Фильтр
Закреплено
Пёс, который шёл не домой, а к хозяину
Я запомнил ту ночь по звуку. Не по удару, не по тому, как машину развернуло поперёк дороги, – а по тишине, которая наступила после. Мотор заглох, фары упёрлись в сугроб, и стало так тихо, что я услышал, как тикают часы на приборной панели. Под капотом что-то тихо щёлкало. Снег оседал на лобовом стекле, и в свете аварийки каждая снежинка была рыжей, как Дружок. Потом – скрип. Он был на заднем сиденье, царапнул лапой дверь. Я попытался повернуться и не смог. Я не мог двигаться — что-то держало ногу, и каждое движение давалось с трудом. Я дотянулся до ручки задней двери и дёрнул. Дружок вывалился наружу, мелькнул рыжим пятном в свете аварийки – и пропал в темноте. Я позвал его. Голос был чужой, сиплый, и в ответ – ничего. Только ветер по сухому снегу и далёкий гул трассы. Потом были чужие голоса, свет фонарей, носилки. Кто-то спросил: «Собака ваша?» Я ответил: «Рыжий, да». Голос не слушался, и я повторил дважды, пока фельдшер не кивнул. Меня подняли, задвинули в машину скорой, двери зак
Показать еще
Мамы больше не было рядом. Я нашла котёнка, который каждый день сидел у подвала и ждал свою
Я не сразу заметила его. Просто шла мимо соседнего дома, голова опущена, руки глубоко в карманах куртки – той самой, серой, с вытертыми манжетами, которую мама купила мне в прошлом сентябре на рынке. Я носила её каждый день. Мяуканье было тихим. Почти неслышным, как будто котёнок уже не очень верил, что кто-то откликнется. Я бы прошла мимо, если бы не остановилась завязать шнурок прямо у угла дома. Он сидел у подвального окна – маленький, серый. Смотрел на меня жёлтыми глазами и молчал. Уже не мяукал. Просто смотрел, как смотрят те, кто давно ждёт и уже почти перестал надеяться, но всё равно не уходит. Соседка тётя Зина потом рассказала мне, что видела всё сама. Кошку сбила машина три недели назад. Прямо у этого же дома, у поворота. Котёнок с тех пор никуда не уходил. Каждое утро сидел у подвала и смотрел на прохожих. Ждал. *** На следующий день я принесла ему еды. Взяла из холодильника кусок варёной курицы, завернула в пакет, сунула в карман куртки. Бабушка стояла у плиты и спросила,
Показать еще
Я выгнала её, а она вернулась, пройдя через весь город
Андрей подобрал её в октябре, в дождь. Позвонил мне с работы и сказал: «Саш, я тут нашёл одну. Немолодая, глаза умные. Не могу пройти мимо». Я вздохнула. Я всегда вздыхала, когда он так говорил. Потому что знала: уже не пройдёт. Уже несёт домой. Их было двое – собака и кошка. Кошка была чёрная, тощая, с порванным ухом. Андрей вылечил её у ветеринара, назвал Нюшей. Собаку назвал Найдой. Бордер-колли, немолодая, с сединой на морде и таким взглядом, будто она знает про тебя что-то важное, но деликатно молчит. Я терпела обеих. Кормила, убирала, не гнала. Но не любила. Не моё это было – животные в доме. Андрея увезла скорая в феврале. Прямо с работы – позвонил коллега, сказал: «Саша, не пугайся». Я испугалась. Примчалась в больницу, ждала в коридоре на жёстком стуле три часа. Врач вышел и сказал что-то про сердце, про серьёзность, про «будем наблюдать». Я кивала и не слышала. В ушах шумело. Андрей лежал за закрытой дверью, и я не могла к нему войти. Он не вернулся домой. Через три недели
Показать еще
Девушка поставила ультиматум: или она, или собака. Он взял поводок и вышел
Я нашёл её у пригородного вокзала в конце октября. Она сидела под скамейкой, прижавшись к бетонному столбику, и смотрела на людей так, будто каждый из них мог оказаться тем, кто вернётся. Кремовая шерсть, грязная до серого. Одно ухо чуть длиннее другого. Маленький пудель. Рядом валялся кусок хлеба – кто-то уже пожалел, но никто не остановился. Я остановился. Присел на корточки. Она не побежала – только вжалась глубже под скамейку и смотрела снизу вверх, не мигая. Я протянул руку ладонью вниз, как учат: пусть сама понюхает, пусть сама решит. Прошла минута. Потом другая. Потом она осторожно, по сантиметру, придвинулась и ткнулась носом в мои пальцы. Холодный нос. Тёплое дыхание. Я её взял. Дома, пока она пила воду из миски длинными жадными глотками, я сидел на полу рядом и не мог отделаться от одной мысли: её не потеряли. Её оставили. Нарочно. Это читается по тому, как собака смотрит на закрывающуюся дверь – не с тревогой, а с узнаванием. Как будто уже знает: вот сейчас уйдут, сейчас
