с Красноярское УрФО

В Выльгорте — да и во всех соседних селах по берегу Сысолы — мужики делились на две категории. Первые пахали от зари до зари: в поле, на ферме, в лесу на делянках. Их руки напоминали узловатые корни сосны, а лица были задублены северными ветрами. А была вторая категория. Состояла она ровно из одного человека. Звали его Архип. Архип в совхозе не работал. Ни дня. Председатели менялись, грозили ему статьями за тунеядство, участковые писали протоколы, а Архипу всё было как с гуся вода. Он жил в маленькой покосившейся керке на самом высоком мысу над рекой, носил чистую холщовую рубаху и целыми днями просто сидел на завалинке. Он думал. Это было его профессией, его крестом и его главным даром. И что самое поразительное: деревня не считала его нахлебником. Более того, деревня его кормила. Каждое утро на его крыльце появлялась то кринка парного молока, то свежая шаньга с картошкой, то десяток окуней, нанизанных на ивовый прут. Всё потому, что Архип видел то, чего замыленный тяжелым трудом глаз