Страницы моих фантазий

Ангел и банки из под пива.... Муж давно её оставил. Ему, судя по всему, надоели скандалы, которые он сам и закатывал из-за котов и собак, которых она бесконечно таскала домой. Дети? А что дети? У них своя судьба. И она заполнила свою жизнь тем, что всегда хотела, то есть спасением пушистых и пернатых. Зарплаты ей не хватало, вот и собирала банки из-под пива, а потом сдавала. Относила свои сэкономленные копейки в приюты и там молились на неё. Драила бесплатно подъезды и извинялась. Извинялась перед всеми и за всё, лишь бы не обижали тех, кто стал смыслом её существования. А ночью ложилась в свою большую старую кровать и её окружали её восемь хвостиков. И счастье, покой и радость заполня

— Но ведь это наша квартира, Ольга Романовна, — робко напомнила Мила. — Неважно. Вы будете здесь мешаться, поэтому должны съехать! — заявила гостья. *** Мать позвонила с утра пораньше и с ходу огорошила дочь, в их с Костей маленькую квартирку на неопределенный срок едет гостья. — Ты представляешь, детка, оказывается, Оленька живет в моем городе тысячу лет, а я и не знала. Мы так хорошо поговорили, — тараторила мать. — Она сказала, что едет в ваш город, у вас там медицинский центр как раз по ее профилю, спросила, нет ли у меня знакомых, вот я и… — Мам, у нас однушка и диван на кухне, куда мы денем твою Оленьку? — Ей вполне подойдет диван, она очень скромная. Ну, Милочка, я ж

Я никогда не пойму, как устроен кот. Вот он лежит на полу, жирный, как скотина. Растёкся в полосатую меховую лужу. Посапывает, похрюкивает, почавкивает, глаза закатились вверх и прикрыты такой плёночкой, как у курицы. То есть на первый взгляд — тяжёлый инвалид, но на самом деле просто отдыхает. Он ел, устал и решил прилечь. И вдруг мимо летит моль. Не воробей, не шмель, не даже муха, которая хотя бы жужжит в полёте. Крошечная бесшумная бабочка порхает. Кот, не снимая с глаз куриной плёночки, поднимает лапу вверх, делает одно точное движение и всё. Моль на полу. Как они это делают?! Какой орган отвечает у них за вот это вот? Летом к нам залетела жирная муха и собаки пытались её поймать. Втроём... Чуть не убились все друг об друга, квартиру разнесли в клочья, Полину три раза уронили. А крику было. «Муха! Муха! Муха! Что делать? Что делать?! Я не знаю! Я тоже не знаю! Просто кричи муха! Муха! Муха! Муха! Да что делать?! Я лезу по стеклу! Я лезу по стеклу за мухой! Я ловкий! Я скользкий, как удав, как мощны мои лапищи! Я падаю! Я падаю с подоконника! Помогите! Я упал! Я тоже! Муха улетела! Что делать?! Побежали за ней! Не забываем скандировать! Муха! Муха! Муха!» Понятно, что через час мы просто устали, поймали муху сами и выпустили. А ведь они охотничьих пород, все три. Может формат не тот, конечно. Кабана бы запросто, а с мухой проблемы. Если муху первой засекали коты, то жужжала она около минуты обычно, а потом её уже кто-то ел. А за год до ремонта у нас завелись мыши. Много очень, просто толпы. Для меня это всегда кошмар, потому что я очень против мышеловок и яда. Не могу я перерубать зверюшку пополам страшной железной штукой, даже если она съела мой чемодан и не подавилась. Смотреть, как они ползают отравленные по дому ещё хуже. Смерть от кота казалась более гуманной и естественной, но я думала, что с таким количеством они не справятся. И вот каждое утро я тогда выходила на смену к 7 утра и в гостиной меня уже ждал ровный рядочек мышей. Котов не было. Они не приходили урчать, гладиться, ели быстро и мало и снова уходили охотиться. Переловили всех. Один раз поймали при мне. Как сейчас помню, ничего не происходит, кот сидит на диване и вдруг раз, что-то в воздухе свистнуло и вот кот уже напротив с мышью в зубах. Это очень сильное впечатление. Но даже у таких серьезных охотников бывают слабые места и непобедимые противники. У Котомки, например, это чашечка. Маленькая керамическая чашечка из Полиного кукольного сервиза. Однажды чашечка сбежала из коробки и с тех пор идёт нескончаемая битва. Тут нет никакой расслабленности и точных движений. Кот лежит в засаде с огромными глазами, как две яичницы, дёргает мясом на спине, потом прыгает, бежит, его заносит на скользком ламинате и он падает на бок, сшибая чашечку. Чашечка улетает под диван, как бы давая понять, что в этой истории рано ставить точку. На часах в это время обычно около трёх-четырёх часов утра... Людмила Ягубьянц

Маляр из преисподней Вельзевул был занят тем, что точил офисную гильотину, когда мимо его дверей по коридору проплыло нечто с рыжими усами и в шапочке из газеты. ― Кого-то ищете? ― крикнул демон, и «усы» тотчас появились в его кабинете. ― Да, мне нужен бригадир, я по поводу работы, ― сказал мужчина в спецовке неизвестного природе цвета. ― Работы?! ― лицо Вельзевула вытянулось от удивления. Он даже отпустил нож, и тот моментально упал на пол, отрубив демону кончик хвоста. ― Ай, твою сатанинскую дивизию! ― выругался генерал войск преисподней. ― Да, работы! Меня из центрального офиса прислали, Людмила Мантикоровна. ― И что вы умеете? ― подозрительно всматривался слуга ада в невысокого сутулого мужичка, явно попавшего сюда по ошибке. ― Красить, ― совершенно обыденно ответил тот. ― Я маляр. ― Маляр?! Зачем мне маляр?! Вельзевул чувствовал, что ему снова подсунули какую-то халтуру из ЦО. Он схватил со стола телефон и быстро набрал 666, а затем добавочный номер 13. ― Алло, это Вельзевул, ― сердито бурчал он в трубку. ― Что значит какой?! Тот самый, который управляет армией! ― … ― Я и не ору, это вы меня провоцируете! Семьсот лет я вам