На перекрёстке судеб

Предыдущая часть: Охранник, словно только и ждавший этого приказа, схватил побледневшего Артёма за шиворот и буквально вышвырнул его на улицу, под проливной дождь. Артём шлёпнулся прямо в лужу, и в этот момент даже жалким он не выглядел — так, мокрый, дрожащий и совершенно ничтожный человечишка. — И даже не смей возвращаться домой, слышишь меня? — крикнула Елена ему вслед, стоя на пороге. — Я сейчас же звоню отцу, и он пришлёт за твоими вещами своих людей. Всё, что ты нажил в моём доме, останется в моём доме, понял? Артём что-то промямлил в ответ, поднялся и, понурив голову, зашагал прочь под зонтиками прохожих. Михаил смотрел ему вслед и не чувствовал ни капли сострадания. В другое время он, возможно, и посочувствовал бы этому паршивцу, но не сейчас. Марина, вся красная от злости и обиды, выскочила на улицу и, догнав бывшего любовника, с такой силой рванула его за бороду, что несколько клочков так и остались у неё в кулаке. Так что добить Артёма в этот день уже ничего не могло — он бы

Предыдущая часть: Он наконец взял себя в руки, привёл мысли в относительный порядок и решил сам наведаться к соседям. Переступить порог собственной квартиры, где когда-то жила мама, ему удалось только спустя полгода после её смерти. Всё здесь было чужим и холодным, а воздух казался спёртым и нежилым. Он глубоко вздохнул и спустился этажом ниже, к знакомой двери, за которой когда-то его всегда ждали с радостью. Дверь открыла незнакомая молодая женщина с чёрными как смоль волосами, убранными в строгий пучок, на ней был тёмный брючный костюм, а взгляд казался колючим и настороженным. — Ребята съехали отсюда, — сухо сообщила незнакомка, придерживая дверь рукой и не особо приглашая к разговору. — Квартира продана новым хозяевам, а прежние жильцы уехали отсюда, похоже, насовсем. — Как это — насовсем? И куда они уехали? — Михаил опешил от такой новости, чувствуя, как внутри всё холодеет от нехорошего предчувствия. — Этого, к сожалению, я вам сказать не могу. Мне о них ничего неизвестно, — отр

В тесной кухне типовой хрущёвки, где каждый сантиметр был на счету, разворачивался не первый за последние годы тяжелый разговор. Галина Петровна, женщина уже в возрасте, чьё здоровье за последнее время сильно пошатнулось из-за обострившихся проблем с суставами, с трудом передвигаясь по дому, в который раз пыталась вразумить свою дочь. Помимо забот о Жене, на её плечах лежал присмотр за двухлетней Сонечкой — внучкой, от которой пожилая женщина была без ума. Она до сих пор не могла смириться с тем, что её дочь, которой уже перевалило за сорок, решилась на ЭКО по просьбе своего давнего, уже почти пятнадцать лет длящегося романа, любовника. И оплатила эту процедуру, разумеется, сама. — Женя, ну послушай ты меня, мать, ради бога! Не связывайся ты больше с этим проходимцем. Присмотрись лучше к Михаилу, он же сосед наш, из квартиры этажом выше. Сколько лет он за тобой уже ухаживает, а ты даже не смотришь в его сторону, — Галина Петровна говорила с надрывом, чувствуя, как от волнения начинают

Все в институте знали, что эти двое созданы друг для друга. Второкурсник Денис приметил новенькую первокурсницу в первый же день и тут же пошёл знакомиться — не хотел упускать момент, пока кто-нибудь другой не перехватил инициативу. — Привет, я Денис, будущее светило медицины, терапевт. Буду тебя лечить. А ты? — Он говорил с лёгкой самоуверенностью, но в глазах уже теплилось нечто большее, чем простое любопытство. — Привет, я Надя, — девушка улыбнулась, и в её ответе прозвучала задорная нотка. — Буду лечить твоих детей, — рассмеялась она. С того самого разговора они практически не расставались. Денис окончил институт раньше и, дождавшись, когда Надежда получит диплом, сделал ей предложение. — Дениска, сынок, ну зачем ты так торопишься? — сокрушалась его мать, едва услышав новость. — Ты такой молодой, куда спешишь? И чего ты нашёл в этой пигалице? Ни кожи, ни рожи, прости господи. Столько девушек вокруг, достойных. — Где? Что-то я их не замечаю, — отшучивался Денис, но потом добавил уже

