Tetok.net

Упаковка макарон в прозрачной слюде выкатилась из пакета и остановилась прямо перед свекровью. Следом — банка консервированной кукурузы по акции. Галина Петровна брезгливо отодвинула макароны ногтем с бордовым лаком. — Мой сын на Сахалине здоровье гробит, а ты мне дешёвые рожки варишь. Произнесла громко — чтобы слышали в коридоре. Марина втянула воздух через нос. Считала до трёх. — Галина Петровна, это нормальные макароны. Твёрдые сорта. — Я цены знаю. Игорь тебе каждую неделю переводы шлёт, а ты на еде экономишь. Целыми днями дома сидишь, хоть бы раз кусок нормальной говядины купила. Марина промолчала. Про то, что Игорь уже третью неделю шлёт копейки — на монтаже оборудования подрядчик мутит воду, задерживают выплаты. И про то, что сама она три недели как без работы. Сократили весь отдел логистики в торговой компании, где она проработала восемь лет. Выдали два оклада и отправили на все четыре стороны. — Вам нужно соблюдать диету, — ответила Марина ровным тоном, убирая продукты в шкафч

Скотч не слушался. Вера заматывала огромный подрамник в плёнку, пальцы соскальзывали с липкого края, а внизу уже третий раз звонил водитель грузового такси. Счётчик платного ожидания накручивал рубли, и она физически чувствовала, как утекают деньги. Вадим стоял в узком коридоре, привалившись плечом к обувной тумбе. Всем своим грузным телом он перекрывал выход. — Пропусти, машина ждёт, — Вера перехватила неудобную раму. Затекли руки, неровный край холста врезался в бедро. — Я тебе вчера русским языком сказал: сегодня едем к матери на дачу теплицу ставить, — чеканил муж. — Майские праздники для того и нужны, чтобы дела делать. Матери одной на участке тяжело. — Мы договаривались об этой субботе ещё месяц назад, Вадим. Ты обещал отвезти мои работы в галерею на своей машине, чтобы мне не нанимать Газель. — Планы изменились, — отрезал он, не сдвинувшись с места. — Я не нанимался работать грузчиком ради твоих детских амбиций. Матери помощь сейчас нужнее. Светка с мужем на выходные уехали, вся

Нож замер на полпути. Надежда стояла над разделочной доской с недорезанным луком и пыталась понять, правильно ли расслышала. — Как это — на месяц? Кто едет? — Люда с Геной и Кристиной, — Виктор даже не оторвался от телефона. — У них в доме трубы меняют, по всем стоякам. Жить невозможно. Я сказал, пусть у нас поживут, чего мотаться по съёмным. Надежда аккуратно положила нож. Руки вдруг стали какие-то чужие, непослушные. — Ты сказал. Ты уже сказал. А меня спросить? — Так Людка же родная сестра, что я ей — откажу? Людмила была двоюродной сестрой Виктора, но он всегда говорил «родная». Раз в три года видятся, но «родная». Последний раз на похоронах свекрови встречались, четыре года назад. Тогда ещё Люда платье чёрное надела с таким вырезом, что Надежда потом неделю вспоминала. — У нас двушка, Витя. Пятьдесят четыре метра. Мы вдвоём еле помещаемся. — Ничего, потеснимся. Кристину на раскладушку в зал положим, Люда с Геной в нашей спальне на диване устроятся, а мы на кухню переберёмся. — Это

Наталья убавила огонь под сотейником и полезла в телефон за рецептом соуса, когда позвонил Дмитрий. По голосу сразу стало понятно: романтический вечер накрылся. - Наташ, тут такое дело, - мямлил он. - Алинка звонила, ревёт. Парень её бросил, прямо накануне восьмого марта. Она одна в квартире, ей плохо. Я сказал, чтобы приезжала к нам. - Ты уже сказал? - Наталья выключила плиту. - То есть вопрос решён, а мне звонишь просто уведомить? - Ну а что, мне родную сестру на улице оставить? Она там прямо рыдает. Наталья хотела ответить, что Алина рыдает примерно раз в месяц, причём всегда по разному поводу, но сдержалась. Восьмое марта на носу, Дмитрий уже неделю ходил загадочный, намекал на какой-то сюрприз, она сама с утра забежала в магазин за продуктами, приготовить праздничный ужин на двоих. А теперь выходило, что ужин на двоих превращается в вечер утешения золовки. - Во сколько она будет? - только и спросила Наталья. - Через час примерно. Наташ, ну ты же понимаешь, она у меня одна. - У теб

Свекровь постучала вилкой по бокалу, и Наташа чуть не выронила тарелку, которую несла на кухню. Два месяца она готовила этот юбилей — ресторан, гости, торт с фотопечатью, рассадка, меню. Два месяца носилась по городу, а сейчас Валентина Петровна встала говорить речь, и Наташа поняла: про организацию не будет ни слова. - Дорогие мои, — голос свекрови разносился по залу. — Семьдесят лет — это не шутка. Хочу сказать спасибо всем, кто пришёл. Наташа тихо вернулась за стол. Муж Костя подвинулся, освобождая место. - Особенно хочу поблагодарить моего младшего сына Серёжу, — продолжала Валентина Петровна. — Он всегда рядом, всегда поддержит мать. Наташа покосилась на Серёжу. Тридцать пять лет мужику, работает менеджером, живёт один в квартире, которую родители купили восемь лет назад. «Всегда рядом» — это он раз в месяц заезжает на обед, потому что холодильник пустой. - И поэтому, Серёженька, я хочу сделать тебе подарок. Свекровь достала из сумочки конверт. Серёжа открыл, и лицо у него вытянул

