Дмитрий Мишин

Сергей выехал из дома в шесть утра, как делал это каждый будний день последние десять лет. Работа у него была дальняя — он трудился настройщиком станков на заводе за городом, и добираться приходилось через весь район, по трассе, а потом ещё километров двадцать по проселку. Машина у него была старенькая, «Лада-Гранта», но верная, как пёс. Утро выдалось морозное, градусов под двадцать, солнце только начинало золотить верхушки деревьев. Сергей ехал не спеша, поглядывал по сторонам и вдруг заметил на обочине какую-то фигуру. Человек сидел прямо на снегу, прислонившись спиной к столбу, и, кажется, не двигался. Сергей притормозил, вышел. На снегу сидел старик — худой, в лёгкой курточке, явно не по погоде, и в каких-то странных ботинках, обмотанных скотчем. Он был без шапки, седые волосы растрепались, лицо обветренное, но чистое, без следов пьянства. Старик не спал — он смотрел перед собой остановившимся взглядом и, кажется, даже не замечал холода. — Дед, ты чего тут сидишь? — спросил Сер

Девочка-подросток с гетерохромией глаз, как бывает у хаски, прибилась к собачникам в спальном районе столицы. Неравнодушные люди начали поиск хозяев, решив, что она потерялась: уж очень красивая, ласковая и умная, наверняка такую ищут. Однако Лекси — так назвали собаку — никто не искал. Тогда жители оформили заявку на безнадзорное животное в отделе благоустройства в местном «Жилищнике» (это не подбрасывание под дверь, а официальный способ пристроить собаку в приют), и Лекси забрали в муниципальный приют «Зоорассвет» в московском районе Перово. «И вот 9-10-месячная метисочка хаски, очень активная, ласковейшая, обожающая весь мир, всех людей, животных и детишек, готовая бегать и играть целыми днями — в клетке приюта с редкими прогулками, — говорит куратор Лекси Елена. — Она отлично знает жизнь в квартире, обучаемая, добрая — возможно, ее безответственные хозяева просто не знали, как обращаться с щенком, и выбросили ее». Красавица Лекси готова стать домашней, она уже привита и стерилизова