Анна Кирьянова. Философия жизни.

Одной женщине позвонили мошенники. И она попалась. И попалась глупо; она про уловки мошенников знала! Но ответила «да». Знала, что это слово не надо говорить. А вот сказала. «Вы хорошо меня слышите?». «Да!» А потом она на многое другое согласилась. О чем страшно жалела; да уж ничего не поделаешь. И не только из-за денег она переживала. А из-за того, что она вроде бы умная, предупрежденная, проинформированная, знающая, сильная так глупо попалась. Согласилась. С деньгами разобрались кое-как. Женщина смогла решить проблему, ей пошли навстречу. Повезло. Но сама она говорит, что решаться вопрос с деньгами стал после одного личного озарения. Просветление произошло, разум прояснился, она получила заряд силы для борьбы. Просветление было очень простое. Женщина осознала, что всегда говорит «да». Даже если не хочет. Если это неудобно, невыгодно, глупо! Это было не сознательное невыгодное, но моральное и этичное «да» долга и любви. А привычное «да» из вежливости. Из неловкости, из неудобства о

Бывает пустое, темное, бессмысленное время в жизни. Ну, так говорят. А не надо так о времени говорить. Время - это возможность, подарок, это сама жизнь. И если дается пустое, как говорят, время, - так надо наполнить его. Вам дали сосуд. Может быть, чашу изобилия? Одна женщина рассказывала в интервью о своем успешном бизнесе. Это уже пожилая дама, начинала она в девяностые. Времена были мрачные, опасные, не то что пустые. Хуже. И на крохотный киоск, где эта дама продавала цветы, несколько раз нападали. И угрожали напасть снова, - если деньги не будет платить разбойникам. Муж этой женщины решил сидеть в киоске по ночам и охранять. Не было денег на сторожа. Да вряд ли кто-то согласился бы рисковать. Свое охранять - это одно. Рисковать жизнью за чужое, - это другое. И тянулись томительные ночи, посидите-ка в крохотном киоске среди букетов... Но люди видели свет. И, к удивлению мужа, ночью покупали цветы. Ну мало ли. Девушке подарить. Жене купить, порадовать. Причем ночью даже больше поку

Мне часто рассказывают про такое: сказали что-то в пылу гнева, в запальчивости или в приступе отчаяния. Или походя, не придавая особенного значения. А потом эти слова вернулись, сбылись, разрушили жизнь. Вернулись, как брошенный в небо камень. И не всегда это плохие, злые слова. Иногда вполне даже хорошие. Мы много чего говорим близким и себе. Если бы все сказанное сбывалось, пресекся бы род человеческий. К счастью, слова остаются словами… Но некоторые слова сбываются чаще других. Они особенно опасны. И лучше бы не говорить такое. Наталья Петровна Бехтерева рассказывала в одном из интервью: когда дети не слушались, мама говорила: мол, отдам вас в детский дом. Полушутя грозила. И что? Папу и маму арестовали. Дом разорили. И дети оказались в детском доме. Родственники и друзья семьи не приняли их в свои благополучные обеспеченные семьи. "Вот останешься без меня, тогда поймешь!", "Вгонишь меня в гроб, тогда узнаешь", "Отдам тебя в детский дом!", - эти слова могут сбыться. И сбыться тр

«Шарфик только довяжу. Еще пряжа осталась. Хорошая такая пряжа, довяжу», - так думала одна женщина в больнице. Ей совсем нехорошо было, мучительно. Незачем описывать. И сил не было уже. Да вот подруга принесла пряжу. Хорошую такую, чистая шерсть, импортная. Это было все так давно; хорошая пряжа была дефицитом. А подруга раздобыла два мотка и принесла. Серую и белую, прочную, пушистую. Женщина вязать не очень-то умела, но шарфик - это нетрудно. Шарфик сыну. Он рад будет. Хороших вещей мало. Откуда? Женщина бедная была, работала счетоводом; так тогда называлась работа. А муж ушел давно. Сыну пятнадцать лет, он пока с бабушкой остался. Может, и не пока. Навсегда. Женщина так страдала, что думать не могла особо. Путались мысли. И жить не очень хотела; страдание всё затмило. И отняло силы. Подруга приходила вот. С детства дружили, с первого класса. Принесла пряжу и спицы, журнал с картинками. Яблочко и булочку; да женщина не могла уже кушать. Стала шарфик слабыми руками вязать по карти

Все добрые люди, которых я знала, были какими-то уставшими. Утомленными. Не слишком бодрыми и энергичными. Честные люди, которых я знала, были какими-то неудобными, резкими, ершистыми. Не очень мягкими и покладистыми. Щедрые люди, которых я знала, были довольно раздражительными. И не говорили тому, кому отдавали последнее: "Соблаговолите принять мой скромный дар!". А говорили иногда грубо: "На! Возьми. Тебе нужнее!..". И раздражались, обшаривали свой дом и всего себя, чтобы хоть что-то дать. Без всякого, знаете, удовольствия. Это потому, что очень трудно быть добрым. Честным. Щедрым. А ведь чаще всего эти три качества приходится выносить одному человеку. Одному слабому земному человеку приходится как-то жить с этими тремя трудными качествами. Устанешь тут. И забудешь об изысканных манерах. Может, где-то есть добрые, щедрые, честные люди, обладающие обходительностью и великолепным знанием этикета. Бодрые и энергичные, всегда готовые вершить добро, отдавать свое и говорить правду, р

