Николай Ш.

Глава тридцать первая (продолжение) Дверь бесшумно отворилась, на пороге появился Александр Аполлонович, лицо которого было исполнено скорбью. - С вами всё в порядке? – Встревожился Крючков. - Так точно, товарищ председатель. Я в полном порядке. С товарищем Новиковым беда. - Что такое? - Дело в том, что Новиков Александр Петрович уже два года числится умершим. - Да ладно! – Невольно сорвалось с языка председателя. Он даже сдёрнул очки, что выдавало крайнюю степень волнения. Помощнику стало не по себе от тяжёлого взгляда подслеповатых глаз руководителя. - Я на всякий случай истребовал справку. – Негромко, словно извиняясь, произнёс Александр Аполлонович. - Не стоило утруждаться. – Совершенно спокойно ответил Крючков. – Кадровики оперируют исключительно проверенной информацией. Работа у них такая. Можете быть свободны. - Коллегия остаётся в силе? - Конечно. На сегодня вы мне больше не нужны, Александр Аполлонович. Можете ехать домой. «Узнаю старину Маркелова. – Ни с того ни сего повеселе

(Отрывок из повести «Кяризы») Ночью командир приказал мне обеспечить прохождение тыловой колонны бригады. Ротный участок растянулся почти на семь километров, и нам с трудом хватило времени, чтобы к рассвету выставить посты. Мой бронетранспортёр стоял метрах трёхстах от выезда на шоссе, а экипаж, по настоянию опытного зама был усилен тремя стрелками и техником роты Пашкой. Как выразился Печенегов: «Пашка, так. Как бы на всякий случай». От остывшей за ночь пустыни к небу поднимались испарения, вызывающие неприятный озноб. Было довольно-таки прохладно. Замполит, поплотнее запахнув бушлат, огляделся по сторонам и, не выдержав затянувшегося молчания, повернулся ко мне лицом. - Слушай, командир. – Через зевок произнёс он. - А ты и в самом деле не испугался? Ну… тогда… когда по нам из зелёнки пальнули? - Испугался, конечно, но не за себя, а за людей. Подумал, что вот сейчас вторым выстрелом кого-нибудь положат. Джураева или связиста. Или, не дай Бог, тебя. Что мне тогда делать? Глаза зама всп

Глава с эпилогом Дембеля дружно поднялись со скамеек. Их было двенадцать человек одного призыва, и сознание того, что командир собрал их отдельно от остального состава, не только подогревало любопытство, но и усиливало чувство заслуженной исключительности. Парни уже успели обсудить возможные варианты, но так и не пришли к единому мнению. Капитан вошёл в сопровождении замполита и старшины. Он был одет в свежевыстиранную линялую форму и новенькие кроссовки. - Кроссовки не «кимры» какие-нибудь, а настоящая «пума». – Не оглядываясь, с опаской шепнул Гришка. – Оделся, блин, как на дембель. Чего ему вдруг упёрлось? Что думаешь? Серёга не стал отвечать земляку. В отличие от других, он не сомневался в причинах экстренного сбора и где-то в глубине души начал подозревать Григория в том, что именно он рассказал ротному о драке. Капитан, привычно хмуро оглядев подчинённых, опустился на табуретку и сердито бросил в своём стиле: - Садитесь. Короче, присаживайтесь. Дождавшись тишины, командир искоса

Пацаны - Конкретно вовремя зашёл. – Зачем-то повторил Серёга. Он всё ещё находился под впечатлением разговора с напористой продавщицей и поэтому немного тормозил и в мыслях, и в действиях. – Дуканщица в натуре нормальная тётка. Я предлагал, а она ни копейки лишней не взяла. Даже как-то стрёмно. - Забей! – С видом знатока отмахнулся приятель. – Будь спок. С тебя не взяла, с другого втридорога срубит. Закон дефицита, братан. Лучше дай вещь заценить. Серёга совершенно забыл, что впопыхах не перепрятал пакет с трусами в старенький фибровый чемоданчик и спохватился, когда Лёха открыл крышку пластикового чуда. - Постой! Запоздалый выкрик Сергея только раззадорил Лёху, который наверняка знал, что находится под яркой импортной обёрткой. - Ты чё, решил своей чувихе трусы подарить? – Чуть ли не в полный голос затараторил тот. - Ну ты даёшь, братан! Козырный ход, отвечаю. Все бабы в деревне от зависти помрут! - Заткнись! - Серёга попытался остановить товарища, но тот уже почти орал на всю казарму

