ПЕРВОМАЙСКАЯ МОДЕЛЬНАЯ СЕЛЬСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Они держали Русь в кулаке 200 лет и потом просто...исчезли. Золотая Орда - или, как ее называли сами монголы, Улус Джучи, - была одной из крупнейших держав Средневековья, раскинувшаяся от Дуная до Иртыша. Государство, способное одним письмом вызывать князей на поклон, державшее под данью огромные государства - от Средней Азии и Кавказа до Руси. Они гребли золото мешками. Было сильное государство, которого боялись окрестные народы. И вдруг исчезло, как Фродо, надевший на палец кольцо Всевластья. Бах, и её нет. Без последней битвы, без громкого падения столицы, без массовых исходов людей. Без всего того, что обычно сопровождает падение любой богатой империи. Когда распадались другие империи - этот процесс занимал много времени. Влияние ощущалось еще много лет, оставались артефакты, богатая культура. Римская империя еще больше тысячи лет погибала после упадка - Восточная римская империя активно использовала накопленные богатства. И Рим не единственный. Вавилон, персы, ассирийцы - все о

— Спи, Тимоша, спи, — прошептала старушка, поглаживая кота по свалявшейся за ухом шерсти. — Слышишь, как вьюга воет? Словно волчица, у которой щенков отняли. Злится зима, не хочет уходить, все свои права качает. А мы с тобой в тепле, нам ее злоба нипочем. Лишь бы дров хватило до весны, а там, глядишь, и солнышко пригреет. — Мур-р, — отозвался кот, не открывая глаз, соглашаясь с хозяйкой во всем, лишь бы рука ее не останавливалась. Зима в тот год действительно выдалась лютая, снежная, тяжелая, словно небо решило укрыть землю пуховым одеялом в несколько слоев, чтобы та поспала подольше, не просыпаясь от мирских тревог и суеты. В деревне Сосновка, затерянной среди бескрайних таежных лесов, где вековые сосны подпирали низкие свинцовые облака своими мохнатыми шапками, жизнь текла медленно, тягуче, как засахарившийся густой мед с деревянной ложки. Дома здесь стояли редко, потемневшие от времени и невзгод, с резными наличниками, которые когда-то были яркими, лазурными да изумрудными, а тепер

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба