Логопед, дефектолог

Коллеги, родители, сегодня — без прикрас. Иногда ко мне приходят дети, у которых есть стойкая история игры со своими фекалиями. Тема сложная, стыдная. Но если замалчивать — проблему не решить. Давайте спокойно разберёмся, почему это может происходить. Это сигнал. Иногда — тревожный. Иногда — сенсорный. Иногда — поведенческий. Но это всегда про что-то. Да. В некоторых случаях игра с фекалиями может быть маркером серьёзных психических нарушений или глубокой регрессии. Но важно подчеркнуть: это не всегда так. Не стоит автоматически думать о самом страшном. Нужно разбираться. Если дефекация связана с болью — запоры, понос, трещины, спазмы — ребёнок начинает фиксироваться на этой зоне. Он тревожится. Он не понимает, что происходит с телом. Он исследует. Иногда это выглядит как игра, но на самом деле это попытка разобраться с дискомфортом. Поэтому консультация педиатра или гастроэнтеролога — обязательный шаг. Некоторым детям банально не хватает ощущений. Если есть нехватка тактильной, обонят

Хочу познакомить вас с одним чудесным маленьким человеком.( Видео с ним можно посмотреть у меня в телеграмм канале) Его зовут Лева, он пришел ко мне сравнительно недавно, в октябре. Ему всего два с половиной годика. Каким он пришел? Лева не понимал обращенную речь, у него было полевое поведение, и он не говорил. Предположительно, ему ставили аутизм. Но дети с аутизмом, как правило, некоммуникабельны, а наш парень, тянулся к общению со значимыми близкими. Единственное, он очень тревожный. Из-за того, что долгое время он не понимал речь, тревога у него сохраняется до сих пор. Однако мы очень многого добились за время нашей работы. Полевое поведение сильно уменьшилось. Когда идет с родителями по улице, то останавливается если ему кричат стой и ждет, не убегает, как это было раньше. Теперь Лева по собственному желанию прекрасно садится за стол выполнять задания( раньше хаотично бегал по кабинету) Пока он может удерживать внимание на 5–7 минут, но для работы с ребенком с полевым поведением

Коллеги, родители, хочу задать непростой вопрос. Можно ли навредить ребёнку логопедическими занятиями? На первый взгляд кажется, что нет. Ну что плохого может быть в том, что ребёнок занимается, играет, выполняет задания? Но давайте разберёмся честно. Когда мама приводит ребёнка к логопеду, психологу или дефектологу, она приходит не за «занятием». Она приходит за помощью. Она рассчитывает, что специалист: Мама доверяет. И самое ценное, что она приносит — это время ребёнка. К сожалению, нередко занятия превращаются в приятное времяпрепровождение. Красивые пособия. Яркие карточки. Милые игры. Улыбки. Всё выглядит «правильно». Но если задать специалисту простой вопрос: – Какую цель вы ставите? – Какие задачи решаете? – Как измеряете динамику? – Через сколько времени планируете выйти на конкретный результат? В ответ — общие фразы. «Развиваем речь». «Работаем над вниманием». «Стимулируем развитие». Но это не цели. Это слова. Ребёнок растёт — и иногда результат появляется сам по себе. И тогд

В своей практике я очень часто сталкиваюсь с детской тревожностью. И если честно — это не исключение, а почти правило. Примерно девяносто восемь процентов детей, которые приходят ко мне на занятия, тревожные. Корень проблемы чаще всего один — ребенок не понимает обращённую речь. Попробуйте на секунду представить: Вас привезли в страну, язык которой вы не знаете. Вокруг говорят быстро, уверенно, эмоционально. Кто-то берет вас за руку и ведет туда, куда вам не хочется. Просит что-то делать. Иногда настаивает. Иногда — физически направляет. Вы не понимаете, что от вас хотят. Не понимаете, что будет дальше. Не знаете, можно ли отказаться. Сколько времени вам понадобится, чтобы появилась тревога? Минуты? Секунды? А теперь представьте, что это не эпизод. Это ваш каждый день. Именно так живут многие дети с речевыми нарушениями. Ребенка постоянно куда-то ведут. От него чего-то ждут. Его просят. Его исправляют. Ему что-то объясняют. А он не понимает. Не полностью. Не до конца. Иногда вообще не

Сейчас всё чаще можно услышать фразу: «У нас эпидемия аутизма». Звучит тревожно. Создаётся ощущение, будто аутизм стал появляться повсюду и в невероятных масштабах. Но если спокойно разобраться, картина оказывается сложнее. Да, классический аутизм, описанный в учебниках — с выраженными коммуникативными трудностями, стереотипиями, нарушениями контакта — безусловно стал диагностироваться чаще. Но его не стало настолько больше, как иногда это представляют. Во многом мы сталкиваемся не с «эпидемией аутизма», а с: Сегодня родители читают, смотрят, сравнивают. Это хорошо — информированность важна. Но иногда происходит следующее. Родитель замечает особенности: ребёнок чувствителен к звукам, не любит мыть голову, снимает ярлыки с одежды, медленно отвечает на вопросы, долго думает. Эти особенности тревожат. Родитель делится ими с врачом. Врач, чтобы ничего не упустить, ставит диагноз «под вопросом». Потом другой специалист видит эту запись. Третий. И постепенно картина начинает складываться «ка

