Катехизис и Катарсис

Олимпийские игры 1964 года в Токио стали для Японии больше, чем спортивным событием. Это было тщательно продуманное и символически насыщенное возвращение страны на мировую сцену — демонстрация того, что побеждённая и разрушенная войной Япония не просто восстановилась, но вступила в эпоху модерности и прогресса. Подготовка к Олимпиаде обошлась более чем в миллиард йен и превратилась в масштабный проект национального обновления. Токио стремительно менял облик: строились новые автомагистрали и линии метро, внедрялись современные системы водоснабжения и утилизации отходов — город должен был выглядеть чистым, рациональным и «цивилизованным» в глазах всего мира. Именно к Олимпиаде был запущен синкансэн — высокоскоростной поезд, ставший символом технологического будущего Японии. Обновлялся аэропорт Ханэда, развивались новейшие системы телевизионного вещания. Олимпиада стала витриной японского экономического чуда. Но не менее важной была символическая работа с прошлым. Все, что напоминало об и

Зелёный шпинат пришёл в Европу с юга и востока — из анатолийских земель, где и поныне его дикорастущую разновидность Spinacia tetrandra собирают на склонах и равнинах. Местные жители бросают листья в котёл или мелко рубят ножом, превращая их в ароматную зелёную приправу — простую, но насыщенную вкусом. На европейскую почву шпинат ступил вместе с мавританскими завоевателями, захватившими большую часть Пиренейского полуострова. Именно в мусульманской Испании его ждала настоящая слава. Для андалусских огородников и поваров шпинат был не просто зеленью, а полноценным культурным растением. Не случайно знаменитый агроном Ибн аль-Аввам с полным основанием называл его «королём лиственной зелени». Даже после Реконкисты и изгнания мавров шпинат не исчез с испанского стола — напротив, он стал частью кулинарной традиции, пережив своих первых популяризаторов. Кухня Кордовы немыслима без шпината. Здесь веками готовили ásida — жидковатый, чуть кисловатый суп из воды, зелени, шпината и пшеничной муки.

«Сколько время, римлянин?» — попробуйте задать этот вопрос в Вечном городе при, например, Трояне. Если верить Сенеке, вы услышите столько же разных ответов, сколько людей окажется рядом. Легче, язвительно замечает философ, привести к согласию спорящих мудрецов, чем согласовать римские часы. И он не преувеличивает. У римлян действительно существовала весьма условная система измерения времени, главным ориентиром в которой оставалось солнце. Самым распространённым способом были солнечные часы — самых разных форм и размеров. Самые грандиозные из них появились по приказу Августа на Марсовом поле. Это был настоящий мегапроект античности: огромная площадка размером примерно 60 на 160 метров, вымощенная плитами белоснежного травертина. В роли гномона — столба, отбрасывающего тень, — использовался египетский обелиск, привезённый из Гелиополя. Сегодня он стоит напротив Палаццо Монтечиторио, и его силуэт знаком даже тем, кто никогда не бывал в Риме: именно с него часто начинаются телерепортажи из

В конце XIV в. и XV в. часто новые производства (шелкоделие, обработка кожи, металла и стекла) компенсировали упадок прежних ремесел. Все большую роль играли льняные ткани как альтернатива шерстяным. Зависимые крестьяне швейцарского монастыря Сен-Галлен издавна ткали их для себя и для своих господ, монахов. В конце XIV в. они начали производить эти ткани на экспорт, а местная деревня превратилась в центр льняного производства. Жизнеспособность заморской торговли нашла отражение в развитии кораблестроения. Еще в IX в. византийцы усовершенствовали арабские дау, ходившие по Индийскому океану, прототипом которых были, вероятно, китайские джонки, и на их основе стали строить корабли с так называемым «латинским» парусом, способные ходить против ветра. В результате дальнейшего развития этой конструкции появились венецианские и генуэзские двух– и трехмачтовые суда, которые возили крестоносцев в Левант и индийские специи в Италию. В XIII в. эти суда вновь усовершенствовали с учетом конструктив

Мысль о том, чтобы съесть лопух, современному европейцу покажется почти анекдотичной. Сегодня это символ запущенных пустырей и сорняков, но в прошлом лопух имел куда более респектабельную репутацию. Для крестьян он был привычным и полезным растением, обязательным обитателем огорода, а для врачевателей — проверенным лекарственным средством. Еще античные авторы знали о его целебных свойствах. Отвары из молодых листьев ценились как мочегонное средство и «очиститель тела» — именно в таком контексте лопух упоминают Вергилий, Плиний Старший и Диоскорид. Это было растение, работающее «изнутри», мягко и надежно, — важное качество для медицины, не знавшей ни лабораторных анализов, ни синтетических препаратов. В Средние века отношение к лопуху почти не изменилось, по крайней мере в среде образованных людей. Он по-прежнему оставался прежде всего лекарством — самостоятельным или входящим в состав сложных настоев и снадобий. Один из самых любопытных рецептов сохранился у Хильдегарды фон Бинген. Для