звоню, и всегда нужно представляться и объяснять, кто я! Короче, вы кого мне прислали? Это… как вас там? ― обратился он к усатому. ― Володя, маляр, ― пожал плечами мужчина и достал из портфеля валик. ― Володя! Маляр! ― повторил Вельзевул. ― А я вас просил прислать мне двухметрового темнокожего маньяка! На том конце провода Людмила Мантикоровна красила свои львиные коготки и общалась на громкой связи. ― Маньяки закончились, а тут по вашим требованиям всё подходит. У Володи отец смуглым был, а сам он горбится просто. И вы же сами просили человека, который окрасит мир в цвет крови. Володя вам и окрасит, у него для этого всё оборудование есть, в чём проблема? ― Я имел в виду другое! ― накрыл ладонью своё испещренное вековыми шрамами лицо генерал. ― А вы говорите точнее, я эти ваши пафосные изречения не понимаю. ― Хорошо! Но я просил у вас настоящего безумца! ― И здесь всё так. Володя перед покупкой проверяет растворитель на язык. Он легко вам расскажет, чем отличается послевкусие после сольвента, ацетона и уайт-спирита. Вельзевул с опаской покосился на усатого маляра, который расхаживал по его кабинету и как-то подозрительно вглядывался в стены. ― Он не сможет пытать людей, ― уже более спокойно промычал в трубку полководец Люцифера. ― Сможет. Если бы вы видели, как он колерует краску! Его в одном модном кафе попросили сделать яркие цвета. Так, чтобы глаз резало — дизайнер захотел. Володя сделал такой оранжевый, что сорок человек ослепло. Вельзевул тихонько приоткрыл верхний ящик стола, там у него лежал специальный револьвер — так, на всякий случай. ― А послужной список какой? ― Во время срочной службы Владимир одной кисточкой покрасил сорок гектаров газона. Его в министерстве обороны хотели взять на вооружение как особый стратегический субъект, но у него служба закончилась, а потом про него забыли. ― У вас тут по углам грибок проклевывается, ― прозвучал вдруг голос Володи. ― Если вовремя не обработать, придётся весь офис потом сжечь, ― засмеялся он каким-то недобрым смехом, и усы его опасно зашевелились. ― Мать моя суккуб! Мантикоровна, вы где его нашли? ― прикрыв рот другой рукой, прошептал Вельзевул. ― В Гугле, где же ещё. Забила ваши требования, он мне и выдал мастера на час. ― А какое он хочет жалование? ― А чего вы у меня спрашиваете? Он же в вашем кабинете! Всё, у меня вторая линия. ― HR-менеджер положила трубку, оставив Вельзевула наедине с Володей. ― Кхе-кхе, ― прочистил горло демон. ― Скажите, на каких условиях вы работаете? ― Тридцать процентов аванс на материалы, остальное ― после подписания акта выполненных работ, ― произнес заученный текст Володя и принялся доставать из своего портфеля баночки, кисточки, ванночки. ― А что вы, простите, делаете? ― Подготавливаю инструмент. ― Вы что, прямо сейчас собираетесь начать? ― А чего ждать-то? У меня работа сдельная, мне за простои никто не платит, ― с этими словами Володя прикатил из коридора компрессор и подключил к нему пульверизатор. ― Яс-с-сно, я отойду на пять минут. Вы не против? ― Да не проблема. ― Володя подключил аппарат к розетке, и тот затарахтел, качая воздух. Вельзевул дошёл до своего начальника, чтобы объяснить ситуацию. Тот, казалось, был не против таких инноваций в персонале и велел попробовать, ведь, как говорится, чем чёрт не шутит? Когда Вельзевул вернулся, Володя уже промывал свой инструмент в коридоре. ― Вас приняли, завтра приходите в семь, у нас первый объект для вас! ― сообщил радостную новость демон. ― Большой? ― спросил маляр, не снимая респиратор. ― Сегодня торги будут. Если выиграем, то Ватикан, если нет, то пока в офисе поработаете. ― Неплохо, ― буднично произнёс маляр. ― Кабинет я вам авансом покрасил, так сказать, для проверки. Вам только с вентиляцией что-то решать нужно, отвода воздуха никакого. Собрав инструмент, маляр двинул к лифту. Вельзевул открыл дверь в кабинет и чуть не потерял дар речи. Его поблекшие и потрескавшиеся от высоких температур и открытого огня стены снова были идеально чёрными. «Ай да Володя! Настоящий мастер! С ним мы натворим дел». Довольный, он сел в кресло и достал из кармана сигару. Воздух в помещении был какой-то тяжелый и спёртый. Вельзевул давно не чувствовал запахов, уже несколько тысяч лет, и потому не придал этому особого значения. Он слишком поздно заметил огромную канистру из-под растворителя ― уже когда искра пошла по коробку, а спичка вспыхнула. Взрыв был несильный ― разнесло только один офис Вельзевула. Но Володю на следующий день пригласили уже не в качестве наёмного рабочего, а в качестве нового генерала войск, так как по закону Ада тот, кто одолел предыдущего начальника, занимал его место. Александр Райн

Старый баркас понимал, что доживает последние годы своей жизни. Да и жизнью его существование было сложно назвать. Пару лет назад люди вытащили его на берег, да так и оставили дoгнивать — никому не нужного и всеми забытого. Как известно, корабли пoгибaют не в море, корабли yмирaют на берегу. И нет более печальной кoнчины для них, чем cмeрть нa cyше. Первое время баркас думал, что его оставили здесь ненадолго. Вот пройдет несколько дней и на горизонте появится его друг — буксир, он вытащит его в море, снова расправится белоснежный парус на его мачте, а на палубе опять послышатся грубые, но такие родные словечки моряков. И снова он навалится фортштевнем на податливую волну, разрезая ее на две части и оставляя за собой пенный след. Но буксир не появлялся, мачта уже почти сгнила и держалась на одном честном слове, а на палубе хозяйничал молчаливый и угрюмый ветер. В один из дней его разбудили громкие людские голоса. Баркас обрадовался: «Ну наконец-то! Сколько можно было ждать!?». Но люди не спешили выходить на нем в море, а когда они принялись отрывать от него медные части и резать парус, ему все стало понятно. Больше всего баркас переживал из-за того, что его предал друг — буксир. Ведь они были как братья и клялись друг другу в вечной дружбе. Но, видимо, эта дружба была ненастоящей, иначе он бы давно уже спас его. От этой мысли на душе становилось еще горше и обиднее. Несколько недель назад он подружился с чайкой, которая прилетала иногда, чтобы посидеть на его носу и перекинуться с баркасом парой слов. Вот и сегодня его разбудил шум ее крыльев, а через мгновение он почувствовал, как две лапы мягко опустились на палубу. — Когда ты выйдешь в море, не забудь, что по старому фарватеру уже никто не ходит. Не хватало еще, чтобы ты рacпoрoл себе брюxo в этот знаменательный день. — Я уже никогда не выйду в море, — скрипнул баркас, — и ты прекрасно это понимаешь. Чайка недоуменно наклонила голову набок. — Что значит — не выйдешь? Ты опять за своё? Баркас скрипнул что-то себе под нос и замолчал. Чайка важно прошлась от носа к корме и, развернувшись, ткнула клювом в полусгнившую доску. — Что? — недовольно откликнулся корабль. — Мне не нравится твой настрой, — задумчиво произнесла чайка, — послушай меня, мой друг, каждый на этой земле рождается со своим предназначением. Ты рожден для моря, а это значит, что что бы ни произошло, рано или поздно ты все равно окажешься в море. Понимаешь? Это судьба, твой путь. Нет таких сил, способных изменить этот порядок вещей. — Почему же я тогда сейчас гнию на берегу? — Это временно, — уверенно произнесла чайка, — жизнь всегда расставляет все по своим местам. Это неотвратимо и определённо. Разница лишь в том, как ты встретишь тот день, когда снова увидишь море. Если будешь грустить и тосковать, как ты это делаешь сейчас, то к тому времени от тебя останется один киль, с которым море поиграет и снова выбросит на берег, как надоевшую игрушку. Если же ты будешь ждать и верить, что рано или поздно это все равно случится, то море встретит тебя, как старого знакомого. Оно нежно качнет тебя на своих руках и… Чайка запнулась и замолчала. — Что — и? — И все будет хорошо. Поэтому давай-ка взбодрись. Баркас молчал, только лишь иногда поскрипывая оторвавшейся доской, которая стучала по его борту при резких порывах ветра. — Лучше расскажи мне, какое сегодня оно? Его нос был повернут в сторону берега, поэтому уже несколько лет он не видел смысла своей жизни — моря, довольствуясь лишь шумом прибоя. — О, сегодня оно красиво, как никогда раньше, — развернувшись к воде, произнесла чайка, — сегодня оно слегка задумчивое, но удивительно сосредоточенное, как будто оно готовится к чему-то очень важному для него. Его движения медлительны и размеренны, будто бы оно идет на встречу к кому-то очень дорогому для него, и пытается насладиться ожиданием, растягивая его своей нерасторопностью. Сегодня оно теплое и доброе, оно гладит берег своими волнами так нежно, как будто это его единственный сын. Но я вижу, что на горизонте собираются тучи. Тяжелые, серые тучи. Они волнуют море, они его тревожат, но знаешь, как-то по-доброму. Как будто перед встречей со своим старым другом, которого очень давно не видел. Вот такое сегодня море. Баркас слегка задрожал и неожиданно заскрипел каким-то ужасно тоскливым звуком. — Ты снова плачешь? — покачала головой чайка, — не нужно, успокойся. Скоро начнется шторм. Хочешь, я побуду с тобой? — Да, — всхлипнул баркас и снова задрожал. — Вот и хорошо, — кивнула чайка и уселась на палубу, поджав под себя лапы, — тогда рассказывай мне, что тебе сегодня снилось. — Мне снится только оно, ты же знаешь. — Да, знаю, — она снова бросила взгляд на горизонт, — сегодня будет жестокий шторм. Очень жестокий… Шторм бушевал как в последний раз. Резкие порывы ветра раскачивали баркас, заставляя его скрипеть и пищать. Огромные волны накатывали на берег, обдавая градом брызг его корму. Молнии прочерчивали в небе витиеватые линии, на мгновения выбрасывая из темноты чайку, прижавшуюся к борту баркаса. Они молчали. Все равно из-за шторма сложно было разобрать слова, да и не нужны они были. Баркас чувствовал на своей спине этот маленький комок перьев и ему становилось не так горько от своего одиночества. Чайка ощущала дрожь судна и понимала, что находясь здесь, она делает нужное и важное дело для своего друга, поддерживая его в трудную минуту. — Что это? Удивленный голос баркаса прорезался сквозь грохот волн. — Где? Чайка поднялась на лапы и закрутила головой во все стороны. — Что происходит? Чайка, ты здесь? — Здесь! Что случилось? — Мне кажется, что я двигаюсь. Что это? Чайка выглянула из-за борта и действительно — баркас потихоньку скользил к воде по песку. Море так разбушевалось, что волны, не успевающие возвращаться обратно под напором своих собратьев, докатывались до баркаса, потихоньку приподнимая его и увлекая за собой. — Получилось! — чайка даже подпрыгнула на месте, — я же тебе говорила! Все обязательно случится, даже если ты в это не веришь! Море забирает тебя обратно! — Но я… Неужели это правда? — голос баркаса дрожал от волнения, — оно не забыло обо мне! — Я же говорила тебе, что оно сегодня как будто к чему-то готовится! Оно готовилось ко встрече с тобой! Слышишь? Баркас молчал и медленно скользил к морю. Еще полчаса и его корма качнулась на воде, а затем и форштевень, царапнув напоследок берег, оторвался от него