На своих обследованиях я всегда прошу родителей приносить все документы, которые уже есть у ребёнка: заключения врачей, выписки, результаты обследований. Это нужно не из любопытства — а чтобы собрать анамнез и понимать, что с ребенком. И в последние пару лет всё чаще я вижу в заключениях одну странную формулировку: «нейротрансмиттерная недостаточность». Не диагноз. Не код по МКБ. А именно формулировку. Честно скажу — каждый раз она вызывает у меня вопросы. Давайте спокойно разберёмся, что это вообще такое и откуда появилось. Нейротрансмиттеры — это химические вещества, с помощью которых нервные клетки передают сигналы друг другу. К ним относятся серотонин, дофамин, ГАМК, глутамат, норадреналин и другие. Звучит серьёзно и научно. И это действительно серьёзная тема нейробиологии. Но есть важный момент: в современной клинической медицине невозможно измерить уровень нейротрансмиттеров в мозге живого человека. Ни анализ крови, ни анализ слюны, ни анализ мочи не отражают реальную работу нейр

Родители детей с аутизмом часто сталкиваются с одними и теми же вопросами: почему ребёнок кричит, убегает, падает на пол, бьёт себя или других, отказывается выполнять просьбы? Почему сегодня он реагирует спокойно, а завтра — на ту же самую ситуацию — срыв? Первое, что важно сказать: поведение никогда не возникает просто так. Любое поведение, даже самое сложное и пугающее, приносит ребёнку результат. Этот результат может быть разным: Иногда одно и то же поведение выполняет сразу несколько функций. И именно поэтому оно может быть таким устойчивым. Ребёнок не «плохо себя ведёт». Он решает задачу теми средствами, которые у него есть. Часто родители говорят: «Дома он так себя не ведёт», «С этим педагогом всё спокойно», «Раньше такого не было». Это нормально. Потому что поведение зависит не только от ребёнка, но и от условий. На поведение влияют: Например, ребёнок может кричать: Внешне поведение одинаковое. Но внутренняя причина каждый раз разная. Когда мы видим нежелательное поведение, перв

Многие родители ждут от логопеда простого и понятного результата: «Он начнёт говорить». Но в реальности речь — это не кнопка, которую можно включить. Это сложная система, которая вырастает из мышления. И если базовые мыслительные операции у ребёнка не сформированы, слова просто не на что «надевать». Чтобы ребёнок мог говорить осмысленно, его мозг должен уметь: Без этого язык превращается в набор случайных звуков или заученных фраз, которые не работают в реальной жизни. Речь не усваивается напрямую. Ребёнок открывает язык через сравнение. Он смотрит на мир и постепенно начинает замечать: Например: Именно в этот момент появляются первые настоящие слова — потому что за ними уже стоит смысл. Часто взрослым кажется, что ребёнок «не понимает задание», потому что он выбирает «не тот» предмет. На самом деле проблема может быть в другом: ребёнок не понял, по какому признаку его просят сравнить. Например, взрослый хочет, чтобы ребёнок нашёл: И без специально сформированного навыка сравнения реб

Для многих родителей фраза, услышанная на ПМПК — «Рекомендовано обучение по программе 8 вида» — звучит как приговор. Кажется, будто за этими словами стоит что-то окончательное: ярлык, ограничение, закрытая дверь в будущее ребёнка. Хочу сразу сказать главное: 8 вид — Это всего лишь способ подобрать для ребёнка такой формат обучения, в котором он сможет учиться, развиваться и чувствовать себя в безопасности. Программы 8 вида — это адаптированные образовательные программы для детей с расстройствами аутистического спектра. Их смысл не в том, чтобы «снизить планку», а в том, чтобы ответить на важные вопросы: Очень важно понимать: цифра программы не определяет интеллект ребёнка, не говорит о его потенциале и не фиксируется навсегда. Программа может и должна пересматриваться, если ребёнок развивается и меняется. Эта программа подходит детям, у которых: Как учатся такие дети: Где это реализуется: Цель 8.1 — дать ребёнку полноценное образование без постоянных перегрузок и срывов. Эта программа

Когда в семье появляется ребёнок с особенностями развития, родители очень часто начинают жить ожиданием. Особенно в первые годы, когда малыш ещё маленький и вокруг звучат одни и те же фразы: — Он ещё кроха, подождите. — Перерастёт. — Заговорит, никуда не денется. — Просто ему нужно время. Эти слова звучат как спасательный круг. Они дают надежду, облегчают боль, снимают напряжение. И родителям хочется слушать их снова и снова. Хочется верить, что всё обязательно «само встанет на место», что однажды наступит тот самый день, когда станет легче, понятнее, спокойнее. Так незаметно возникает особый режим жизни — жизнь в будущем. В будущем, где ребёнок заговорит. В будущем, где всё станет «как у всех». В будущем, где не нужно будет волноваться, искать специалистов, думать, сомневаться. Но у этой стратегии есть ловушка. Пока мы живём ожиданием «потом», проходит «сейчас». Ребёнок уже здесь. Он уже живёт. Он уже растёт. Он уже чувствует, смотрит, слышит, реагирует, ищет контакт по-своему. А мы к