Сердца и судьбы

Предыдущая часть: Надежда опустилась на стул, стоящий у стены, и закрыла лицо руками. Слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец прорвались наружу — горькие, обидные, долгожданные. — Ну не плачьте, — Михаил подошёл к ней и неумело, но очень тепло и бережно погладил по плечу. — Всё уже позади. Вы редкий человек, Надежда Михайловна. Я переведу вашу Светлану в административный отдел. Мне тут как раз нужен помощник — бумажки перекладывать, отчёты сортировать. Как думаете, справится? — Справится, — всхлипнула Надежда, вытирая глаза. — Я за неё ручаюсь. — Спасибо вам, — он вернулся за свой стол. — А вас я ставлю старшей смены, и это не обсуждается. С вашими-то мозгами и опытом на сортировке делать нечего. Будете контролировать логистику и отгрузки. Справитесь? — Справлюсь, — твёрдо сказала Надежда, поднимаясь. Прошёл месяц. Жизнь начала понемногу налаживаться. Надежда быстро освоилась на новой должности, и Михаил Петрович во всём помогал ей, подсказывал, объяснял тонкости работы комбин

Предыдущая часть: Получив в подсобке тяжёлые рабочие ботинки на толстой подошве, синюю робу, каску, защитные очки и плотный респиратор, Надежда отправилась к флигелю Марии Степановны. — Наденька, ну как? Взял? — бабушка всплеснула руками, открывая дверь своей уютной сторожки. — Говори скорее! — Взял, — Надежда улыбнулась, впервые за долгое время почувствовав что-то похожее на облегчение. — Уже сегодня в ночную смену. — О, слава богу! — Мария Степановна перекрестилась на икону в углу. — Так, давай-ка за стол быстро. Я тут бутербродов нарезала, чай заварила покрепче. Тебе силы понадобятся, ох как понадобятся. В ночь работать — врагу не пожелаешь. Надежда с жадностью съела бутерброд с докторской колбасой, запивая его горячим, сладким чаем. Благодарность к этой чужой, но такой доброй женщине переполняла сердце до краёв. — Мария Степановна, я с первой зарплаты всё вам отдам, — сказала она. — За жильё, за еду, за всё. — Ой, да ладно, что ты! — по-доброму ворчала бабушка, стеля ей на стареньк

Предыдущая часть: Надежда была на седьмом небе от счастья. Она — жена генерального директора крупной компании, будущая мать, любимая женщина. Подготовка к свадьбе шла полным ходом: платье, ресторан, приглашения, цветы. Правда, были и моменты, которые омрачали эту идиллию. Родители Дениса наотрез отказались приезжать на торжество. — У отца важные дела в Европе, — отводил глаза жених, когда Надежда спрашивала. — А у мамы мигрень, она не может лететь. Ты не обижайся, они тебя любят, правда. Просто сейчас не время. — Да бог с ними, — отмахивалась Надежда, стараясь не думать об этом. — Нам и вдвоём хорошо, правда? На свадьбу приехала только Наталья Васильевна, мама Надежды, ну и непутёвый брат Ромка. Роман напился ещё до банкета, приставал к подружкам невесты с глупыми шутками, громко смеялся и рассказывал сальные анекдоты, которые никто не хотел слушать. Надежде было стыдно до боли в висках, но она терпела — ради матери. Наталья Васильевна сильно сдала за последние годы: осунулась, поседел

Предыдущая часть: Как-то вечером Надежда спустилась в гостиную и застыла на месте. На диване, прижавшись к Денису и положив голову ему на плечо, сидела стройная ухоженная блондинка. Та самая Алина с фотографии — только вживую ещё красивее, ещё ухоженнее. Видимо, кто-то из Гордеевых сообщил ей, что Денис снова на ногах. — Денис, милый, прости меня, пожалуйста, — ворковала девушка, поглаживая его по плечу. — Я была такой дурой, такой трусихой. Я просто испугалась, понимаешь? Испугалась, что не справлюсь. Но теперь я вижу — ты молодец, ты справился. А я так скучала по тебе, ты даже не представляешь. Надежда попятилась назад, чувствуя, как в спину ей будто воткнули острый нож. Она тихонько поднялась к себе в комнату, не в силах смотреть на эту картину. В этот момент зазвонил телефон. — Зайди ко мне в кабинет, — раздался сухой, безэмоциональный голос Владимира Сергеевича. Надежда спустилась вниз и прошла к хозяину дома. Бизнесмен сидел за своим огромным столом, положив руки перед собой. — Т

Предыдущая часть: Вконец отчаявшись, Надежда пришла на собеседование в холдинг «Глобал Инвест». К её удивлению, резюме изучали долго, а потом секретарь провела её на самый верхний этаж — прямо в кабинет владельца и генерального директора, Владимира Сергеевича Гордеева. Это был властный, жёсткий мужчина с сединой в висках и цепким, пронизывающим взглядом, от которого хотелось спрятаться. Он сидел во главе огромного стола, не спеша листая её диплом. — Надежда Михайловна Островская, — медленно произнёс он, даже не поднимая глаз. — Красный диплом, отличные рекомендации с кафедры. Пишут, что вы амбициозны и трудолюбивы. Выросли в деревне, пробивались сами, без чьей-либо помощи. Это так? — Да, всё верно, Владимир Сергеевич, — она сидела на краешке стула, сжимая в руках поношенную сумку. — Я очень хочу работать в вашей компании и готова начать с самой низшей должности. Мне нужно только доказать свою полезность, а дальше я справлюсь сама. Гордеев наконец поднял на неё глаза. В них не было инте