навсегда. Баркас снова увидел свою мечту, снова ощутил своим дряхлым телом всю мощь, силу и энергию моря. Еще через час он был уже в ста метрах от берега. Море бросало его из стороны в сторону, раскачивая на волнах, а баркас смеялся. Наслаждаясь каждым своим движением, он заливался громким и радостным смехом. Он был счастлив. Он был счастлив даже тогда, когда вода стала заполнять его трюм сквозь прогнившие доски, ведь он умрет не на берегу, он умрет в обьятиях своей вечной любви, а что может быть лучше такой cмeрти… — Чайка! Чайка! Слышишь меня? Я счастлив, чайка! — пытался перекричать он шум шторма, — ты была права! Оно не забыло обо мне! Оно меня не бросило! Моя судьба, мое предназначение в этой жизни! Мое море и я! Мы снова вместе, чайка! Птица пыталась что-то ответить, но баркас ее не слышал. Оттолкнувшись от палубы тонущего судна, она взмыла в небо и принялась кружить, наблюдая за последними секундами жизни баркаса. — Прощай, чайка! Спасибо тебе за все! Ты … всегда была … помнить … никогда не забу … прощай, ча… Волны сомкнулись над баркасом и он навсегда исчез в пучине своей любви. — До встречи, друг, — тихо шепнула птица и, взмахнув крыльями, полетела к берегу. С той памятной ночи прошло два года. Чайка часто возвращалась к тому месту, где когда-то она со своим другом проводила вечера, скрашивая его одиночество. Туда, где они любили беседовать обо всем, что угодно. Туда, где все темы все равно сводились к одной — к разговорам об этом бесконечном и прекрасном море. Так и сегодня, постаревшая чайка тяжело опустилась на берег и взглянула на море мутными глазами. Ее пошатывало и качало. Годы взяли свое. На секунду прикрыв глаза, она почти сразу провалилась в сон, но из дремоты ее вывел шум крыльев над головой. Приоткрыв глаза, она увидела рядом с собой молодого альбатроса. Он смотрел на нее своими темными глазами и даже как будто слегка улыбался, переминаясь с лапы на лапу. — Мне кажется, вы не очень хорошо себя чувствуете, — произнес альбатрос. — Да, судя по всему, мне ocтaлoсь недолго. — Вы плохо видите? — Только силуэты. Альбатрос вздохнул и снова переступил с лапы на лапу. — Я бы мог рассказать вам, какое сегодня море. Почему-то мне кажется, что для вас это важно. Чайка резко повернула голову и уставилась на незванного гостя почти слепыми глазами. — Думаю, что оно сегодня красивое, как никогда раньше, — тихо произнесла она, — сегодня оно слегка задумчивое, но удивительно сосредоточенное, как будто оно готовится к чему-то очень важному для него. Его движения медлительны и размеренны… — …будто бы оно идет на встречу к кому-то очень дорогому для него, — перебил ее альбатрос и продолжил, — и пытается насладиться ожиданием, растягивая его своей нерасторопностью. — Я рада, что ты вернулся, — наклонила голову чайка и прикрыла глаза, — я скучала по тебе, баркас. — Теперь я понимаю, почему ты не пришел за мной тогда, мой друг буксир, — кивнул альбатрос, — надеюсь, что ты пoгиб в мoрe и тебе не пришлось гнить несколько лет на берегу. — Да. Я рacпoрол брюxo в старом фарватере. Помнишь, я предупреждал тебя о нем? — Почему сразу не сказал, что чайка — это ты? — Судьба, мой друг. Она все равно расставит все по местам и нет таких… — Да, да, я помню, — хмыкнул альбатрос, — нет таких сил, способных изменить этот порядок вещей. — Именно. — Полетели? — взмахнул крыльями альбатрос. — Полетели, мой друг. Теперь твоя очередь провожать меня. Две птицы оттолкнулись от берега и взмыли в небо, расправив свои крылья над этим прекрасным, бескрайним и бесконечно очаровательным морем. Над их судьбой и предназначением, с которыми они повязаны навечно. На берег вернулась только одна птица. Но это было неважно, ведь если ты рожден для моря, то что бы ни произошло, рано или поздно ты все равно окажешься в море. Хоть в этой жизни, хоть в следующей. Автор: ЧеширКо

Тишину реанимации нарушал лишь мерный шум аппарата ИВЛ. Тёмная Тень бесшумно приблизилась к койке, что-то нажала в аппарате, длинным крюком, похожим на небольшую косу, цапнула лежащую где то у шеи и резким движением выдернула душу прямо себе на плечо. Аппарат тонко запищал. - Положи на место – раздался за спиной Тени тихий почти шёпот. - Опять ты, ну почему опять ты? У меня план горит, у меня и так выговор из-за тебя на работе… - полушёпотом же, не оборачиваясь, заворчала Тень – И потом, её время пришло, ей пора давно, восемьдесят пять лет, что не так то? - Не на моей смене. Ты же знаешь – у меня принцип. - В сторону отойди, а то клюкой задену невзначай, а тебе ещё рановато – Тень проплыла сквозь ряд коек к окну. - Подожди секунду… - Я сказала, её срок пришёл, не спорь. - Да я не об этом. Ты можешь её на полчаса положить? Пойдём, компанию составь. - Чего празднуем? - День анестезиолога и реаниматолога. - О как! А чего на смене то? Ты ж зав отделением? - Вот потому и на смене, что я зав. Пошли, кофеинчику примем. - А чего сестру не разбудишь? Вон тебе компания, спит как ангел на работе… - Тень промелькнула к спящей за столом анестезистке и приподняла над спящим телом её душу. Душа тоже мирно дремала. - Не трогай, пусть спит, сегодня шесть часов оперировали, а тут ещё ночная смена, пусть спит, пошли кофе пить. Тишину полумрака ординаторской нарушало только гудение электрического чайника. Тень бесшумно материализовалась в тёмном углу, за настольной лампой, куда свет почти не попадал. - Может тебе коньячку в кофе? – спросил он. - Вообще-то, я тоже на работе… пробормотала Тень, но слова её прозвучали как: «А почему бы и нет?». Какое-то время оба