Я знала красивую девушку, телеведущую. Эта девушка очень любила ходить по магазинам. Может, уже и не любила, - не могла без этого обойтись. Она отлично зарабатывала. Но все деньги тратила на одежду. И еще занимала деньги-то. Потом отдавала... Она красивая была. Такая нордическая блондинка с идеальной фигурой и большими светлыми глазами. Сложена прекрасно. Лицо красивое. И она была добрая, как ни странно. Мягкая такая. Но об этом никто не знал, все сторонились ее. Слишком уж она была хороша. И слишком уж красива. И слишком холодна, - на вид. И эта красавица сказала однажды с отчаянием: мол, я смотрю в шкафы, набитые одеждой. И думаю: в каком это я состоянии купила это платье? Оно же дикой расцветки, оно плохо сидит, у него воротничок дикий! И вульгарные пуговицы. Или вот эту блузку в каком состоянии я купила? С золотистым отливом гофрированные рукава, странный вырез, фестоны... Это же надеть страшно. Или пальто. Оно такое дорогое. Говорили, что кашемир. Но оно некрасивое, рукава коро

Ест типичное, особое качество у человека. Или у целого народа. Это качество можно заметить со стороны, - те, кто наделены этим качеством, не считают его чем-то особенным. Как разрез глаз или цвет кожи, например. Это имманетное качество, глубинное, внутреннее. И потому не очень-то нам подходят западные системы психологии и философии. У нас своя ментальность. Вот мысли о смертности, о том, что жизнь неизбежно кончится, - и с каждым днем конец, бездна все ближе... Так много психологов писали об этом, - но все не то. Они логикой пытались отогнать страх, но не больно-то получалось. Цели, смыслы, - все это умственные конструкции. И они не помогают от страха смертности. Это как с болью. Если ты понял механизм боли, это не избавит от самой боли. И если ты понял страх, многократно описал его, - все равно страшно. Французские писатели много говорили об этом. Рассказывали, как накатывает страх смерти ночами. У Мопассана есть сцена, когда старый поэт с ужасом и гневом говорит о неизбежности ух

О нрациссах много пишут. И нрациссы бывают разные. Не всегда нарциссические черты - это что-то гадкое и ужасное. В той или иной мере они присущи многим. И прекрасный юноша Нарцисс, который любовался своим отражением и погиб от истощения, не в силах оторваться от самолюбования, - не единственная трактовка мифа. Есть иное объяснение: у Нарцисса была сестра-близнец. Она погибла. А Нарцисс смотрел в воды реки на свое отражение, чтобы видеть лицо сестры. Лицо своего потерянного близнеца. Не правда ли, это совсем другая, очень грустная история? История о любви и тоске по ушедшему. Но есть так называемые "злокачественные нарциссы, которые причиняю зло и вред другим. Их черты описаны в литературе, - можно самостоятельно прочитать. Я же написала короткий стишок, который определяет самое главное проявление так называемого "нарцисса". Соблаговолите прочесть, как раньше говорили: Тебе корочка, а мне курочка; Я умничка, а ты дурочка. Мне подушечка, тебе подстилочка; Тебе копеечка, а мне копилочк

Дети ели арбуз. Это давно было. Папа нарезал арбуз ломтями, положил на блюдо. И дети ели; девочка и мальчик. Погодки, девочке семь, мальчику - шесть. Девочка обрызала мякоть до самой корочки. Верхняя часть ломтя вкусная, сочная, сладкая, сахарная! А у корочки мякоть уже не такая вкусная, конечно. И почти не мякость, - твердость. Но девочка ела до самой корочки. Арбуз дорогой. Папа в очереди стоял долго. И тащил этот большой арбуз, тяжело ведь. Надо есть свой кусок до корочки. И оставить другим. Братику, маме, папе… А мальчик ел только спелую красную мякоть. И оставлял много этой мякоти у корочки, вкусное выедал и сразу брал другой ломоть. И тоже выедал только вкусное. Никто не делал замечаний. Просто дети ели арбуз. Но по-разному. И жизнь их сложилась по-разному. Девочка работала на двух работах, трудолюбивая! - так говорили. Так всегда говорят про тех, кто работает на износ. Дескать, они любят трудиться! Может, и не так уж любят. Но надо заботиться в других. О престарелых родителя

Бывает метель жизни, так академик Лихачев назвал периоды борьбы с судьбой, с её ударами. Иногда попадаешь даже не в метель, в ураган, который сносит всю твою размеренную и привычную жизнь. И ты пробираешься из последних сил. Сам не знаешь, куда. Просто - вперед. Хотя даже дороги не видно. Так мы недавно пробирались сквозь метель и ветер. Внезапно посыпался обильный снег, полетел, все сильнее и сильнее. От Петербурга до Царского села ехали очень долго. Опасная дорога, снежная каша, пробки, аварии… Ничего не видно, темно, снег летит и летит на лобовое стекло. Но надо добираться. И добрались, наконец. Преодолели препятствия. А потом я посмотрела в окно. Так красиво и тихо. Светит фонарь, падает белый снег, тишина… Из окна все иначе. Красиво. Умиротворенно. Можно любоваться снегом, тихой зимней ночью… Так всегда бывает. Рвешься изо всех сил, продвигаешься сквозь бурю и метель, преодолеваешь, изо всех сил идешь вперед. Борешься. И оказываешься вне опасности. Ты спасен! И смотришь в прошло