Жизнь редко движется по прямой — куда чаще она петляет, словно просёлочная дорога в непогоду. Иногда начинает казаться, что перед тобой захлопнулись все двери, а те, кого ты любил больше всего, превращаются в безликие тени. Но именно в такие моменты судьба исподволь готовит самый неожиданный поворот. Эта история — о женщине, которая заплатила непомерную цену за чужую ложь и в конце концов обрела спасение там, где вовсе не ждала. — У нас на работу с судимостью не берут, — усмехнулся бывший муж, развалившись в кресле. Надежда в потёртом сером пальто замерла посреди роскошного кабинета, залитого холодным, безжизненным светом. Денис выдержал паузу и добавил уже с откровенной насмешкой: — А кто вообще пустил сюда эту уголовницу? Охрана где смотрит? Надежду бросило в жар. Она прекрасно помнила, как сама создавала этот бизнес по кирпичику, ночуя над сметами, выбивая кредиты в банках, выстраивая сложную логистику с нуля. А теперь в её кресле из натуральной кожи сидел тот, кому она доверилась,

Предыдущая часть: Поздно вечером, когда Миша наконец уснул, крепко сжимая во сне подаренную отцом большую красную машинку, которую Олег купил по дороге домой, в квартире повисла та особенная, наполненная смыслом тишина, когда все важные слова уже сказаны, а неважные — не нужны. Надя вошла в полутёмную кухню, где горел только маленький светильник над столом. Олег стоял у окна, широко распахнутого настежь, несмотря на прохладный вечер, и смотрел на бесконечную россыпь городских огней, которые тянулись до самого горизонта. Женщина тихо подошла сзади и обняла его, прижавшись щекой к широкой, напряжённой спине, чувствуя, как бьётся его сердце. Он накрыл её ладони своими, большими и шершавыми, а затем медленно, не торопясь, повернулся к ней лицом. — Я думал о тебе каждый день, — прошептал он, глядя на неё с такой нежностью, от которой у Нади перехватило дыхание и подкосились колени. — Каждую минуту, каждую секунду, даже когда спал. Там, где я был, не осталось ничего светлого, ничего человеч

Предыдущая часть: — Они загнали Олега у самых путей железнодорожной станции, в тупик, — глухо продолжал Денис, не отводя взгляда от побелевшего лица Нади. — Бывший его руководитель, тот, кто подставил его и бросил, поставил ему страшный ультиматум. На кону стояла крупная кража ценностей со склада — огромные деньги, которые Олег не брал, но которые повесили на него. Они прижали его к стенке, окружили со всех сторон. Сказали прямо: «Либо ты берёшь всё на себя и уходишь надолго в места не столь отдалённые, сидишь тихо и не рыпаешься, либо мы прямо сейчас возвращаемся в Литочки к той милой учительнице, которая тебя выхаживала, и тогда она ответит за всё сполна. И мать её больную заодно навестим». У него просто не было выбора, понимаете? — Денис сжал кулаки, и его голос дрогнул. — Он специально оттолкнул вас, Надежда, тогда. Ударил больно словами, заставил ненавидеть себя — лишь бы вы ушли, не оглядываясь, лишь бы не пытались его искать и не впутывались ещё глубже. А сам шагнул навстречу пр

Предыдущая часть: Огромный город встретил её равнодушием автомобильных пробок, холодным блеском витрин, в которые она боялась даже заглядывать, и полным безразличием прохожих. Здесь никому не было дела до чужих проблем, до слёз и надежд незнакомки из глухой деревни. Дипломы из провинции не открывали дверей в уютные кабинеты с табличками «педагогический состав» — их даже не смотрели. Первые три года слились для Нади в один бесконечный, выматывающий марафон на выживание, в котором она каждый день боялась, что не дотянет до вечера. Чтобы прокормить маленького Мишу, который рос стремительно, будто вбирая в себя все силы матери, и требовал молока, каши и чистых пелёнок, ей пришлось забыть о правилах пунктуации и томах Тургенева. Она стояла за прилавком огромного вещевого рынка, торгуя дешёвыми вещами, которые никто не хотел покупать. Зимой мороз забирался под две пары шерстяных свитеров и, казалось, проникал прямо в кости, а летом раскалённый асфальт плавил подошвы дешёвых туфель, и ноги гу

Предыдущая часть: Надя проснулась от того, что по ногам потянуло холодным сквозняком. Она открыла глаза и увидела Олега, стоящего посреди комнаты. Он был наглухо застегнут в свою тёмную кожаную куртку, и его лицо неуловимо изменилось — словно кто-то захлопнул дверь, за которой только что горел тёплый свет. Куда-то исчезла та невероятная мягкость, что окутывала их ночью. Исчезла без следа. Перед ней снова стоял чужак — отстранённый, холодный, с непроницаемым взглядом, который ничего не выражал. — Одевайся и уходи, — бросил он, даже не глядя в её сторону. Голос звучал ровно, без единой эмоции, словно он разговаривал с посторонним человеком. Надежда растерянно захлопала ресницами, пытаясь прогнать остатки сна и понять, что происходит. Она натянула на плечи пуховый платок, чувствуя, как холод пробирается под ткань. — Олег, — позвала она тихо, с надеждой. — Что случилось? Тебе хуже? Ты бледный какой-то. — Случилось то, что мне пора уходить, — отрезал он, и его голос стал ещё жёстче. — Засид