Ольга Кипренская. Книги

Осень в этом году выдалась тёплой и долгой. Листья на деревьях горели золотом и багрянцем, солнце светило по-летнему щедро, и посетители кофейни не хотели уходить — задерживались на веранде до самого вечера, пили тыквенный латте и фотографировали уютные уголки. Вторая кофейня, «Сашина», тоже набирала обороты. Аня нашла толкового управляющего — девушку Лену, тёзку той самой, бывшей Димы, но, к счастью, полную противоположность: добрую, ответственную, влюблённую в кофе не меньше самой Ани. — Ты моё спасение, — говорила ей Аня. — Я сплю спокойно, зная, что ты там. — Я стараюсь, — скромно отвечала Лена. Миша перешёл в четвёртый класс. У него появились новые увлечения: футбол (Александр записал его в секцию) и рисование (тут уж бабушкины гены — Нина Петровна в молодости неплохо рисовала). Стены в его комнате были увешаны рисунками: динозавры, космос, портреты мамы и папы. — Ты у нас художник, — говорил Александр, разглядывая очередной шедевр. — А ты у нас адвокат, — отвечал Миша. — А

После суда жизнь вошла в спокойное русло. Дима исчез. Нина Петровна говорила, что он уехал в другой город, пытался начать всё заново, но как у него дела — не знала. Он не звонил ни ей, ни тем более Ане. — Может, и к лучшему, — вздыхала свекровь. — Меньше знаешь — меньше переживаешь. Аня не переживала. Ей было всё равно. В кофейне кипела жизнь. Катя и Артём отлично справлялись, и Аня наконец-то могла позволить себе не стоять за стойкой с утра до ночи. Она занималась развитием: придумывала новые рецепты, договаривалась с поставщиками, иногда проводила мастер-классы для тех, кто хотел научиться варить идеальный кофе. — Ты превращаешься в кофейного гуру, — шутил Александр. — Я просто люблю своё дело. Миша ходил в третий класс. У него появились новые друзья, и теперь в кофейне после школы часто собиралась целая компания. Аня выделила им отдельный столик в углу, где они делали уроки, играли в настольные игры и, конечно, пили какао. — Мам, а можно мы будем здесь тусоваться? — спросил

Прошёл год. Год, который вместил в себя больше, чем все предыдущие десять лет вместе взятые. Кофейня «Бабушкин сад» превратилась в одно из самых популярных мест в городе. Аня расширила меню, наняла двух бариста — жизнерадостную Катю и молчаливого, но умелого Артёма. Сама она теперь стояла за стойкой только по утрам, а днём занималась бумагами, встречалась с поставщиками и придумывала новые рецепты. Самым популярным стал «Бабушкин секрет» — кофе с корицей, ванилью и щепоткой какао, который Аня придумала в память о бабушке. Люди специально приезжали из других районов, чтобы попробовать. — Ты звезда, — сказала как-то Света, сидя за столиком с ноутбуком. — Кофейная звезда. — Я просто делаю свою работу. — Ты делаешь её с душой. Это редкость. Аня улыбнулась и поставила перед ней очередной капучино. Александр тоже не сидел на месте. Его адвокатская практика расширилась, но он по-прежнему находил время каждый вечер приходить в кофейню. Иногда работал за своим столиком, иногда помогал з

Свадьбу сыграли через два месяца. Небольшую, тихую, только свои. Нина Петровна настояла на том, чтобы организовать всё по-человечески, и взяла бразды правления в свои руки. — У тебя кофейня, у него работа, а у меня опыт, — заявила она. — Сидите и не рыпайтесь. Аня и не рыпалась. Она только выбирала платье (простое, белое, чуть ниже колена), заказывала торт (трехъярусный, с ягодами) и волновалась. Миша был шафером. Он надел маленький костюм-тройку, который выбрал сам, и всю дорогу поправлял бабочку, чувствуя себя невероятно важным. — Мам, а я должен речь говорить? — спросил он утром. — Если хочешь. — Хочу. Я придумал. — Что придумал? — Секрет. Аня улыбнулась и поцеловала его в макушку. Свадьба проходила в небольшом ресторане на набережной. Света взяла на себя цветы — белые пионы, любимые Анины. Коллеги Александра — музыку. Кто-то принёс фотозону, кто-то заказал фейерверк. К пяти вечера собрались все. Аня стояла перед зеркалом в маленькой комнатке и смотрела на своё отражен

Прошёл месяц после суда. Кофейня «Бабушкин сад» жила своей жизнью — шумной, ароматной, счастливой. Аня вставала в пять утра. Не потому что надо было, а потому что не могла лежать — столько всего ждало. К шести она уже была в кофейне, включала машину, проверяла запасы, раскладывала свежую выпечку, которую привозили из той самой кондитерской на набережной. К половине седьмого приходили первые посетители — те, кто спешил на работу и хватал кофе с собой. Аня уже знала их заказы наизусть: двойной латте для мужчины в очках, капучино на миндальном для девушки с велосипедом, американо без сахара для пожилого профессора из соседнего дома. — Как всегда? — спрашивала она, и они кивали, улыбаясь. В девять появлялся Миша. Теперь это был ритуал: Света завозила его в школу, но перед этим они заруливали в кофейню на пятнадцать минут. Миша пил какао с маршмеллоу, строил рожицы посетителям и кормил печеньем плюшевого тираннозавра, которого теперь носил с собой повсюду. — Мам, а дядя Саша сегодня п