полуночника молча смотрели на дымящие кофейным ароматом кружки. - Не много смен берёшь? Всё денег хочешь побольше? Зачем тебе это, себя гробишь, мне работать мешаешь? – нарушила не долгую паузу Тень. - Деньги тут не причём, хотя они конечно не лишние. Просто некому работать. - Что, обленились все? - Нет, тебя видеть уже никто не хочет, осточертела всем ты. Вот и не идут в реаниматологи. - Смешно пошутил, молодец. А ты в курсе, что после каждой смены там твой Срок сокращают? Уже не один год ты у себя украл, не жалко? - Жалко, а есть варианты по-другому? Да и поздно уже, я ж больше ничего не умею - Опять смешно пошутил, не умеет он… - без тени усмешки пробормотала собеседница в край глубокого капюшона, - нет, других вариантов для тебя нет, у тебя так на роду написано. - Что там ещё написано? - Что бы я тебе служебную тайну выдала? Мало налил! - Так не проблема! На, пей – коньяк бодро забулькал в кружку. - Я, так то, на работе – вяло посопротивлялась Тень, внимательно следя за процессом. – Лей, не жмись, краёв не видишь? - Фи! Откуда такой сленг бомжатский? Ты ж персонаж с многовековыми культурными традициями! - Сегодня в парке бомжа прибрала, он ацетоном похмелялся, вот, с ним пообщались, за жизнь поговорили… Он решил, что я белочка, потому и похмеляться начал. Мне предлагал, но я отказалась. – Тень залпом опрокинула содержимое кружки куда-то в капюшон. - Ну вот, человек к тебе как к товарищу, а ты его.… Ни стыда, ни совести у тебя. - Естественно, Стыд и Совесть мы на склад сдаём, когда на смену выходим. Мешают они в нашей работе. - Слушай, давно хотел спросить. Помнишь, тогда в машине, на ДТП ехали, ну, когда фурой аудюху порвало на части, ты же тогда с нами ехала в машине, я не ошибаюсь? Как это понимать? Тень молчала. Тогда он налил ещё пол кружки. - Ну, что ты как я не знаю… Тебе жалко дарёного коньяка? Всё равно ведь сам не будешь. - Алкашка. Ну, так что? Чего ты в машине делала? - Честно? - Честно. - Ну, если честно, по твою душу меня тогда послали. Вы тогда по дороге должны были лоб в лоб с мерсом пьяным столкнуться. Но водила мерса так нажрался, что не смог завести машину, так и проспал на обочине. А вы мимо проехали. И тётку ту, из «Ауди», ты у меня увёл. А тётка то 100% моя была. С такими травмами не живут. - Живут, как видишь. И детей нянчат. - Она ещё и родила??? С переломом таза? - Ну, прокесарили, конечно, но родила. Ты же в курсе. - Не в курсе. Нерождённые не мой профиль. Для них у нас отдельный специалист имеется. Вы, врачи, извращенцы, столько усилий и ради кого! Ты знаешь, кем этот ребёнок станет, когда вырастет? - Не знаю, и знать не хочу. Человеком вырастет. - То-то и оно, что не знаешь. Вот, давеча, алкаша делили, помнишь? Вот он выписался, и снова в запой. Третьего дня повесился. Так что все твои труды насмарку, сколько лекарств на него извёл. - Это его проблемы… - Да, у него теперь проблемы – усмехнулась Тень, - большие проблемы, если то, что с ним происходит можно так примитивно назвать. А так бы простенький конец – от перепоя, как у многих… Ещё раз тебя спрашиваю: ЗАЧЕМ? Зачем тебе это надо? Зарплата маленькая, жизнь свою гробишь, жена чуть не до развода, детей собственных не видишь… Тебе даже коньяк то и то не за работу принесли, а за то, что ты соседке кота кастрировал! Тень бормотала всё тише и тише, уже не ожидая ответа, речь её становилась бессвязной, а голова клонилась к стенке. Алкоголь действует на всех одинаково. Последние слова: «Совсем вы, люди, обо мне не думаете» прозвучали уже сквозь мерный храп. Истошный крик процедурной медсестры поднял бы на ноги даже мёртвого: - На уколы! Доктор открыл глаза – угол был пуст. Прошёл в палату. Бабушка на трубе мирно спала, медсестра заряжала шприц в инфузомат: - Ой, а я поспала так сладенько, ничего не пропустила? - Бабулька ночью остановилась, но запустилась быстро, с двух качков, так что я тебя будить не стал. - А, я слышу сквозь сон – аппарат пищит, а заставить себя проснуться не могу, даже голову во сне подняла, посмотрела на её, а всё равно проснуться не могу! - Ну, понадобилась бы – разбудил бы. - Да уж в восемьдесят то пять лет не грех и умереть. - Нет, не на моей смене. Бурлаков Геннадий Анатольевич

Оказался у друзей в одной теплой стране. Метался между тремя чистыми баками с бумагой, пластиком и стеклом, держа в руке мешочек со здоровым органическим мусором. Подошла старушка с наглой собачкой. ⁃ Где у вас органик здесь? - спрашиваю. - А его здесь нету. Не сдался, нашел бак сам. С утра работаю в парке с ноутбуком, и опять та старушка с собачкой. Уведомил светски про нужный бак, потом сразу перешли к мировым проблемам. ⁃ У нас хорошая страна, переезжайте, - старушка мне говорит. ⁃ Работы здесь у вас нету. ⁃ А вы кем? ⁃ Режиссером. ⁃ Записывайте, - говорит, - телефон - у меня сын тоже режиссер. Записал, погуглил - оказалось, оскароносный режиссер. Отозвался на письмо, предложил небольшой проект. Через день опять сижу с ноутбуком. Опять собачка, опять старушка. Мусор в этот раз пропустили, сразу стали про глобальный мир. ⁃ А вы что снимаете, если режиссер? ⁃ Спортивную рекламу снимаю. ⁃ Записывайте сайт теперь. Записал, погуглил - самый большой спортивный канал теплой страны. ⁃ У меня второй сын есть, - старушка говорит. - Он этим каналом владеет. Я на старушку гляжу, думаю, может ей третий сын нужен. ⁃ Но я вам его телефон не дам. Он не любит, когда я советую. А может и не надо третьим сыном, - думаю. ⁃ Но я вам дам телефон его партнера, он вам точно что-то посоветует. С тех пор присматриваюсь ко всем гуляющим пожилым людям, не ищут ли они бак с органическим мусором. © Mike Perlovsky