Показать еще
В объявлении «Пропала собака» я написала всё, кроме номера своего телефона
Кокоса мне подарил Сашка на новоселье. Я только получила ключи от однушки – кредитной, крошечной, с запахом свежей штукатурки и чужой жизни, – и уже стояла посреди пустой комнаты с тёплым комком в руках. Щенок лабрадора, белый, с палевыми ушами, смотрел на меня круглыми карими глазами и сопел. Сашка смеялся: «Ну не цветы же тебе дарить». Я не знала, плакать или смеяться. Я плакала и смеялась одновременно, а Кокос лизал мне нос и никак не мог успокоиться – его хвост работал с такой скоростью, что я боялась, он сам себя собьёт с ног. Первые месяцы мы привыкали друг к другу. Он грыз углы дивана и таскал носки – один всегда правый, никогда левый, это была его принципиальная позиция. Я вставала в шесть утра на прогулку и засыпала в метро с поводком в кармане. Соседка с третьего этажа, строгая женщина в цветастом халате, смотрела на нас с подозрением – большая собака в маленькой квартире. Но Кокос умещался везде: на коврике у двери, на моих ногах по ночам, в сумке с продуктами, куда он од
Показать еще
В лифте я увидела собаку – вылитую Чапу. Хозяйка предложила щенка, но я отказалась
Двери лифта закрылись, и я увидела её. Маленькая, палевая, с тёмными умными глазами – она сидела на руках у соседки с третьего этажа и смотрела на меня так, будто узнала. Я не успела ничего подумать. Просто выдохнула имя. – Чапа. Собака насторожила уши. Соседка – женщина лет пятидесяти, в пальто с меховым воротником – посмотрела на меня с удивлением. – Вы знакомы? – спросила она и улыбнулась. Я не ответила сразу. Я смотрела на эти глаза – карие, с золотинкой, чуть раскосые – и не могла отвести взгляд. Та же форма головы. Та же лёгкая складочка над переносицей, когда собака прислушивается. Та же манера сидеть прямо, чуть откинувшись, с видом животного, у которого есть дела поважнее. – Нет, – сказала я наконец. – Просто очень похожа на мою. – На вашу чихуахуа? – Да. Её звали Чапа. Соседка кивнула – так, как кивают люди, которые понимают больше, чем говорят. Лифт остановился на третьем, двери раздвинулись. Она уже шагнула на площадку, когда обернулась. – У неё скоро щенки. Если интересует
Показать еще
Наш щенок объявил жене войну, и вёл её как гениальный стратег
Чарли появился у нас в феврале, восьминедельным, с огромными лапами не по размеру и ушами, которые болтались в разные стороны при каждом движении. Доберман. Чёрный с рыжими подпалинами, серьёзный не по возрасту. Когда я принёс его домой в картонной коробке с дырками, он сидел там совершенно прямо – не скулил, не царапался, просто смотрел на меня снизу вверх тёмными глазами. Как будто оценивал. Дома он сразу выбрал себе угол в прихожей, положил туда старый тапок и стал считать это место своим штабом. Я тогда не понимал, насколько точным окажется это слово. Жена не работала почти два года. Сначала декрет, потом одно, потом другое – так бывает. Чарли вырос в мире, где она всегда дома. Он просыпался – она уже на кухне, гремит чайником. Он возвращался с прогулки – она открывала дверь ещё до звонка, потому что слышала его когти на лестнице. Он засыпал вечером, положив морду ей на колено, и она не двигалась, чтобы не потревожить. Это был его порядок вещей. Единственный, который он знал. Пр
Показать еще
Я не считаю себя доброй. Но эта кошка не дала мне уйти
Я шла в библиотеку. Обычный сентябрьский день – ветер, серое небо, асфальт в мелких лужах после ночного дождя. Я не торопилась. В наушниках что-то играло, сумка давила на плечо, мысли были где-то далеко – не здесь, не на этой улице, не в этом сером утре. Обычный день. Ничего особенного не должно было случиться. Я думала о книгах, которые нужно сдать, о том, успею ли до закрытия читального зала, о том, что надо бы купить хлеба на обратном пути. Но я остановилась. Не сразу поняла почему. Просто ноги вдруг стали медленнее, потом совсем встали. Так иногда бывает – тело замечает что-то раньше, чем голова успевает осознать. Я вытащила наушник и посмотрела вниз. *** На краю тротуара, там где асфальт переходит в полосу пожухлой осенней травы, сидела кошка. Старая. Это было видно сразу – не по размеру, а по тому, как она сидела. Слишком неподвижно. Не настороженно, как сидят здоровые бездомные кошки, готовые сорваться при первом движении человека. А именно неподвижно – с каким-то окончательны
