History-thema

Тридцатилетняя война (1618–1648) стала переломным событием, обозначившим уход Средневековья и рождение новой европейской системы. Начавшись как религиозный конфликт в рамках Священной Римской империи, она быстро переросла в общеевропейскую бойню, втянувшую почти все крупные державы. На первом этапе (1618–1629) католики во главе с Габсбургами добились серьезных успехов: разгром протестантов в Чехии, подчинение Пфальца, издание Реституционного эдикта (1629), возвращавшего церкви конфискованные земли. Однако вмешательство Дании (1625–1629) не переломило ситуацию: армия Валленштейна разгромила датчан, закрепив доминирование Габсбургов. Второй этап (1630–1635) изменил расстановку сил: в войну вступила Швеция под руководством Густава II Адольфа. Его победы при Брейтенфельде (1631) и Лютцене (1632) вернули протестантам надежду, но гибель короля (1632) и поражение при Нёрдлингене (1634) ослабили шведские позиции. Параллельно Франция, хотя официально вступила в войну лишь в 1635 г., уже давно п

Новая статья на нашем сайте: ссылка в конце этого фрагмента из нее. В 1516 г. австрийский герцогский трон и престол Священной Римской империи вследствие династического брака своих родителей занял король Испании Карл, приходившийся внуком предыдущему эрцгерцогу и императору Максимилиану. Испания тогда представляла собой монархическую унию (форма политического объединения, когда троны разных формально самостоятельных стран одновременно занимает один человек) нескольких государств на Пиренейском полуострове, с самого начала созданных под религиозными лозунгами в ходе отвоевания того у мусульманских правителей и своим приоритетом ставивших защиту католических веры и церкви. В вассальной зависимости от королей Испании к тому времени находились северные области Италии с самим Римом, Нидерланды на материковом побережье Северного моря, еще небольшие феодальные владения в некоторых частях Европы, а главное – обширные колонии в Новом Свете, откуда в Испанию нескончаемым потоком поступали золото

К VI в. до н.э. армянский этнос сформировался окончательно. В это же время государство Урарту, истощив свои силы в беспрестанной борьбе с Ассирией, не смогло противостоять новому врагу - мидянам, и прекратило свое существование. Вскоре Армянское нагорье вошло в состав созданной персидским царем Киром II Ахеменидской империи. На его территории образовалась иранская сатрапия (провинция), во главе которой персами был поставлен местный род Ервандидов (Ервандуни). Ахемениды практиковали гибкую политику управления завоеванными территориями: сохраняя местную элиту у власти, они добивались лояльности и стабильного поступления налогов, что позволяло империи удерживать обширные земли без чрезмерного военного присутствия. В конце IV в. до н. э. (после 331 г. до н. э.), вслед за разгромом Ахеменидской державы войсками Александра Македонского, сатрапия Ервандидов обрела независимость. Присоединив обширные территории на юге и западе - в Передней и Малой Азии, образовала Айраратское царство или Велик

Ранее мы уже говорили о герое (вернее, антигерое) романа братьев Аркадия и Георгия Вайнеров «Эра милосердия», по которому Станислав Говорухин снял фильм «Место встречи изменить нельзя», Фоксе. Ссылку на статью о нем дадим в конце этой. Но Евгений Фокс — не единственный персонаж «Эры милосердия», образ которого «окутан туманом». Второй по значимости герой романа — Глеб Жеглов. Он тоже крайне противоречивая фигура. О нем сегодня и расскажем. Отметим лишь, предупреждая вопросы о прототипе этого героя, его (прототипа в единственном числе) не было. Жеглов – собирательный образ. Фамилия, по словам Георгия Вайнера, позаимствована у реального Жеглова по имени Станислав, служившего в МУРе в шестидесятые годы прошлого века. В МУР же после Великой Отечественной войны пришел бывший разведчик В. Ф. Корнеев, отличавшийся трудолюбием, скрытностью и жесткостью в работе. Его жизненным принципом было «Вор должен сидеть в тюрьме» - эти же слова произносит и книжный Жеглов. То есть, Вайнеры не копировали