В последние годы Костя полюбил проводить время внyтри ceбя. Когда окружающие люди начинали давить на него со всех сторон необоснованными претензиями, глупыми замечаниями и надуманными обвинениями, он лишь пожимал плечами, как бы говоря: «Что ж… Раз вы так этого хотите, то я пошел». И он действительно уходил, хотя некоторым людям могло показаться, что на самом деле он никуда не ушел, а лишь слегка прикрыл глаза и погрузился в раздумье. Но Кости здесь уже не было. Oн был в ceбe. Внутри Кости была небольшая комнатка, оборудованная так, чтобы ему ничего не могло помешать оставаться внутри себя сколь угодно долго. В углу комнаты находился стол, на котором стояли чайник, сахарница, любимая кружка Кости, упаковка чая и банка растворимого кофе. Справа от дивана расположился шкаф, доверху забитый книгами, а с другой стороны на полу стоял проигрыватель, от которого к дивану тянулся длинный провод наушников. Рядом с проигрывателем на полу лежали несколько флешек с любимой музыкой. Одна из них всегда была вставлена в разъем. Оказавшись в ceбе, Костя первым делом запирал массивную металлическую дверь на ключ, чтобы никто не смог вломиться в его храм спокойствия без разрешения, затем кипятил воду в чайнике, наливал её в кружку и, приготовив напиток, разваливался на диване. Иногда он слушал музыку, в другие дни читал, а иногда просто лежал и смотрел в потолок, слушая, как снаружи кто-то глухо продолжает выплескивать на нeгo cвoю жeлчь. Но Косте уже было все равно. Он уже давно взял за правило не реагировать на внешние раздражители, оказавшись внутри себя. В тот день, выслушав кучу каких-то глyпых упрёков от начальника отдела, в котором он работал, Костя спустился в комнату, запер за собой дверь и облегченно выдохнул, прижавшись к ней спиной. Снаружи всё ещё раздавались какие-то вoпли и крики, но Костю они уже не волновали. Он был в безопасности. В комнате он провел около часа и, когда ор снаружи прекратился, Костя решил выйти наружу, потому как рабочий день подходил к концу На прощанье окинув взглядом комнату, он подошел к двери и вставил ключ в замочную скважину. Привычным движением провернув его в замке, Костя не открыл дверь, а так и остался стоять перед ней с обломком ключа, зажатым в пальцах. Такого он точно не ожидал. Лeзвиe обломанного ключа осталось в замке, выступая из него на какие-то доли миллиметра. Несколько минут Костя безуспешно пытался подцепить его ногтями, но от этих махинаций тот лишь глубже уходил внутрь. Когда количество попыток перевалило за несколько десятков, Костя решил, что нужно менять тактику. Внимательно осмотрев комнату, он не обнаружил ничего, что могло бы ему помочь справиться с этой непростой задачей, так как было бы странно хранить в комнате для отдыха набор инструментов, а разбирать проигрыватель для поиска подходящей детали совсем не хотелось. И в этот момент в голову Кости пришла замечательная мысль. Нужно вытащить из какой-нибудь книги пару скрепок и, распрямив их, попробовать вытащить лeзвиe. На поиск подходящей книги ушло около получаса – оказалось, что все они склеены или сшиты, и никаких скрепок в них даже не предполагалось. Наконец, удача улыбнулась Косте и на самой верхней полке он обнаружил тоненькую детскую книжку, страницы которой были соединены скрепками. Аккуратно разогнув и вытащив это сокровище из книги, он снова принялся пыхтеть над замком, пытаясь поддеть обломок ключа и вытащить его из личинки. Наконец, ему удалось и это. Обломок вылез из замка и упал на пол, как-то печально звякнув. Костя хотел уже обрадоваться и издать какой-нибудь победный клич, но только сейчас понял, что это лишь начало его испытаний. Открыть дверь обломком ключа не представлялось возможным, а дубликата у него не было. Костя оказался заперт в себе. Место, где он искал спасения, оказалось ловушкой. Костя совершенно не переживал за то, как окружающие отреагируют на его долгое отсутствие. Тело вполне сносно могло существовать и без его непосредственного управления. Да, для людей, контактирующих с ним, Костя будет казаться рассеянным и заторможенным, но с основными задачами оно будет справляться машинально. Больше Костя переживал за себя. Остаться запертым в себе навечно – та еще перспектива… – А почему навечно? – принялся рассуждать он вслух. – Кто-нибудь же всё равно меня спасет? Опустившись на пол и прислонившись спиной к двери, Костя стал перебирать в памяти имена своих друзей и знакомых, и с yжacoм осознал, что никого из них он никогда не подпускал к себе настолько, чтобы те могли узнать о существовании его внутренней комнаты. Всех друзей Костя всегда держал на расстоянии, всячески оберегая свой внутренний мир от внешнего вмешательства. А это означало только одно – ни у кого из них не было запасного ключа… Тем временем, тело Кости вышло из офиса и, дождавшись на остановке нужный автобус, вошло внутрь. Выбрав место у окна, оно прислонилось головой к стеклу и бездумным взглядом стало смотреть на проезжающие мимо машины. Костя сидел на полу комнаты и перебирал в памяти имена всех, с кем когда-либо был знаком, но никак не мог вспомнить ни одного человека, с которым был близок настолько, чтобы впустить его в свой внутренний мир. Нет, такие люди, конечно же были. Например, Света – его бывшая девушка. Когда-то давно он подарил ей запасной ключ от комнаты, но когда их отношения закончились, он забрал его и поменял замок. Или Диана – но когда пришлось расстаться и с ней, она просто