Звонок в дверь не прекращался — коротко, зло, будто кто-то там решил: сейчас откроют, и точка. Ирина нажала на «мьют» в гарнитуре. На экране мигала таблица с цифрами, в ушах ещё звучал голос начальницы, а в коридоре уже шуршали колёсики чемодана. — Серёж, ты дома? — она сказала громче, чем хотела, и сама услышала, что голос странный. Звонок ещё раз. Ирина щёлкнула замок. На площадке стояла Света, золовка, и улыбалась так, будто они не виделись вчера в семейном чате, где Нина Петровна писала «детям надо помочь». Рядом Антон, муж Светы, держал два огромных баула, ещё пакет с обувью, из которого торчал детский кроссовок. За ногу Антона цеплялся Артём, их сын, лет восьми, с планшетом в руке. — Ну привет, — Света прошла мимо, даже не дожидаясь «проходите». — Мы к вам. Мама сказала, что ваш кабинет всё равно пустует. Мы туда. — Подожди, — Ирина машинально сделала шаг в сторону, но поздно: чемодан уже в коридоре, по коврику. — Какой кабинет пустует? Я там работаю. — Ир, ты не заводись, — Свет

Наталья третий раз за утро открыла Вайлдберриз и уставилась на экран телефона. Блузка, которую она заказала себе две недели назад — терракотовая, с необычной застёжкой на плече, — сейчас была на Светлане из их отдела. Не похожая. Не в том же стиле. Та самая, из того же магазина, с тем же артикулом. Наталья поставила кружку на стол и отодвинула подальше от клавиатуры, потому что пальцы не слушались. - Классная блузка, — сказала она Светлане, стараясь, чтобы голос звучал нормально. - Спасибо, на распродаже взяла, — улыбнулась та. — Давно такую хотела. Наталья промолчала. Распродажи никакой не было — она сама заплатила полную цену, три тысячи двести, потому что вещь понравилась сразу и ждать скидок не хотелось. *** Светлана появилась в их проектном отделе в январе, когда уволилась Зоя Павловна. Пришла тихая, вежливая, в каком-то сером свитере, и первые две недели вообще ничем не выделялась. Наталья к ней отнеслась нормально, даже помогла разобраться с внутренней программой, показала, где

Сто восемьдесят тысяч пятьсот рублей. Цифра в самом низу документа била по глазам жирным шрифтом. Руки затряслись так сильно, что Оксана едва не выронила телефон прямо на пеленальный столик. Она вцепилась в край пластиковой столешницы, пытаясь сфокусировать зрение на экране. Малыш в кроватке недовольно закряхтел, требуя внимания, но молодая мать не могла оторвать взгляд от присланного сестрой файла. В коридоре щёлкнул замок. Антон вернулся с работы, устало сбросил ботинки и прошёл в комнату, на ходу стягивая рабочий свитер. — Что случилось? — сразу спросил муж. — На тебе лица нет. Оксана молча протянула ему телефон. — Зоя прислала, — выдавила она. — Калькуляцию. — Какую ещё калькуляцию? За что? — За то время, что я у неё жила перед родами. Антон нахмурился и начал листать экран. Его брови поползли вверх. — Куриное филе отварное, сорок два дня, три порции в день, — читал вслух Антон, и голос его становился всё жёстче. — Итого пятнадцать тысяч рублей. Доплата за свет и воду по счётчикам

Серёжа зашёл на кухню с таким лицом, будто собирался сообщить о конце света. Лена даже макароны перестала помешивать. — Нам надо поговорить, — он сел за стол, сложил руки перед собой. — Говори. — Мама звонила. Она больше не может. — Чего не может? — Детей забирать. Устаёт очень. Ей шестьдесят два года, Мишка с Дашкой её выматывают. Говорит, после них два дня отлёживается. Лена выключила газ. — Подожди. Она же сама предложила. Полгода назад. Я отказывалась, говорила, что справимся. А она: «Леночка, да что вы, я же бабушка, мне в радость». Дословно помню. — Ну предложила. А теперь поняла, что не тянет. Что тут такого. — И что ты предлагаешь? Серёжа поковырял вилкой скатерть. Помолчал. — Может, тебе на полставки перейти? Будешь сама забирать в три часа. Лена села напротив мужа. — Мне. На полставки. Половину зарплаты долой, карьеру побоку, и сидеть дома. — Почему сразу побоку. Ты же всё равно работаешь не для денег, а для себя. Будешь работать меньше, и всё. — Серёж, моя зарплата — это тре

Светлана перечитала сообщение в домовом чате третий раз и чуть не выронила телефон. Стояла в ванной, зашла за полотенцем и зачем-то открыла мессенджер. «Друзья, хочу обратить ваше внимание на неприятную ситуацию. Соседка из 34-й квартиры (не буду называть имя, вы все её знаете) последние два месяца навязывает мне общение. Я поначалу не придавал значения, но это уже переходит разумные рамки. Она приходит ко мне домой без приглашения, дарит подарки, звонит в дверь по вечерам. Не знаю, как корректно решить эту проблему, поскольку не хочу скандалов, но терпеть дальше не могу. Может кто-нибудь подсказать, как действовать в такой ситуации? С уважением, Г.П. Ястребов, кв. 36.» Четыре лайка. И ответ Зинаиды Фёдоровны: «Геннадий Петрович, мы вас поддерживаем, это недопустимо». Светлана села на край ванны. Квартира 36 — через стенку. Геннадий Петрович Ястребов — мужчина, которому она три недели назад настраивала роутер. *** В начале марта Светлана возвращалась с работы, тащила из «Пятёрочки» два