Татьяна Волошина узнала о предательстве мужа совершенно случайно. В субботу утром Сергей ушёл в душ, а свой телефон, как обычно, оставил на зарядке на кухонном столе. Экран вспыхнул от входящего сообщения, и Татьяна, сама не зная зачем, скользнула по нему взглядом. Дальше всё было как в тумане: короткая переписка, интимные фото, признания в нежности — всё то, что разрушало её семью до основания. Решение созрело в голове мгновенно, будто щёлкнул внутренний переключатель: терпеть и прощать она не намерена. Их брак с Сергеем последнее время и так держался лишь на привычке и общих бытовых вопросах, поэтому особых сожалений женщина не испытывала. Устраивать громкие скандалы и выслушивать жалкие оправдания тоже не хотелось, поэтому она молча собрала вещи, усадила рядом растерянного сына Диму и подошла к мужу с твёрдым намерением поставить точку. — Всё, Серёжа, считаю, что наш брак себя исчерпал. Мы с Димой уходим, — произнесла Татьяна спокойно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. Сергей д

Андрей Орлов привык к другому порядку вещей: раньше он решал, командовал — и всё вокруг вертелось так, как нужно ему. Но после той аварии, после всех этих операций и больничных коридоров, от былой власти осталась только злость. Глухая, бессильная ярость на врачей, которых он мысленно называл бездарями, на собственное непослушное тело и на идиотское стечение обстоятельств. Из всего, что он умел раньше, сейчас у него осталась только способность говорить. И то речь стала нечёткой, смазанной, словно он всё время держал во рту горячую картошку. Ещё он мог медленно, с диким усилием поворачивать голову. И если очень постараться и никто не будет дышать рядом, то мог приподнять руку — сантиметров на пять, не больше. На этом, собственно, его возможности заканчивались. Врачи, которых он регулярно посылал куда подальше и считал шарлатанами, ничего толком не смогли сделать. Они провели кучу операций, он отвалил им бешеные деньги, а теперь, получается, всё остальное он должен делать сам. — А им тогд

Звонок врезался в утреннюю тишину так неожиданно и громко, что Валентина Ивановна вздрогнула всем телом, а сердце, несмотря на солидный возраст, испуганно подпрыгнуло и забилось где-то у горла. Восемьдесят лет — это вам не шутка, а организм всё ещё реагирует на каждый резкий звук так, будто ей всё ещё двадцать. Она уже давно свыклась с мыслью, что её маленькая квартирка — это тихое убежище, где редко раздаются шаги или голоса, но сегодняшнее утро было каким-то особенным. В глубине души теплилась робкая надежда: а вдруг кто-то из родных вспомнит, какая сегодня дата? Она расправила плечи, одёрнула старенькую, но опрятную кофту и постаралась придать лицу приветливое выражение, готовясь увидеть хоть кого-то из близких. Однако то, что предстало перед ней, когда она приоткрыла дверь, оказалось настолько далёким от её ожиданий, что она на мгновение растерялась. — Ба, привет! — младший внук, Сергей, переминался с ноги на ногу, а за его спиной стоял старший, Дмитрий, и сосредоточенно смотрел в

Вера подошла к окну своего кабинета, задумчиво разглядывая серый городской пейзаж. Разговор с Павлом, который только что закончился, оставил после себя странный осадок. Он позвонил с утра, с таким воодушевлением, будто сделал ей королевский подарок, сообщив, что нашёл горящую путёвку на море. Она попыталась возразить, напомнив про работу, про отдел, который на ней держится, про кучу отчётности. — Вер, тебе просто необходим отдых, — мягко, но настойчиво убеждал он. — Подумаешь, всего семь дней. Неужели без тебя там всё рухнет? С одной стороны, Вере было приятно, что жених проявляет такую трогательную заботу о её состоянии. Но с другой — где-то глубоко царапало, что забота эта неизменно финансируется из её кошелька. Конечно, Вера всегда понимала: она зарабатывает намного больше Павла. Но с тех пор, как они стали парой, он, казалось, напрочь забыл, что мужчина тоже может иногда достать свой бумажник. Эта мелочь потихоньку превращалась в назойливую муху, которая жужжала на задворках сознан