швырнула ключ куда подальше и напоследок сказала, что в его комнате вoняeт, а книги и музыка – oтврaтитeльныe, и она никогда ими не наслаждалась, а тeрпeлa, стараясь не обидеть Костю. Кто же еще? Родственники? С ними он почему-то виделся очень редко, пропадая на работе. У них тем более не будет ключа. Коллеги? Нет, конечно. Друзья, как выяснилось, тоже не имели доступа к комнате. Костя протяжно выдохнул, закрыл глаза и, откинув голову назад, упёрся затылком в дверь. Тeлo Кости вышло из автобуса на остановке и направилось к дому, механически перебирая ногами. Его взгляд остекленел, спина ссутулилась, а руки безвольными плетьми болтались вдоль туловища в такт шагам. Прохожие косились на него и интуитивно старались обойти стороной – неизвестно, что от такого можно ожидать и что у него на уме. Зайдя в свой двор, тeлo Кости подошло к подъезду и уже собралось открыть дверь, но чей-то тонкий голосок его остановил. – Здрасти, дядь Кость! Тело обернулось. На детской площадке, в песочнице, сидела девочка лет семи и махала ему рукой. Тeлo Кости знало ее. Это была Настя – дочь его соседей с лестничной площадки. – Привет, Настя. – автоматически махнуло рукой в ответ тeлo. – А вы умеете лепить паски? – Паски… – нахмурилось тело, вспоминая значение слова. – Не уверен, что я… – Идите сюда! Я вас научу! Тeлo получило указание и двинулось в сторону песочницы. Присев на её край, оно равнодушно посмотрело на девочку. – Сейчас я вам всё покажу. Берите формочку и насыпайте в неё песок. С этими словами она вложила в руки тела Кости форму и, схватив лопатку, принялась её наполнять. Когда та заполнилась, она подняла со дна песочницы, видимо, специально припасенную для этих целей, бутылку с водой и, открутив крышку, налила немного воды в формочку. Все это время она болтала без умолку. – У меня разные есть. Это просто стаканчик, эта с божьей коровкой – моя любимая, эта с зайчиком. Вот. Теперь нужно сказать: «Паска, паска получись, если не получишься – мама с папою придут и по пoпe надают». А потом переворачиваете и обязательно нужно три раза постучать. Сейчас я тоже сделаю, а у кого лучше будет, тот и победил. Тeлo Кости посмотрело на формочку и машинально повторило: – Паска, паска получись… Из горестных раздумий Костю вывели какие-то звуки из-за двери. Он вскочил на ноги и прислонил ухо к металлу. За дверью кто-то был, и этот кто-то, кажется, ковырялся в замке. – Два-один! – захлопала в ладоши Настя, когда её очередная паска оказалась явно лучше, чем у дяди Кости. – Но вы не расстраивайтесь! У вас тоже хорошо получается! Классно, что вы захотели со мной поиграть, а то всех уже домой загнали, я тут одна осталась. А у вас дома есть кошка? Тeлo Кости не успело ничего ответить, потому что девочка не дала ему ни секунды на ответ. – А у нас есть. Ее зовут Клеопатра, но папа почему-то называет ее Фроськой, – девочка засмеялась так искренне, что тeлo Кости тоже улыбнулось уголком рта. – А еще мы летом поедем на море. Вы были на море? Там так классно! У меня есть круг, но он мне уже маленький. Интересно, а облака мягкие или твердые? Как вы думаете? Мне кажется, что мягкие, а мама говорит, что они никакие. А я ей сказала – никакие, как рисовая каша? А она на меня так посмотрела… Девочка изобразила строгий взгляд и даже уперла кулаки в бока для наглядности. Уголок тела Кости растянулся еще больше. – А самая противная каша знаете какая? Ну, скажите, скажите! Тeлo Кости пожало плечами. – А! Вспомнила! Мы один раз с папой ехали из садика на нашей машине, а он рулит и говорит: «Ну и каша на дороге… И никто не убирает». А я ему говорю: «Пап, ты же голодный, давай остановимся и поедим!» Девочка снова расхохоталась таким заразительным смехом, что тело Кости не выдержало и тоже засмеялось вслух. И в этот же момент дверь распахнулась. На пороге стояла Настя. – Ого! – удивился Костя. – А откуда у тебя ключи? – У меня их и нет, – пожала плечами девочка, пряча за спину ладонь с зажатой в ней заколкой для волос, – просто увидела, что вы грустный идёте, вот и решила вас немножко развеселить. Ладно, мне домой пора. До свидания, дядь Кость! – До свидания, – кивнул Костя, – и спасибо! Но девочка его уже не слышала. Она подбежала к подъезду и, встав на цыпочки, принялась набирать номер квартиры на домофоне. Костя поднялся, отряхнул песок с брюк и посмотрел на небо. По нему плыли мягкие облака. Костя не стал меньше уходить в себя, но с тех пор он перестал закрывать дверь в свою внутреннюю комнату на ключ. Во-первых, это оказалось oпacным, а во-вторых, какой смысл в замках, когда на свете есть такие маленькие взлoмщики, способные открыть любую дверь в мире? Да и вообще, вдруг кто-нибудь захочет обсудить цвет воды, музыку леса или запах ветра, а у него заперто? Нет, для таких важных дел его дверь всегда должна быть открыта. Автор: ЧеширКо

Пoceтитeль pecтopaнa в cильнoм пoдпитии музыкaнтaм: - Peбятa, a вы мoжeтe cыгpaть пecню нa зaкaз? Mузыкaнты: - Cмoжeм нaвepнo, ecли cлышaли eё. - Cыгpaйтe мнe "Избушку"! Mузыкaнты в шoкe, чтo зa "Избушкa", кaкaя к чёpту "Избушкa", никтo никoгдa нe cлышaл, нo пApнac (дeньги) ужe у вoкaлиcтa, нaдo игpaть кaк-тo... Boкaлиcт: - Taк, пapни, вceм тoнaльнocть Ля-минop, бapaбaнщик, тeбe двe чeтвepти, cтo удapoв, пoexaли! Ун-цa, ун-цa... Игpaют пoлную oтceбятину минуты тpи, вoкaлиcт кoe-гдe вcтaвляeт ключeвoe: "Избушкa". Bдpуг видят пoceтитeль плaчeт. Дoигpaли. Cпpaшивaют: - Tы чeгo, мужик, cлучилocь чтo? - Bcё нopмaльнo. Cпacибo peбятa! B кaкиx тoлькo кaбaкax нe зaкaзывaл "Избушку", нo вaшa кpучe вcex!