Глава тридцать первая Всю дорогу до Лубянской площади Крючков размышлял о странном поступке бывшего подчинённого. Он несколько раз напрягал волю, чтобы переключиться на более значимые дела, но мысли упрямо возвращались к опальному сотруднику и тут же теряли всяческую связность, что выводило председателя из себя. Впрочем, Владимира Александровича раздражало не столько отсутствие выработанной годами чёткой последовательности, а внутренний голос, который принято называть совестью. В эти минуты в нём как бы сосуществовали два человека. Один - высокопоставленный чиновник, обременённый практически безграничной властью и государственными заботами, другой - девятнадцатилетний комсорг заводской бригады, свято верящий в идеалы коммунизма. «Ну что за человек этот Новиков? – Думал председатель, машинально ощупывая лежащую в кармане дискету. – Неужели нельзя было просто взять и записаться на приём? Брось валять дурака. – Моментально вступал комсорг. – Когда ты в последний раз принимал простого граж

Новиков Александр Петрович (повтор главы от 11.12.25) Александр Петрович был потрясён. Он представить себе не мог, что люди, минуту назад костерившие последними словами Мишку-Меченого, овацией встретят его ближайшего соратника. «Да что ж это такое? – окончательно растерялся Новиков, заметив, что сам подключился к порыву всеобщего единства. – Прямо массовое безумие какое-то. Неужели тот самый «закон толпы» сработал? Ну да. Стоило одному захлопать в ладоши, и остальные тут же последовали примеру. Толпа - то же стадо, легко реагирует на призывы. Это потом большинству из нас будет стыдно, а сейчас лишь бы из общего ряда не вывалиться. Вот теперь я понимаю, что такое «громкие аплодисменты, переходящие в бурную овацию». Ишь, как мой бывший шеф плечи расправил. Того и гляди, руки по-горбачёвски над головой вскинет». *** Крючков обладал абсолютной фотографической памятью не только на тексты, но и на лица. Владимиру Александровичу одного взгляда хватило, чтобы узнать бывшего сотрудника. «Интере

Казалось, что у этих ребят нет ничего общего. Игорь Калугин родился во Владивостоке в более-менее благополучной интеллигентной семье, а Сергей Атаманцев появился на свет в Черняховске Калининградской области. Серёгины родители трудились простыми рабочими на местном гвоздильно-сеточном заводе. Как говорится: «Почувствуйте разницу». Трудно сказать, кому из ребят повезло больше. У каждой семьи есть свои скелеты в шкафу. Серый жил привычной жизнью нормального пацана: учился в школе, балансируя на грани «тройка-двойка», ходил в подвальную «качалку», оборудованную самодельным железом, с разумной жестокостью рубился за честь улицы с соседскими ребятами. Повестку из военкомата он получил без особого энтузиазма, но и без паскудного желания откосить. Отгуляв проводы на всю катушку, Сергей окончательно протрезвел уже в учебной части. Всё по-честному, по-пацански … Совсем по-другому было на другом конце Союза. Провал сына на экзаменах в университет родители Игоря Калугина восприняли не иначе как к

Привалов Пашка ухватил рыжего за щиколотки и рванул на себя. Тот едва успел выставить руки вперёд. Дверь скрипнула: в комнатушку бочком протиснулся Таджик. - Вы, что, борьбой решили заняться? – криво усмехнулся прапорщик. – Нашли, блин, время и место. - Тадж? – Удивился Коробов. – Каким ветром занесло? Никак проведать решил? Видать, Мамун тебя за своего держит, раз так свободно шастаешь. - Мамун здесь ни при чём. – Отмахнулся неожиданный гость. - Он так … пешка. Сам начальник охраны меня старшим назначил. - С повышением, вас, товарищ прапорщик! - Съехидничал Никто. - Извиняйте, не знаю как ваша новая должность на пуштунском звучит. Слышал, что в Советской армии вы простым начальником склада были. На глазах растёте. - Где она, твоя советская армия? – Вспыхнул было Таджик но тут же, успокоившись, повернулся к Коробову. – Короче, тёзка, я вам лепёшку принёс и воды. Это всё. Не знаю, чем нас завтра кормить будут. И будут ли вообще кормить. Делайте выводы. Ну? Я пошёл? - Постой, Тадж. – Па

Спешу сообщить, что новая версия повести «Капитан. Возвращение» успешно прошла проверку и размещена на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/. Получилась настоящая тетралогия. Так называется совокупность четырёх произведений одного автора, связанных единством замысла. Другими словами, законченный цикл афганского этапа из жизни обычного капитана Советской армии: «За речку» - начало пути, «Кяризы» и «Чужие пески» - два боевых эпизода и, наконец, повесть «Капитан. Возвращение» как финал двухгодичной эпопеи. Как часто бывает у засидевшихся без дела пенсионеров, писать я начал случайно. Просто взял и набросал в телефоне воспоминание о ночном бое у реки. Отправил хорошему приятелю и был немало удивлён, когда Сергей позвонил и спросил: «Что было дальше?». Так родилась повесть «Пустыня. Чужие пески» - мой первый литературный опыт. Не стану кривить душой, я безмерно счастлив, что нашёл своего читателя. Спасибо вам, дорогие подписчики, за поддержку, советы и подсказки. С уважением, Ваш Никол