Испания, королевская казна которой постоянно подпитывалась вывозимым из ее американских колоний золотом и серебром, стала самой богатой и сильной державой Европы, превзойдя по степени влиятельности и Францию, погрузившуюся во внутренние смуты и религиозные войны, и Священную Римскую империю, традиционно раздираемую феодальными усобицами и опять‑таки враждой между католиками и протестантами. Между прочим, отток драгоценных металлов из Нового Света не только обогащал испанскую корону, но и запускал масштабные экономические процессы в Европе. Массовый ввоз золота и серебра привел к так называемой «революции цен» — резкому росту инфляции, поскольку количество денег в обращении многократно превысило объем производимых товаров. Это подорвало традиционные феодальные хозяйства, но одновременно стимулировало развитие торговли и зарождение капиталистических отношений. В 1561 г. Филипп II (сын Карла I (V) Габсбургского, прежде постоянно заседавший в старой столице кастильских королей Вальядолиде,

В течение почти семи веков Японией управляли сёгуны, и когда со страной начали контактировать европейцы, они долгое время ошибочно называли японским императором именно сёгуна. Это недоразумение объяснялось тем, что сёгуны обладали всей полнотой реальной власти: они контролировали армию, управляли финансами и внешней политикой. Императоры же, хотя формально оставались верховными правителями и носителями сакрального статуса, были фактически лишены политической инициативы и жили в изоляции от государственных дел. Такая система двоевластия, где император олицетворял духовную легитимность, а сёгун — практическую власть — сложилась ещё в XII веке и казалась незыблемой. Но в 1867 г. в задавленной кабальными договорами с державами империалистической Европы, страдающей от тяжелых внутренних проблем Японии вспыхнуло восстание, которым руководила военная партия сиси, выступавшая за модернизацию страны и полную независимость от иностранного капитала. Сиси (буквально «люди высокой цели») объединял

Во II тысячелетии до н.э. Апеннинский полуостров, вдающийся далеко на юг – чуть ли не до африканского побережья, со стороны Европейского континента и как бы разделяющий Средиземное море на две части, был заселен племенами, являющимися прямыми предками современного населения Италии. По версии, считающейся наиболее научно обоснованной, они пришли сюда с Балканского полуострова, продвигаясь вдоль морского берега, однако часть историков полагает, что их прародиной была Центральная и Западная Европа, и на территорию нынешней Италии они пришли через перевалы в Альпах, отделяющих основание Апеннинского полуострова от европейских равнин. Они вытеснили или ассимилировали более древнее население региона, обитавшее в давших современное название полуострову протягивающихся от его северной оконечности до южной горах Апеннинах и широких прибрежных долинах между отрогами тех. От древних греков, которые, приплывая на морских судах, с XV в. до н.э. стали активно заселять южные берега Апеннинского полуо

Австрийский герцог Рудольф IV, правивший в 1358 — 1365 гг., издал сборник «старых постановлений императоров», которые на самом деле были подложными, но давали австрийским Габсбургам практически полную политическую самостоятельность. Он же, не считаясь с волей императора, прерогативой которого было раздавать новые титулы, принял титул эрцгерцога, то есть, «старшего герцога». Однако император Карл IV не решился выступить против сильного вассала, позиционировавшего себя просто как фактически равный союзник, и все санкции ограничились лишением Рудольфа титула герцога Швабии, прав имперского викария в области Эльзас на северо-западе Германии и императорской поддержки в войне против Габсбургов швейцарцев. После Рудольфа IV, завершившего первоначальное объединение восточно-альпийско-дунайского региона, государство Габсбургов вновь погрузилось в типичную для феодальной эпохи раздробленность. До Позднего Средневековья — начала Нового Времени в Европе не существовало строгого принципа майората (

Практопический детектив — это не устоявшийся литературный жанр, а скорее особый взгляд на детективную историю. «Практопия» (от английского practopia) — это модель «лучшего, но не идеального» общества. В отличие от утопии (где все совершенно) или антиутопии (где царит зло), практопия показывает мир, в котором есть проблемы, но есть и движение к лучшему. А «детектив», понятно, это история о расследовании преступления, где герой шаг за шагом ищет истину. В практопическом детективе действие разворачивается в таком «неидеальном, но перспективном» мире. Здесь есть преступления и несовершенства, но система в целом работает: полиция расследует дела, законы соблюдаются, а общество способно учиться на ошибках. Главный герой‑сыщик не сражается с абсолютным злом, а разбирается с реальными человеческими мотивами и обстоятельствами. При этом история не скатывается в безысходность — она показывает, что даже в несовершенном мире можно добиться справедливости и прогресса. Такой подход делает детектив б