. К чему такая спешка? Ульяна замолчала на секунду, потупила взгляд. – Я беременна. Два месяца. Мы хотим расписаться, пока живот не видно. Кухня

– Не затыкай мне рот! Ты разве не видишь, как она обращается с нашими детьми? Совсем ослеп, да? – рвала и метала Влада. Антон раздраженно вздохнул и закатил глаза к потолку. – Опять начинается. Ты драматизируешь на пустом месте. Ничего страшного не случилось. – Не случилось? – переспросила Влада. – Твоя мать, которую ты так рьяно защищаешь, подарила Агате золотые сережки на день рождения. Девочке пять лет! Свекровь назвала это инвестицией в будущее. Нормально? Антон недовольно хмыкнул: – Ну подарила. И что в этом такого? Влада зло рассмеялась. – Напомнить, что она подарила нашим детям? Ане на восьмилетие – набор карандашей и красок ужасного качества. А Феде на десятилетие – подержанный велосипед, который развалился через неделю. Тебя ничего не смущает, Антон? Влада металась по комнате, сжимая кулаки. Почему он не видит очевидного? Его мать годами унижала их детей, подчеркивала, что те – второй сорт. А золотая внучка от дочери – вот она, любимица, достойная настоящих подарков.

– Оля, детка, ну какой развод? Ты хочешь разрушить семью из-за такой мелочи? – спросила Нина Анатольевна. - Ты же женщина, хранительница очага, в конце концов... Ольга слушала свекровь и считала про себя до десяти. Потом до двадцати. Не помогло. Мелочи. Свекровь назвала это мелочами. Ольга даже не удивилась. Нина Анатольевна как никто другой умела одной фразой довести до бешенства. Час назад свекровь заявилась без предупреждения, позвонила в домофон и сообщила, что «им нужно поговорить как женщина с женщиной». Ольга ее впустила. Зря, конечно. Теперь свекровь сидела напротив и смотрела так, будто это не Артем украл украшения, а Ольга лично обобрала всю семью Крыловых. – Это не мелочи, Нина Анатольевна, – Ольга еле сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. – Ваш сын продал все мои украшения. Все золото, которое мне бабушка оставила по наследству, которое вы сами дарили на свадьбу, которое Артем покупал на годовщины и дни рождения. Все до последней сережки вынес из дома и сдал в лом