Сергей Беляев | Тот самый актёр

- Мама, ты спишь? - Не сплю. Бежит из своей кровати. - Ты меня любишь? - Люблю. Больше чем можно представить. - Давай почитаем? - Давай. Несет свою лучшую книжку. - Смотри как несется трамвай! - С ним пролетит и май И детство твое вприпрыжку. - Можно не спать? - Не спи. Тихо, протяжно зевает. - Я на кровать. - Иди. Тут же в руках засыпает. Сплю ли я? Нет, не сплю. За окнами слушает ветер: «Я тебя очень люблю, Больше всего на свете» Айсина Шуклина

У Гайдая была собака по кличке Рича. Он научил ее по команде приносить тапочки и газету, причем из стопки газет она всегда брала верхнюю. Если режиссер отправлял ее за газетой ещё раз, Рича снова приносила ту, что лежала сверху. Гайдай нередко разыгрывал гостей, показывая невероятные способности своей собаки. Например, он говорил, что собака его умеет читать и способна отличить газету «Советская Россия» от «Советской культуры», а «Советский спорт» от «Комсомолки». Сидя с гостем в комнате, он говорил так: "Вы знаете, в сегодняшней «Советской культуре», если я не ошибаюсь, статья про меня. Эй, Рича, принеси мне «Советскую культуру». Собака шла в спальню, брала из стопки верхнюю газету и приносила. — "Нет", говорил Гайдай, бегло просматривая газету. — "Это не здесь. А принеси-ка мне, Рича, «Советскую Россию»,  просил он, зная, что теперь сверху лежит эта газета. Собака шла в спальню и, к изумлению гостя, приносила «Советскую Россию». Но и здесь нужной статьи не оказывалось. И тогда Гайд

Чтоб стать мужчиной, мало им родиться. Чтоб стать железом, мало быть рудой. Ты должен переплавиться. Разбиться. И, как руда, пожертвовать собой. Какие бури душу захлестнули! Но ты – солдат, и всё сумей принять От поцелуя женского до пули, И научись в бою не отступать. Готовность к смерти – тоже ведь оружие. И ты его однажды примени… Мужчины умирают, если нужно, И потому живут в веках они. Евгений Евтушенко сказал о стихах поэта Михаила Львова: «Они не заучиваются, а как бы впитываются, вдыхаются вместе с воздухом и остаются в сердце, чтобы жить там вечно»

У природы нет плохой погоды –  написал я много лет назад.  Столько я упреков от народа  выслушал, что сам себе не рад.  Был моложе, веселей, беспечней,  не страшился я держать ответ.  Болтанешь, как будто плюнешь в вечность,  ан обратно уж дороги нет.  Да и мне не скрыться от судьбины:  отдых! Я приехал на курорт!  Три недели страшной холодины,  дождь на нас чихал, как злющий черт.  Мнимый парадокс весьма опасен,  фраза прилепилась, как печать.  Я и сам с собою не согласен,  я хочу при солнце отдыхать.  Штормы, вихри, смерчи, ураганы,  зной, буран, самум и снегопад,  я скажу вам, очень не желанны.  Я беру свои слова назад!  Отрекаюсь от своей ошибки,  забираю эту песню вспять.  У природы – редкие улыбки!  Только их и надо привечать.  Жизнь идет, сменяя цикл за циклом.  Ну, какая старость благодать?!  А меня и эту беспринципность  надо понимать и принимать.

Рина Зеленая в книге "Разрозненные страницы": Пурга. Ледяной ветер валит с ног. Кажется, если бы не тяжелые меховые унты, которые дал нам Севморпуть, унесло бы совсем. Несмотря на это, встречать нас пришел весь поселок: старые и малые. Мы видим аплодисменты – услышать их нельзя из-за воя ветра и рукавиц. Нам аплодируют в рукавицах. Снег как иголками колет лицо. Ресницы склеены льдинками выжатых ветром слез. Ветер находит каждую крохотную шелку, чтобы, как длинным лезвием холодного ножа, проткнуть тело. Выносят из самолета укутанную в меховые чехлы арфу. Выгружают наши вещи. Нас долго везут в наше жилище. Кормят, отогревают. Концерт назначен на завтра. Но зрители решают иначе: хотя уже ночь, но они собрались в клубе и ждут нас. Пройти до клуба нужно всего двести-триста метров. Но сделать это невозможно: ветер еще усилился. Кажется, Арктика решила показать нам образчик настоящей пурги. На ногах устоять нельзя – ползем на концерт на четвереньках. А утром, после этой страшной ночи – ослеп