Путешествовать «собою» за границу, т.е. без разрешения властей, в Московском государстве XVI-XVII вв. считалось недопустимым делом, а если такое случалось, то воспринималось как измена, и «путешественника» наказывали со всей строгостью. Любопытные подробности об одной из таких поездок в Англию раскрывает документ датированный 1637 г. Из дела выясняется, что в 1631 г. некий Якушко Пирчиков, самоед (ненец), «без... государева указу ходил самовольством от Архангельского города на корабле в Английскую землю с двумя оленями живыми», и за свой поступок был «пытан накрепко, для чево он в аглинскую землю с оленями без пуску и с кем ходил и какое умышленье у нево с кем было и не хотел ли он в аглинской земле остатца». При расспросе Якушко показал, что в Англию он ездил один, без всякого сговора («умышленья») с кем-либо. А причиной бегства стало, по его словам, то, что «самоед Ивашко да Митька Толстиковы дети да Семенка Вотыев» убили его отца, а потом стали угрожать и ему. Дело, видимо, не обошл

В эпоху Тайсё (период в истории Японии с 30 июля 1912 по 25 декабря 1926 г.) Япония оказалась накрыта волной новых медиа. Газеты, журналы, радио, кино и звукозапись не просто множились — они стремительно встраивались в повседневную жизнь, формируя у миллионов японцев представление о «современном» городском мире, к которому хотелось принадлежать. К этому моменту страна подошла хорошо подготовленной. После десятилетий обязательного начального образования Япония стала одной из самых грамотных стран Азии: к 1930 году около 90% взрослых имели за плечами минимум шесть лет школы. Чтение стало массовой привычкой. Поток печатной продукции казался бесконечным: к 1920 году в стране выходило более тысячи газет, а число подписчиков достигло шести миллионов человек. Тиражи росли стремительно. Так, «Осака майнити» увеличила аудиторию с 260 тысяч читателей в 1912 году до 670 тысяч в 1921-м, а к 1930 году перешагнула отметку в полтора миллиона. Сами газеты за это время радикально изменились. Если в эпо

Резкое сокращение населения после черной смерти повлияло не только на сельскую жизнь, но и на ремесленное производство и торговлю. Даже при отсутствии точной статистики городского населения мы во многих случаях можем судить об упадке городов по картам XV в. Городские стены, которые в XIII в. «лопались по швам» и постоянно удлинялись, стали «велики» и окружали пустынные пространства. Общий объем производства и, соответственно, торговли тоже упал. До эпидемии Черной смерти флорентийские суконщики производили от 80 до 100 тыс. отрезов ткани в год. В 1378 г., во время плебейского восстания, флорентийские ткачи потребовали от своих работодателей установить минимальную норму производства в 24 тыс. отрезов. В Англии экспорт шерсти (необработанная шерсть и сукно) упал с 30–35 тыс. мешков в начале XIV в. до 25 тыс. сто лет спустя. В Ипре (Фландрия) в то же время производство ткани составило 15 % от того, что производилось в начале XIV в. Экспорт вина из Бордо уменьшился более чем вдвое по сравн

У восточных славян в IX столетии, несомненно, шли процессы, ведущие к образованию государств. Сейчас считается, что между племенным и государственным устройством существовала особая стадия. Ее принято обозначать английским словом chiefdom, что обычно переводится на русский язык как «вождество». Главное отличие племени от вождества в том, что племя эгалитарно: в нем есть старейшины, но они не являются наследственной знатью. Напротив, вождество иерархично: в нем существуют знатные роды, в первую очередь род вождя. Именно от стадии вождеств следовал переход к государствообразованию. У славян племенная структура была сломана в ходе славянского расселения по Юго-Восточной, Центральной и Восточной Европе VI—VIII вв. Славянские догосударственные общности раннего Средневековья были новообразованиями, сложившимися в результате миграций, и, с точки зрения современных представлений о политогенезе, являлись вождествами. Византийцы, представители наиболее развитой государственности тех времен, подм

Простоквашу — lait caillé — готовили ещё галлы, чем сильно удивляли римлян, привыкших к сухим, выдержанным сырам. Новые подданные казались им странными: зачем пить кислое молоко, если можно есть твёрдый сыр? Но простокваша жила своей жизнью и пережила многих критиков. Сделать её проще простого: оставьте молоко в тёплом помещении — и вскоре оно свернётся само. Другой, чуть более «цивилизованный» способ — добавить к свежему молоку немного готовой простокваши или творога и слегка подогреть. Химия включается мгновенно, и результат не заставляет себя ждать. Крестьянки, которые готовили этот продукт для своих семей столетиями, не оставили нам точных рецептов, но и без них ясно: простокваша была одним из основных продуктов питания бедняков — рядом с хлебом и сыром. Не забывали и о сыворотке, petit-lait. Во Фландрии на её основе варили молочный суп; в Нормандии она служила самостоятельной пищей. А в «Странствиях Маэль Дуина» — одном из кельтских эпических романов — она появляется в совсем ином