Следующие три месяца пролетели как один длинный, изматывающий день. Аня вставала в шесть, кормила Мишу завтраком, отводила в школу, мчалась в кофейню. Там её ждали поставщики, рабочие, банковские счета и бесконечные списки дел. В два часа она срывалась за Мишей, привозила его в кофейню, где он делал уроки за столиком у окна, пока она обслуживала первых посетителей. Да, кофейня наконец открылась. Это случилось в прошлую субботу, без всякого торжества. Аня просто повесила на дверь табличку «Открыто», сварила первую партию кофе и стала ждать. К её удивлению, люди пошли. Сначала забегали случайные прохожие, привлечённые запахом. Потом пришла Света с коллегами. Потом соседи из дома напротив. К вечеру субботы Аня сбилась с ног, но чувствовала себя счастливой. — Мам, а можно я буду тебе помогать после школы? — спросил Миша в воскресенье утром. — Конечно, сынок. Будешь моим главным помощником. — А динозавров можно принести? Посадить на полку? — Можно. Только не всех, а то посетители и

Офис Александра встретил их привычным запахом кофе и бумаги. Аня уже не чувствовала той скованности, как в первый раз. Может, потому что они провели вместе вчерашний вечер, а может, потому что он видел её в халате и с утра не сбежал. А может, просто потому что устала бояться. — Располагайтесь, — Александр указал на кресло, а сам сел за стол, включил ноутбук. — Я подготовил анализ. Аня села, положила сумку на колени и приготовилась слушать. — Хорошие новости и плохие, — начал он. — С каких начнём? — С плохих. — Правильно. Плохие: у вашего мужа действительно есть формальный повод для иска. Доверенность, которую он помогал оформлять, составлена так, что в ней есть лазейка. Если он сможет доказать, что бабушка была недееспособна на момент подписания некоторых бумаг, или что вы воспользовались её состоянием, дело может затянуться. — Но это же ложь! — Аня подалась вперёд. — Бабушка была в здравом уме до последнего дня. Она сама всё оформляла, я только привозила документы. — Я знаю. Н

Оставшиеся до пятницы дни Аня прожила в каком-то лихорадочном темпе. Утром она отводила Мишу в школу, потом мчалась в кофейню. Там её ждали бесконечные списки дел: дозаказать салфетки, проверить поставщиков, встретиться с бухгалтером, который согласился вести её дела «по знакомству», принять партию зёрен, разобрать коробки с посудой. К вечеру она валилась с ног, но сон не шёл. Она лежала в темноте и смотрела в потолок. Думала о Диме. О его холодных глазах в кофейне. О бумаге, которую он ей сунул. О том, что он готов отнять у неё всё, даже не моргнув. Не муж - враг. Он больше не пришел, не поговорил с сыном. Вернувшись домой вечером после того злополучного дня она обнаружила, что все вещи его исчезли, попрощаться он даже не подумал. Миша даже не спрашивал, он привык что папа постоянно в командировках. В командировках… она зло усмехнулась. Ничего не поменялось, оказывается Димы уже давным-давно не было в их с сыном жизни и вся семья была лишь у неё в голове. Он даже особо не скрывал

Следующие три дня Аня прожила в тумане. Она вставала, кормила Мишу завтраком, отводила в школу, ехала в кофейню, возвращалась, делала уроки с сыном, ужинала, ложилась спать. Тело двигалось на автопилоте, а голова... голова была где-то в другом месте. Там, где вчерашний вечер повторялся снова и снова, как заезженная пластинка. Дима не звонил. Она тоже не звонила. Гордость? Страх? Она не знала. Каждый раз, когда она брала телефон в руки, перед глазами вставала та фотография. Девушка. Свечи. Вино. «Самый лучший вечер». В понедельник утром привезли вывеску. Аня стояла на тротуаре и смотрела, как двое рабочих крепят над входом деревянную табличку с выжженными буквами: «Бабушкин сад». Бабушка любила розы. У неё на даче был целый сад, и каждое лето Аня проводила там каникулы, пила чай с мятой из огромных кружек и слушала истории о том, как бабушка в молодости в походе варила кофе в ковшике на костре. — Красиво получилось, — сказал один из рабочих, отступая на шаг, чтобы полюбоваться. —

Аня в сотый раз поправила салфетки. Они лежали идеально. Голубые, в мелкий белый горошек, ровно по центру каждой тарелки. Салфетки не могли лежать плохо, потому что она перекладывала их последние полчаса, просто чтобы занять руки. Чтобы не смотреть на часы. До прихода гостей оставалось двадцать минут. Торт возвышался на отдельном столике — три коржа, шоколадная глазурь, цифра «семь» из крема, которую она выводила дрожащей рукой в пять утра, пока Миша еще спал. Свечи она пока не втыкала — рано. Воздушные шары под потолком тихо поскрипывали, задевая друг друга. Семнадцать штук. Миша просил именно семнадцать, потому что «семь — это мало, а семнадцать — это почти как два раза по семь, только лучше». Из комнаты сына доносился топот. Он уже в четвертый раз переодевался. Сначала хотел быть человеком-пауком, потом решил, что для семи лет это слишком по-детски, и надел синюю рубашку, которую они купили специально. Потом снял и рубашку. Сейчас, кажется, искал свои любимые кеды со светящимис