Не о том разговор, как ты жил до сих пор, Как ты был на решения скор, Как ты лазал на спор через дачный забор И препятствий не видел в упор… Да, ты весело жил, да, ты счастливо рос, Сладко елось тебе и спалось, Только жизнь чередует жару и мороз, Только жизнь состоит из полос… И однажды затихнут друзей голоса, Сгинут компасы и полюса, И свинцово проляжет у ног полоса, Испытаний твоих полоса… Для того-то она и нужна, старина, Для того-то она и дана, Чтоб ты знал, какова тебе в жизни цена С этих пор и на все времена. Ты ее одолей. Не тайком, не тишком, Не в объезд — напрямик и пешком, И не просто пешком, то бишь вялым шажком, А ползком да еще с вещмешком!.. И однажды сквозь тучи блеснут небеса И в лицо тебе брызнет роса — Это значит, что пройдена та полоса, Ненавистная та полоса… А теперь отдыхай и валяйся в траве, В безмятежное небо смотри… Только этих полос у судьбы в рукаве Не одна, и не две, и не три…

Пока ты молод, ты не замечаешь этой трудности. Твое внимание отвлекают тысячи мелочей, тебя очаровывают всевозможные земные развлечения и "недосягаемости", тебя манят к себе планы и мечты, "победы" - такие трудные и такие ненужные - отвлекают твое внимание от главного - от того, что ты ЖИВЕШЬ! То есть ты тратишь положенное тебе весьма ограниченное время на эти второстепенные вещи. Сколько времени мы тратим на так называемую любовь, на борьбу за свое существование, на желание достигнуть каких-то успехов, чем-то выдвинуться, обратить на себя внимание и прочее! Тут нам не до "итогов", тут мы широко и безоглядно тратим себя, свои лучшие силы, свое Божие дарование, расточаем себя, как моты и кутилы. Незаметно в этих вечных хлопотах, исканиях, победах и поражениях проходит главный кусок времени. Проходит жизнь! И когда все это проходит, и тебе уже за 60 лет, и ты чего-то добился, а чего-то не добился; и когда уже нет сил и ты поздно спохватился, подсчитав свои ресурсы... а ты еще живешь,

Последние дни февраля Неистовы и искристы. Еще не проснулась земля, А тополю грезятся листья. И вьюга, как белый медведь, Поднявшись на задние лапы, Опять начинает реветь, Почуяв восторженный запах. Я все это видел не раз. Ведь все на земле повторимо. И весны пройдут через нас, Как входят в нас белые зимы. Андрей Дмитриевич Дементьев — советский и российский поэт, лауреат государственных премий, почётный гражданин Твери и Тверской области. Родился 16 июля 1928 г. в Твери; детство прошло в годы Великой Отечественной войны. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького; первый стих опубликован в 1948 г., а первая книга - в 1955 г. Является автором более 50 поэтических сборников; текстов популярных песен («Баллада о матери», «Лебединая верность», «Яблоки на снегу» и др.) в соавторстве с Р. Паулсом, Е. Догой, Н. Богословским. Автор слов гимна города Твери. Вёл авторскую программу «Виражи времени» на «Радио России» (2001–2018). «Всем лучшим в себе я обязан родителям. А потом уже книгам,

Традиция такова, что экзамены в театральные вузы заканчиваются раньше, чем во всех остальных начинаются. Сделано это, чтобы потерпевшие фиаско могли попробовать себя на ином поприще. Таким образом, ехать поступать в этом году было уже поздно, и мама вынесла вердикт: поедешь в следующем – в Москву, а пока что никаких вспомогательных составов, пойдешь работать: такая практика очень пригодится будущей актрисе. На том и порешили. Я стала трудоустраиваться, но, поскольку мне не исполнилось восемнадцать, на работу меня брать не хотели. По закону я должна была трудиться не больше четырех часов, а это мало кого устраивало. Я поработала дней десять на почте, столько же в аптеке, но везде со мной расставались. Не потому, что я с чем-то не справлялась: я была очень старательной девочкой и все делала исправно, просто мой четырехчасовой график работодателям был не нужен. Зачем же меня брали? – недоумевала я. Возможно, они надеялись, что я не стану следовать закону и сама изъявлю желание работать

Я никогда не понимал Искусства музыки священной, А ныне слух мой различал В ней чей-то голос сокровенный. Я полюбил в ней ту мечту И те души моей волненья, Что всю былую красоту Волной приносят из забвенья. Под звуки прошлое встает И близким кажется и ясным: То для меня мечта поет, То веет таинством прекрасным.