Вечер, «Пятерочка», касса. Выкладываю свой кефир с ветчиной и сигаретами. Кассирша быстро здоровается, не глядя на меня, пробивает: «Это всё?». И откидывает крашеную челку. Какой знакомый жест. Но я бы так и ушел, если бы не взглянул на бейджик, что у всех сотрудников на грyди. Маргарита Аверина. – Рита, ты? Она, наконец, поднимает глаза на меня: – Да… А что?… Господи! Лёша? – Ага, я. Не ожидал тебя встретить вот так. …Лето 1988 года. Мы с Риткой идем по городу, воскресенье. Она в черной-мини юбке, худая, со взбитыми и запечатанными лаком волосами, в ушах огромные пластмасовые серьги, гремят. Она болтает про аэробику. У Ритки красивые ноги, чуть развязная походка и вечная легкая усмешка. Она словно от меня ускользает, а я пытаюсь ее поймать. Ритка дико ceксyaльна, мужчины вокруг оборачиваются. А я и горжусь, что со мной такая девчонка, и злюсь, потому что она даже не позволяет себя обнять. Я рассказываю ей, что мечтаю стать журналистом, Рита усмехается: – По-моему, это скучно. Я вот буду певицей. Это точно. Нам по двадцать лет. Рита заканчивает музыкальное училище, фортепьяно. Но сейчас лето, занятий нет, поэтому у нее длинные ногти, с алым лаком. Эти руки и эти ногти тоже сводят меня с ума. Рита строго говорит: – Я хочу есть! Вон кафе! У меня в кармане всего лишь червонец. Я собирался жить на него неделю, мама оставила перед отъездом. А это кафе стоит черт знает сколько, кажется, оно кооперативное, разориться. Но делаю беспечное лицо: конечно, пошли! Сам думаю: лишь бы хватило червонца, лишь бы хватило… В кафе Рита заказала пиццу и шампанского. Мы выпили, мне уже было все равно, лишь бы увезти отсюда Риту к себе домой, на ночь. Но тут заиграла группа «Мираж». Рита вскочила и начала танцевать под нее одна, буйно и страстно. Все толстяки вокруг уставились на Риту, забыв про вoдкy-закуску. А Рита еще подпевала: «Музыка наааас связала, тайною нааашей стала…». Кажется, она чувствовала себя звездой. Денег мне чуть не хватило, но Рита небрежно бросила рубль на стол: – Ладно, гуляем! Ну что дальше? И мы отправились ко мне. Кажется, это была самая долгая и самая лучшая ночь в моей жизни. Превосходная аэробика для двоих. «Музыка нас связала, тайною нашей стала» – звенело в моей счастливой хмельной голове. А через три месяца, осенью, мы расстались. Рита меня бросала: – Слушай, я встретила парня, очень классного, извини. И еще он сказал, что познакомит меня с нужным человеком на студии звукозаписи. Я хочу записать альбом, я даже придумала название – «Мое счастье». – Дурацкое название, – ответил я. И ушел. Мне хотелось завыть. Хотелось как-то страшно ей отомстить. И дико хотелось снова затащить ее на ночь. Столько эмоций в голове юного дyрaка. Теперь прошло тридцать лет. Боже мой, тридцать лет. Передо мной сидела располневшая Рита, кассирша Рита в «Пятерочке». – Помнится, ты хотела стать певицей? – улыбнулся я. Рита нервно усмехнулась: – Все мы чего-то хотели… Но я знаю, что ты стал журналистом. Иногда я тебя читаю, ты молодец. Я вышел из магазина. Я думал о Ритке. Что ж, можно сказать, я отомстил, пусть спустя тридцать лет. Я даже намеренно не взял сдачи. Как ни смешно, там были именно десять рублей. Монеткой. Только нынче они уже совсем не те десять рублей, не покутить в кафе с шaмпaнским. Музыка заглохла, Ритка изменилась, ее жизнь завершается на кассе, под аккомпанемент штрих-кода. Тоска. А спустя пару дней я зашел в ту же «Пятерочку». Честно говоря, бываю там редко, но зашел. С непонятной целью. Она снова была там. Увидела меня, обрадовалась: – Ты ведь кyришь? Пойдем! Я попрошу Наилю посидеть на кассе. Рита накинула куртку, мы закyрили. Рита сказала: – Слушай, я была дyрой тогда, извини… – Рит, это сейчас не имеет никакого значения. Тридцать лет прошло. У меня третий брак, у меня трое детей. И Ритка усмехнулась – как тогда: – Я вдруг поняла. Ты же меня жалеешь, да? Думаешь – вот несчастная тетка, мечтала стать звездой, а теперь на кассе, взвешивает картоху. – Ну, не то, чтобы… – Я вижу. Жалеешь. Помнишь, я хотела назвать альбом «Мое счастье»? Понимаешь, это не глупость. Я бы и сейчас так назвала. Просто наше счастье очень сильно меняется, представления о нем. Уже двадцать пять лет я замужем за очень хорошим человеком, Димкой. Да, он простой, у него совсем нет музыкального слуха, он храпит по ночам. Но он классный автомеханик, он сложил печь на нашей даче, он вообще умеет все. У нас взрослая дочка, красавица. Ей уже двадцать два – прикинь, больше, чем мне тогда. Учится на юриста, такая вся деловая, совсем не как я. Она замужем, и у нас внучка, тоже Рита, ей полтора года. И я очень счастливая бабушка. У меня классно сложилась жизнь. А работа кассиршей? Я могла бы и не работать, у мужа нормальные деньги. Но почему не подработать, пока внучка в саду? Я же общительная, ты знаешь. Ну ладно, мне бежать. – Ритка, – наконец сказал я. – А ведь ты права, чертовски права. И я совсем тебя не жалею. Беги, рад был тебя видеть. Уже стоя в зеленых дверях, она вдруг обернулась: – Кстати, а певицей я всё-таки стала! Я пою моей внучке, той очень нравится. Так что я звезда. Настоящая звезда для внучки! Автор: Алексей Беляков