Показать еще
Я оставил пса у озера и нажал на газ. Через неделю сторож рассказал мне правду
Я помню, как нёс его домой под курткой. Маленький, тёплый, он сопел прямо в ухо и пах молоком. Джека – так его назвал сын, увидев голубые глаза щенка. – Папа, смотри, у него глаза как лёд. Мы поставили его на пол, и он сразу побежал к дивану, запнулся о порог, перевернулся и снова побежал. Жена смеялась, прикрыв рот ладонью. Я стоял и дума, что вот оно. Вот как оно и должно быть. Полгода я так и думал. *** Хаски – это не собака для двушки на пятом этаже. Я понял это примерно на третьем месяце, когда Джека разнёс угол дивана и добрался до проводов от телевизора. Потом была жалоба от соседей снизу – он выл по ночам, когда мы уходили. Потом моя мама пришла в гости, открыла дверь, и Джека в прыжке опрокинул её прямо в коридоре. Она не упала, успела схватиться за вешалку, но больше не приходила. Потом был Новый год, гости, и пёс носился между людьми как ошпаренный, опрокинул бокал на праздничную скатерть, и жена смотрела на меня таким взглядом, что я всё понял без слов. Давление накапли
Показать еще
Два серых котёнка остались одни на чердаке. Дед с миской молока изменил всё
Первое, что я помню, – это темнота и запах мамы. Она пахла теплом и чем-то живым, и мы с Тошей лежали, прижавшись к ней с двух сторон, и мир был маленьким, тёплым и понятным. Потом мама поднялась. Я почувствовал, как её бок отодвинулся от меня, как сразу стало холоднее. Тоша завозился рядом, ткнулся мордой в пустоту. Мы оба подождали. Мама не вернулась. Мы лежали в чемодане. Старом, коричневом, с медными застёжками – я узнал это позже, когда смог разлепить глаза и рассмотреть стенки нашего мира. Чемодан стоял на чердаке, между сломанным стулом и стопкой газет. Сквозь щели в досках тянуло сквозняком. Тоша мяукал. Я тоже мяукал. Мы звали маму долго, пока не выбились из сил. Мама не пришла. *** На второй день появилась ворона. Она протиснулась в чердачное окошко без стекла, боком, сложив крыло, и встала на балку прямо над нами. Одноглазая. Второй глаз был затянут белым. Она смотрела на нас единственным чёрным глазом и молчала. Я прижался к Тоше. Тоша перестал мяукать и замер. Ворона на
Показать еще
Мы нашли его в мусорном контейнере. Он вцепился в мою куртку и не хотел уходить
Мама пошла выносить мусор в половине десятого вечера. Обычное дело, пять минут. Я сидела на кухне с кружкой чая и слушала, как за окном шумит ноябрьский ветер. Василий лежал у батареи – рыжий, плотный, с таким видом, будто весь мир существует исключительно для его удобства. Я смотрела на него и думала, что вечер получился тихим. Хорошим. Мама вернулась через двадцать минут. Я услышала, как она топчется в прихожей дольше обычного. Потом позвала – негромко, но с какой-то странной интонацией. Не тревожной. Скорее – виноватой. Я вышла. Она стояла у порога в куртке и уличных ботинках, прижав к груди что-то завёрнутое в край своего шарфа. Что-то маленькое. Что-то живое – я поняла это раньше, чем разглядела. – Он пищал, – сказала она. – Я не могла уйти. *** Он лежал у неё на ладони размером с её же кулак. Серый, полосатый, с ушами, которые казались слишком большими для такой крошечной головы. Глаза – мутные, едва открытые. Шерсть слиплась от холода и чего-то ещё, о чём я предпочла не думать.
Показать еще
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
Привет! То есть Гав-гав! Я французский бульдог Марсель. На этом канале будет
- Много забавных историй про домашних питомцев.
- Игры щенков и собак
- Канал понравится любителям домашних животных. Ведь они такие милые и не устают радовать своих хозяев.
Скрыть информацию
Фото из альбомов
Ссылки на группу
220 участников